Елена Помазуева 
Академия королевских чародеев

Волшебная академия – 

Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=17036833
«Помазуева, Елена. Академия королевских чародеев : [роман]»: АСТ; Москва; 2016
ISBN 978-5-17-092674-9
Аннотация

Кто вам сказал, что на свадьбе сестры не может быть неожиданностей? Начавшаяся метель меняет планы гостей, которые не приходят в храм. А ведь так хочется, чтобы все было по правилам. Решив во что бы то ни стало найти необходимого свидетеля, привожу незнакомца с почтовой станции, который согласился помочь. Все бы ничего, да только маг храма перепутал и поженил нас, а мужчина уехал в неизвестном направлении, не узнав о свершившемся браке. Кто он? И где его искать? Все девушки ищут себе мужа, чтобы жить с ним долго и счастливо, а я – чтобы развестись. А ведь мне еще нужно окончить Академию королевских чародеев!

Елена Помазуева
Академия королевских чародеев

Любое использование материала данной книги, полностью или частично, без разрешения правообладателя запрещается.
© Е. Помазуева
© ООО «Издательство АСТ»

Глава 1

– Чтоб тебя пожрали могильные черви! – ругалась я в сердцах, пытаясь отодрать шарик-липучку от своей тетради. – Найду этого шутника, всего липучкой обмажу, – грозила непонятно кому.
Урок давно закончился, и все, не сильно торопясь, тянулись к кафедре куратора, сдавая тетради с решенными задачами. У нас была последняя контрольная по математическим выкладкам магического воздействия. Предмет сложный, трудный, малопонятный, а потому на него отводилось очень много времени в каждом семестре. Учитель нам достался терпеливый и объяснял по нескольку раз один и тот же принцип. У него был индивидуальный подход к ученикам, он занимался дополнительно с любым неуспевающим студентом.
Директор Академии королевских чародеев с удивлением качал головой, разглядывая наши оценки в журнале. Сплошные «отлично» и «хорошо». И это было не желание выслужиться перед большим начальником, который, по слухам, состоял самым настоящим чародеем на королевской службе, а круглосуточная работа нашего преподавателя Люка Шортана. Он начинал заново с каждым студентом и доносил всю суть этих самых «математических выкладок».
Причем был он очень строгим куратором и никакого пренебрежения не терпел. Он придерживался принципа: «Не знаешь – подойди и спроси». Если ученик отлынивал, спуску не было. Двоек Шортан не ставил, но каждый урок студент стоял у доски и отвечал по каждой теме, и волей-неволей вынужден был готовиться. Говорят, с его курса никого не исключали.
Коварный шарик-липучка прилетел тогда, когда я решила все задачки и поднялась с места, чтобы отнести тетрадь на кафедру. Магический шарик не желал отлепляться от страничек, и я, не зная нужного заклинания, могла лишь ругаться на шутника, устроившего мне это развлечение.
– Студентка Варас, вы собираетесь сдавать свою тетрадь? – раздался рык с кафедры.
– Да, господин Шортан, я сейчас, – отозвалась я, гоняя шарик по страничкам. – Чтоб тебя могильные черви пожрали! – выдохнула напоследок.
– Что у вас тут?
– Шарик, – пискнула я волку.
– Ну, будет тебе шарик, – рыкнул наш куратор, который был волком-полуоборотнем, и выхватил тетрадку из моих рук. – Студентка Варас, идите, я разберусь.
Куратор открыл мою тетрадь, а я одним движением сгребла вещи в сумку и шмыгнула мимо него. И вот, когда я уже думала, что избежала катаклизма, меня остановил грозный оклик:
– Как это понимать, студентка Варас? – глаза куратора полыхали зеленью.
Сейчас он, как никогда, напоминал серого хищника, если встретишь такого в лесу, будешь вспоминать только Хранимую Дестиэль, чтобы спасла. Что я там написала, что куратор настолько разозлился? Еще шаг к выходу, еще шаг, вот она – спасительная дверь и относительная свобода.
– Стоять! – грозно разнеслось над аудиторией.
Я замерла и боялась пошевелиться. А вы бы хотели, чтобы вас съел волк? Потому что он наверняка собирался меня съесть, настолько кровожадным был его взгляд. Коленки у меня подогнулись, и сердце опустилось куда-то в живот и там билось, стараясь спрятаться от зеленого взгляда зверя. Казалось, если приложить руки к низу живота, то можно услышать, как оно шепчет: «Бежим!»
– Я что-то не так решила? – пискнула я.
– Подойдите ко мне! – прозвучал приказ, но я не сдвинулась с места.
Жить очень хотелось, а взгляд у куратора был плотоядным, я таким его раньше не видела. Всегда приветливый, Шортан вдруг ощетинился, я прямо кожей почувствовала это, хотя он пребывал в человеческой ипостаси.
Увидев, что я перепуганно замерла на месте, куратор стал спускаться ко мне, нарочито медленно, нагнетая тревогу. Я перебирала в уме задачки, вроде все решила правильно, но сомнения всегда остаются. В итоге с каждым его шагом я отступала, пока не уперлась спиной в дверь. Куратор неумолимо приближался, а я начала судорожно дергать ручку, пытаясь найти спасение за стенами аудитории, но какие-то шутники запечатали дверь магией, чародеи, чтоб их могильный червь пожрал!
Злой полуоборотень остановился передо мной. Он переводил горящий зеленью взгляд с меня на тетрадку.
– Вы осознаете, что вы человек? – рыкнул он.
– Ага, – кивнула я.
Инстинкт подсказывал, что лучше со всем соглашаться, какими бы абсурдными ни были слова куратора. А потому я поспешно закивала. Конечно, человек, осознаю и признаю, и вообще, я жить хочу! Не ешьте меня, серый волк, пожалуйста!
– Тогда что вы тут написали? – снова взревел он.
Я вжала голову в плечи. Да мало ли что я там написала, отказываюсь! От каждой цифры и буквы, если это может спасти мою жизнь! Только, дяденька серый волк, отпустите, а?
– Вы написали…
Я зажмурилась и даже скукожилась, чтоб не больно было.
– Что… – еще одна гнетущая пауза, – что любите меня!
Все, мой приговор! Меня сейчас съедят! Стоп! Я этого не писала!
– Где? – удивлению моему не было предела.
– Вот! – ко мне повернули мою тетрадку.
Моим убористым почерком там было написано: «Люк Шортан, я вас люблю!!!» – и ведь три восклицательных знака! Ну, шутники, дождутся они у меня!
– Да что вы, господин Шортан! Это какая-то шутка. Мне шарик-липучку наслали на тетрадку, как раз, когда вы подошли, я пыталась его оттереть. А так, разве вас можно полюбить! Это все шутка! – выдохнула я с облегчением.
Мертвая тишина испугала меня даже сильнее негодующего сопения. Я медленно и очень осторожно стала поднимать глаза на разгневанного зверя. «Все, мне крышка! Договорилась!» – пронеслась последняя связная мысль.
Куратор Академии королевских чародеев Люк Шортан смотрел на меня с такой ненавистью, что я была уверена – пришел мой последний час.
– Мама! – пискнула я, с перепугу сформировала боевой заряд и запустила его в замочную скважину.
Шарахнуло так, что стены Академии задрожали. Дверь разлетелась в щепки, а я, прикрытая щитом, кинулась сквозь это деревянное месиво на выход. Оборачиваться было страшно, за спиной раздался звериный вой. Кажется, куратора основательно ударило разбитой дверью, магии-то у него не было. Но почему-то все остатки человеколюбия или, скорее, волколюбия улетучились, и я кинулась к воротам Академии.
Это был последний экзамен. Морозный ураганный ветер со снегом погнал меня к дому, где я снимала маленькую комнатку. Дорогу почти не видела, но я столько раз ходила по ней в любую погоду и время суток, что могла пробежать туда и обратно с закрытыми глазами.
Я влетела в комнату и попыталась восстановить дыхание.
– Ты выглядишь так, как будто за тобой серый волк мчался, – промурлыкал хозяйский кот.
Он был огромный, серый и полосатый. О его способности говорить не знал никто, кроме меня. Маркиз рассказал грустную историю о том, как студент моей Академии пытался в свое время очеловечить хозяйского кота, но добился лишь того, что Маркиз начал говорить. Только студенту никто не поверил, и его упекли в дом скорби. А я подружилась с таким необычным и очень умным котом сразу, еще на первом курсе.
– Серый волк и гнался! – выпалила я.
– Подробности! – растягивая «р», потребовал от меня кот ученый.
Я сбивчиво рассказала, как надо мной подшутили чародеи-недоучки, подослав в тетрадку шарик-липучку и вписав моим почерком признание в любви к нашему куратору.
– А серый волк тут при чем? – разумно задал вопрос кот ученый.
– Так Люк Шортан – полуоборотень! Волк! Понимаешь? А я ему: «Да как вас можно полюбить?» Совсем инстинкт самосохранения потеряла!
Я заметалась по комнате. Сняв теплую одежду и уличную обувь, стала задергивать шторы и запечатывать окна магией, чтобы никакой волк-полуоборотень не мог ко мне залезть. Маркиз смотрел на меня с философским спокойствием и молчал.
– Что собираешься делать? – спросил он, когда я немного выдохлась и уселась на кровать.
– Это был последний экзамен. Поеду к родным, меня давно ждут. У сестры свадьба через два дня. Вот рано утром и отправлюсь! Подальше от страшного куратора, которого полюбить даже страшно.
– Тебе еще полгода учиться, – веско напомнил Маркиз.
– И пусть! Может, я в дороге замерзну… или куратор перестанет быть волком… или вообще… – на более идиотские предположения фантазии не хватило.
– Тебе надо извиниться перед куратором, – вынес свой вердикт Маркиз.
– А еще эта дверь! – простонала я, вспомнив учиненный погром, и повалилась на кровать прямо в одежде, чего никогда себе не позволяла. – Хранимая Дестиэль, ну за что мне это?
– Какая дверь? – продолжил допрашивать кот.
Как будто не домашнее животное, а дознаватель какой. Все подмечает и все выспросит.
– В аудиторию.
– С ней что? – строго спросил Маркиз.
– Разнесла. В щепки разнесла, – покаянно призналась я коту.
– Плохо. Сколько раз тебе говорил, чтобы ты контролировала свою магию, – осуждающе заметил Маркиз. – Много вложила?
– Кажется, со всей силы шибанула.
– Куратор жив? – встревожился Маркиз.
– Думаешь, могла его прибить? – с надеждой спросила я.
Смерть куратора – это шанс, что история с моим признанием не всплывет и мне ничего за это не будет. Подумать о том, что мне будет за гибель куратора, у меня ума не хватило. Зато я стала быстро собирать вещи, чтобы с рассветом отправиться в путь.
– Рея, – с упреком протянул Маркиз, – тебе надо идти утром к куратору и все ему объяснить.
– Не могу, – я упрямо мотнула головой и кинула в котомку толстый справочник.
– Почему? – резонно спросил меня кот ученый.
– Боюсь я его. Он знаешь как на меня своими глазищами сверкал? Страх какой!
– Рея, ты же маг. Что тебе может сделать полуоборотень? – попытался достучаться до моего разума кот.
Вот как объяснить Маркизу, что куратора Шортана я с первого курса боюсь. Я у него однажды клыки видела! Волчьи, настоящие. А сегодня? Ведь как сверкал глазами на меня. Это Маркизу здесь, вдалеке от жуткого куратора, все кажется пустяком, а мне очень страшно. Поэтому я угрюмо собирала дорожную котомку с твердым намерением утром покинуть город. Тем более свадьба у сестры через два дня.

Во мне все бушевало, клокотало и рвалось в клочки. Погода не благоприятствовала путешествию, зато точно отражала мое состояние. Метель мела такая, что лошади еле ноги передвигали по засыпанной снегом дороге. Колючие снежинки с треском сыпали в окно, ветер завывал над полем. Солнечные лучи едва пробивались сквозь плотный снег.
Ехать оставалось недалеко, но с такой погодой неизвестно, сколько это займет времени. На постоялом дворе я нацарапала магическим пером записку: «Еду, ждите» – и запустила белым огоньком домой, чтобы предупредить родственников.
На погоду повлиять я никак не могла, хотя слышала, что сейчас идут разработки в этой области. Но студентов пока новым наукам не обучали. Нас бы старым, проверенным, научить и в люди выпустить, а то получатся маги-недоучки.
Вскоре лошадей снова запрягли, и мы уселись на свои места. Почему-то стало тесно. Я поерзала на месте, потом притихла. Так даже теплее. Теснота объяснялась просто – к нам подсел еще один пассажир. Видно, торопился, потому что его карета еще только прибыла на постоялый двор, а он в нашу пересел.
Полозья саней заскрипели по рыхлому снегу, а я закрыла глаза и стала мысленно молить Хранимую Дестиэль, чтобы успокоила погоду и помогла доехать до родных. Там меня ждут, там праздник. Очень хотелось побывать на свадьбе сестры. Под такие мысли и просьбы я задремала, закутавшись поплотнее в плащ.
Когда карета остановилась, я встрепенулась и огляделась. Пассажиры стали выходить, значит, приехали. Новый попутчик вышел первым и о чем-то говорил с возницей. Я не вслушивалась, лишь отметила, что мужчина высокий и на нем темно-фиолетовый плащ с лисьим мехом по вороту. А когда пола плаща отлетела в сторону, я заметила высокие кожаные черные сапоги с пряжками. «По моде оделся в дорогу», – буркнула я себе под нос. Сама же поспешила к родителям. Озябшие, они переминались с ноги на ногу.
– Доченька! – крикнула мама.
– А я говорил! – торжествующе воскликнул отец. – Раз письмо прислала, значит, приедет!
Меня по очереди обняли мои самые близкие родственники и поцеловали сквозь теплый платок, которым я закутала лицо перед тем, как вылезти из кареты. Отец подхватил мою котомку, мы в обнимку с мамой направились к дому. Тут недалеко, всего две улицы.
Вечер упал темным покрывалом на город. Заметенные улицы стали еще у́же, редкие прохожие едва могли разминуться. О том, чтобы проехать на телеге или повозке, даже разговора не было. Вокруг было темно, холодно, порывистый ветер трепал одежду. И только сугробы белого снега давали рассеянный отсвет, в котором можно было разглядеть дорогу.
В дом мы ввалились шумные, довольные и очень веселые. Я была рада, что наконец-то вернулась домой и у меня каникулы. О последнем экзамене старалась не думать. Родители тоже соскучились и не знали, чем меня еще потчевать. Сестра вышла строгая, с сознанием того, что завтра будет уже замужней дамой, а не какой-то там девчонкой. Но всей ее чопорности хватило ненадолго. Я повисла на ее шее и радостно верещала, как я по ней соскучилась.
Горячий ужин уже ждал нас. Мы вчетвером сели за стол, и начались расспросы, рассказы. Я старательно обходила тему экзаменов. Но зато с любопытством расспрашивала Лану о ее женихе.
Из писем я знала, что жених, господин Тиарин Жеф, гораздо старше сестры, состоявшийся мужчина, владелец небольшого магазинчика мужской одежды. Его приезда ожидали сегодня ночью или завтра утром. Мне сразу же вспомнился лишний пассажир из кареты.
После ужина мы с Ланой отправились в нашу общую спальню, захватив с собой чай и плюшки. Мучное на ночь есть вредно, но нам предстояло столько всего обсудить. А подогревать воду я уже умела. Так что вкусный чай с интересными разговорами нам был обеспечен. Мама проводила нас улыбкой и покачала головой, рассмотрев наш второй ужин.
– Только недолго. Завтра же свадьба. Вам надо выспаться, – сказала она.
– Хорошо! Хорошо! – отозвались мы.
Сами понимали, что это уж как получится или на сколько плюшек хватит.
Разговор затянулся. Мы по очереди бегали сначала за водой для чая, потом за плюшками. Ветер за окнами не собирался успокаиваться. Лана очень переживала об этом. Ей так хотелось пройтись в красивом платье по городу, но откладывать свадьбу нельзя. А потому невеста лишь вздыхала из-за непогоды. Я утешала ее, как могла. В конце концов, может, ветер к утру стихнет.
Но наши надежды не оправдались. Метель не только не стихла, а даже набрала обороты, если такое вообще возможно. Но в доме царила предпраздничная суета. Прибежал мальчишка и сообщил, что жених прибыл в город еще вчера вечером. Так что приготовления шли полным ходом.
Метель на улице завывала – любая собака позавидует. Разглядеть прохожих не было никакой возможности. К дому подкатил возок. Отец настоял на том, чтобы отвезти нас к Храму магических обрядов, а не искать потом по сугробам своих любимых женщин и не поправлять на них нарядные платья.
Гости должны были сами добраться до Храма, так что мы удобно уселись в холодный возок, и кучер пустил лошадей медленным шагом. Ехать было недалеко, но по заметенным улицам нелегко. Городок у нас небольшой, все рядом.
В Храме никого не было. Маг Храма вышел из своей комнатки, вежливо поздоровался со всеми, а после отвел отца в сторону, и они заговорили о чем-то своем. До меня доносились отдельные фразы: «снега намело», «крыша обвалилась», «всю ночь не спал». Вид у мага действительно был невыспавшийся.
Лана беспокойно теребила рукава теплого плаща. Я тоже переживала, но мы приехали заранее, а потому тревогу поднимать было рано. Гости тоже не торопились собираться, хотя их присутствие – не самое главное на этой церемонии.
Когда наше терпение закончилось, двери Храма распахнулись и вошел высокий мужчина. Лана расцвела в один миг. Лицо засияло, милая улыбка появилась на губах.
– Тиарин, – радостно побежала навстречу своему жениху сестра.
– Лана, – тепло проговорил жених.
Мне он понравился. Видно, что на несколько лет старше Ланы, но внешность приятная. Не красавец, но вполне симпатичный мужчина. Мне очень хотелось, чтобы у них все сложилось счастливо.
– Моя сестра Рея. Мой жених Тиарин, – познакомила нас Лана.
Мы улыбнулись друг другу и пожали руки. Надеюсь, я ему тоже понравилась. А потом мы стали с нетерпением ожидать гостей, которые все не появлялись. Мамочка с беспокойством поглядывала на двери Храма. Отец, увлекшись беседой с магом, не обращал ни на что внимания, лишь поздоровался с будущим родственником.
– Может, начнем и не будем ждать остальных? Вы же здесь, – неуверенно предложила я молодоженам.
В Храме было холодно. Большое пространство выстудил ветер, который уже не первый день продувал здание.
– Свидетели должны были прийти, – неуверенно ответила Лана.
– Я могу быть свидетельницей, – сказала я.
– А свидетель? – печально произнесла Лана.
Вот тогда я решила, что никакие обстоятельства не смеют портить свадьбу моей сестры, и направилась к выходу.
– Ты куда? – раздались мне вслед удивленные голоса.
– Найду свидетеля! – крикнула я и вышла в метель.
Меня подхватил сильный поток воздуха, закрутил вокруг теплый плащ и потащил по одному ему известному маршруту. Вскоре меня прибило к постоялому двору, и я наткнулась на пижонистого мужчину, одетого в фиолетовый плащ, которого видела вчера вечером.
– Помогите, пожалуйста! – пробубнила я сквозь складки тканей.
В качестве свидетеля он подойдет. Все лучше, чем бегать по городу, искать знакомых и уговаривать выйти на улицу. Этот уже на улице стоит, так что годится!
– Что? – сквозь поднятый лисий воротник донеслось до меня.
– В Храме надо быть свидетелем на свадьбе! – вновь пробубнила я через плащ.
На самом деле я кричала, но плотная ткань и ветер заглушали слова. Мужчина молчал. Возможно, он раздумывал, возможно, не понял, что я ему сказала. Одним словом, я ухватила его за рукав и поволокла за собой. Только он попытался остановиться, я снова крикнула ему:
– Пожалуйста!
Может, он даже услышал, потому что больше не останавливался.
Прямо с мороза мы ввалились в Храм. Сестра со своим женихом стояла рядом с алтарем. Маг тут же начал произносить заклинание, и магия камня ожила. Обожаю смотреть на этот обряд. Магия в алтаре живет своей жизнью, она никому не принадлежит. Весь смысл этого обряда сводится к тому, чтобы магия, чистая стихия, благословила брак и у пары родились одаренные дети со способностями магов.
За нами распахнулась дверь, запустив клуб морозного воздуха вместе со снегом.
– Господин, лошади поданы! – крикнул кучер.
– Куда? – Я ухватила мужчину за руку, потому что он хотел уйти вслед за исчезнувшим за дверью кучером.
– Что? – зло рыкнули на меня.
– Будьте свидетелем и езжайте куда хотите! – я пихала его к алтарю.
– Хорошо! – отозвался недовольный мужчина.
Маг Храма как раз закончил произносить заклинание, и магия обвила руки новобрачных, украсив их рисунком. Я подтолкнула закутанного мужчину к алтарю и положила руки на холодный камень. Маг Храма вновь забормотал заклинание. Мы терпеливо ждали, в нужный момент произнесли свои имена, которые и сами не расслышали из-за плотных одежд. Мужчина топтался на месте и все время оглядывался на дверь, видно, боялся пропустить карету.
Маг бормотал заклинание, очень стараясь скрыть зевки. Я смотрела на счастливых новобрачных. Клятва свидетелей – лишь формальность. Обычно их выбирали из друзей, но можно привлечь и постороннего человека, если возникнет такая необходимость, как сейчас.
Магия алтаря красиво выписывала на наших замерзших кистях рисунок, и маг Храма произнес последние слова:
– Симетеус крина дафе.
Мужчина сорвался с места и побежал к выходу из Храма.
– Можете поцеловать свою жену, господин, – закончил маг и с наслаждением зевнул.
Входная дверь глухо бухнула за незнакомцем, запустив внутрь еще клуб морозного воздуха.
– Что-о-о-о? – повернулась я к магу.
– Что? – не понял он.
– Какую жену? – кажется, я начинала выходить из себя, потому что ладони стали пульсировать, а алтарь задрожал.
– Так вы же жениться сюда пришли? У вас же свадьба? – непонимающе хлопал на меня глазами маг.
– Это моя сестра Лана сегодня выходит замуж, а не я!
Раздался грохот. Алтарь под моими ладонями рассыпался на куски.
– Рея? – удивился маг, рассматривая обломки камня.
– Рея! – припечатала я и сорвала с лица теплый платок.
– Рея, что случилось? – возник рядом со мной счастливый и слегка озабоченный отец.
Наверное, уже прикидывал, во сколько ему обойдется восстановление алтаря в Храме.
Магия во мне готова была выплеснуться и разнести этот Храм и остальные постройки вокруг. При рождении мне досталась большая сила. В детстве меня окружили такой теплотой и любовью, что я только создавала магические радуги над городом да устраивала балеты бабочек над площадью. Только маг Храма понимал, какой сильной я родилась. Именно он посоветовал моим родителям отправить меня в Академию королевских чародеев, чтобы, когда вырасту, я могла управлять своей силой.
А вот во время обучения вскрылась моя истинная мощь. Я швыряла своих сокурсников направо и налево, дробила камни и творила много чего еще. А потом пряталась и боялась, что меня отчислят. В кабинете директора в присутствии всех кураторов мне много раз делали выговоры, но оставляли в Академии, рассудив, что лучше такую силу взять под контроль и научить ею пользоваться, чем отпустить недоучку в мир.
Потому-то маг Храма не очень удивился, когда раскололся алтарь. Сил мне хватит на то, чтобы пять Храмов разнести по камню. А вот отца понять можно. Стоимость алтаря в деньгах не выразишь, ведь в нем магия накапливалась столетиями, а дочка разнесла его в пыль, причем мгновенно.
– Меня только что выдали замуж! – я возмущенно повернулась к отцу, сжимая кулаки.
– И из-за этого надо было разбивать алтарь? – озадаченно проговорил мой папа и пнул осколок.
– Пап! Меня замуж только что выдали! – я начала трясти его, стараясь достучаться до сознания родителя.
– За кого?! – отец понял суть проблемы и поразился.
– За того мужчину, который сейчас убежал из Храма, – пояснила я. Как оказалось, не очень убедительно.
– Ты настолько его испугала, что он сбежал сразу же, как только вы поженились? – уточнил мой дорогой папа.
– Папа! Очнись! Это совсем посторонний человек. Я его попросила быть свидетелем на свадьбе Ланы, а господин Жанс спросонья перепутал меня и Лану и поженил нас! Пап, что делать?! – я продолжала трясти своего родителя.
Родитель осознал, вдохновился моими криками и кинулся из Храма, не хуже того мужчины. Лана со своим женихом стояли чуть поодаль, ничего не замечая вокруг. Они беспокойно оглянулись на грохот, когда взорвался алтарь, но, увидев меня и отца рядом, снова вернулись к счастливому созерцанию друг друга. Лана, привыкшая к «нечаянным сюрпризам», которые я иногда устраивала своей магией, в день своей свадьбы решила не обращать на них внимания. А жених смотрел только на свою невесту.
Лишь матушка поглядывала на нас с отцом, но вскоре ее захватила круговерть праздника. Ведь она очень давно готовилась к свадьбе и хотела, чтобы событие прошло достойно. А мной и разбомбленным алтарем уже занимался папа, так что она могла отдаться радостным хлопотам.
В итоге моя мамочка повела к выходу молодоженов, и они уселись в возок, махнув мне на прощание. Она была уверена, что мы с отцом скоро присоединимся к празднику. Я же стояла на месте и переминалась озябшими ногами.

Глава 2

Что делать дальше, я просто не представляла. Алтарь разгромлен. Вот сейчас отец вытащит из возка моего мужа, а где брак расторгать? И возможно ли это? Я ни разу о таком не слышала. Наверное, всё из-за того, что все очень серьезно готовились, прежде чем идти в Храм магических обрядов.
Маг Храма стоял рядом, потом присел и стал разглядывать обломки камня. Сколько же им лет? Я тоже с любопытством смотрела на обломки. Они переливались магией. Когда куски соприкасались, вспыхивало сияние, как будто они стремились соединиться вновь.
Я прикоснулась к одному обломку и почувствовала, как он страдает от того, что алтарь разбили на куски. Мне стало очень жаль магический камень, но как поправить дело, я не знала. Были бы здесь мои учителя, они бы помогли, а я способна только вздыхать.
– Рея! – раздался голос отца.
Я обернулась и от неожиданности выронила обломок алтаря. Рядом с моим отцом стоял куратор Люк Шортан. Одет в обычную дорожную теплую одежду, взгляд очень мрачный.
– Рея, а я встретил на постоялом дворе твоего учителя, – радостно сообщил отец.
Вот уж кого меньше всего хотелось сейчас видеть! Сидя на корточках, пятиться было неудобно, а потому я решила оставаться на месте.
– Что здесь произошло? – строго спросил полуоборотень.
– Рея алтарь разбила, – просветил моего куратора маг Храма.
С этим не поспоришь, изложил самую суть вопроса. Даже если отец встретил куратора на постоялом дворе, зачем его сюда вести? Ведь мне и контрольной, а точнее, того, что там шарик-липучка написал, вполне хватило, чтобы чувствовать себя виноватой. А тут алтарь разбила. За такое куратор по головке не погладит. А если узнают в Академии… об этом я старалась не думать.
Куратор Шортан медленными шагами приближался ко мне, сидящей на корточках перед обломками.
– Студентка Варас, что вы на этот раз натворили? – голос был строгим, и я втянула голову в плечи, стараясь полностью скрыться в грудах теплой одежды.
Вот жаль, что я не ежик какой-нибудь. Свернулась бы калачиком – и в спячку на всю зиму.
– Рею случайно выда… – начал было отец, но я его перебила.
– Не удержала эмоции и разбила алтарь, – быстро произнесла я и выразительно посмотрела на отца.
Не хватало еще, чтобы в Академии узнали о моем нечаянном замужестве. Папа озадаченно посмотрел на меня, потом на куратора и, кажется, понял. Потому что больше не стал обсуждать с господином Шортаном эту тему.
– Вы маг? – спросил маг Храма моего куратора.
– Нет, я куратор студентки Варас, – ответил господин Шортан и присел рядом со мной на корточки.
Обломки все еще вспыхивали магией. Куратор стал перебирать камни, я внимательно за ним следила.
– Студентка Варас, что мы здесь видим? – повернулся ко мне господин Шортан.
– Обломки, – непонимающе уставилась я на него.
– Я говорю про магию, – уточнил вопрос учитель.
Я присмотрелась к красным всполохам и стала различать отдельные линии, рисунки и переплетения. Выглядело все порванным и смятым, но определенный порядок чувствовался. Я заинтересовалась и взяла в руки кусок побольше.
– Итак? – подтолкнул куратор.
– Здесь есть определенный порядок, – отозвалась я, не отрывая взгляда от камня.
– Конечно, ведь алтарь создан для того, чтобы слушаться заклинаний без произвольных выбросов магии, – тут же подхватил наш разговор маг Храма.
Куратор кивнул, подтверждая сказанное. Я никогда раньше не задумывалась, откуда магия в алтаре и как она подчиняется заклинаниям мага Храма. И как магия различает, какой именно проводится обряд над алтарем. А оказалось, что алтарь специально зачарован на заклинания, чтобы слушаться и правильно отзываться.
– Студенка Варас, делайте математический расчет заклинаний и собирайте алтарь обратно, – произнес куратор.
– Как это? – от неожиданности я вздрогнула, и обломок, который я держала, выпал из рук и упал на ногу куратора.
Волк взвыл от боли.
– Что случилось? – подбежал к нам мой папа.
– Рея! – осуждающе крикнул маг Храма.
Куратор же снова смотрел на меня так, что готов был если не съесть, то придушить уж точно. Он рухнул на пол и ухватился руками за стопу, сердито сопя и сдерживая ругательства.
– Господин Шортан, простите, – проговорила я. – Я нечаянно. Вы так неожиданно сказали про расчеты.
– Варас, напишете расчеты, соберете алтарь, и будем считать, что ваши извинения приняты, – сквозь стиснутые зубы процедил куратор.
Я даже вдохновилась. Не ругал и загрызть в полнолуние не обещал, а просто велел построить математические расчеты, это не так и сложно… наверное.
– У вас бумага и карандаш есть? – повернулась я к магу Храма.
– Конечно! – отозвался вдохновленный маг.
Отец не знал, что делать. Извиняться за растяпу-дочь вроде бы как неуместно, а помочь магам в восстановлении алтаря он не мог. Тогда папа принес из служебного помещения Храма стул и усадил на него раненого куратора. Понятно, что мне предстоит строить вычисления под присмотром куратора, иначе за результат никто не поручится.
Маг Храма предоставил все необходимое – бумагу, цветные карандаши, доску, чтобы было удобнее чертить и писать. Я начала очень робко, лишь перечерчивая фрагменты заклинаний и пересечения линий, а потом из отдельных кусочков на бумаге стал вырисовываться узор. Во многих местах не хватало соединений, и я в задумчивости обводила взглядом рассыпанные мелкие обломки, потом находила в них подтверждения и дочерчивала направления и линии. Когда же не могла найти недостающего кусочка, то занималась вычислениями.
На последнем курсе Академии королевских чародеев мы решали очень сложные задачи. Выстраивали такие математические модели, которые в природе существовать не могут, но в нашем пытливом студенческом мозгу рождались запросто. Куратор Шортан следил за нашими изысканиями и вовремя поправлял. Потому что были моменты, когда самостоятельные студенты легко взрывали башни Академии, сделав неправильные расчеты. Лично я в таком однажды участвовала.
Потом меня заставили сначала воссоздать впопыхах написанную формулу, потом найти в ней кучу ошибок, а после все это исправить. На это ушел целый месяц. Тогда мне надолго запомнилось, что математические выкладки магического воздействия – это не простая наука.
Вот и сейчас мы активно обсуждали с куратором многие моменты.
– Зачем ставишь здесь вектор восточной направленности? – спрашивал меня господин Шортан.
– Потому что восток ориентирован на рождение жизни. А в этом секторе восток отвечает за заклинание брака. Здесь он отвечает за благословение на магически одаренных детей, – поясняла я своему учителю.
– Правильно. Вот здесь зачем функция отсрочки времени? – тут же задал новый вопрос куратор.
– Это для клятв на отсроченное обязательство, – ответила я.
– Хорошо, – кивнул он, – а здесь?..
Вопросы и уточнения сыпались, заставляя мозг работать быстро и правильно. Как оказалось, я очень многое помнила, а что не вспоминалось, легко логически высчитывалось, стоило лишь немного подумать. Все-таки математические выкладки – это не стихийная наука, а очень четкая и рациональная, которая подчиняет себе магию. Только благодаря тому, что маг знает, как правильно сложить заклинание, он может очень точно управлять своей силой.
Правда, есть еще эмоции, которые в моем случае не поддавались математическому вычислению. Это уже относилось к личным качествам, но я старалась работать над собой.
Конечно, такой взрыв эмоций, какой случился сейчас в Храме, для меня не характерен, но, согласитесь, ситуация тоже не совсем обычная была. Меня выдали замуж за какого-то пижона в фиолетовом плаще и сапогах с квадратными пряжками. И при этом я даже не могу спросить у отца, смог ли он его найти, потому что рядом со мной сидит куратор. А в присутствии своего учителя мне категорически не хотелось обсуждать еще одно свое нелепое приключение.
– А в контрольной, в третьей задаче, твое решение было: выход чистой энергии равняется квадрату стандартных величин, – сообщил мне довольный куратор.
– Да? – я озадаченно потерла переносицу.
Интересно, как я так могла решить в контрольной? Тут же очевидно, что не квадрат, а только удвоение величин. «Что я там еще в контрольной не так решила?» – покосилась я на куратора. Про то, что там покатался шарик-липучка, вспоминать не хотелось.
– Так как же правильно будет? – улыбаясь, спросил Шортан.
– Удвоение, – немного неуверенно ответила я куратору и протянула ему лист.
Лист этот был испещрен линиями и формулами. Маг Храма уже давно потерял нить рассуждений и отошел к моему отцу. Они продолжили начатый еще до свадьбы разговор про метель и ее последствия, предоставив нам разбираться с алтарем.
– Правильно, удвоение величин, – подтвердил куратор. – Теперь здесь, – он ткнул в мой лист с формулами. – В контрольной была такая задача…
Мы сидели рядышком и чертили карандашами линии и направляющие, а формулы писала я одна. Куратор лишь наблюдал, чтобы решала правильно. Что интересно, он не подсказывал, а именно направлял. В итоге мы с ним исписали несколько листов бумаги формулами и чертежами.
Удивительно, что, казалось бы, такая непостижимая вещь, как магия, тоже поддается математическому анализу и раскладывается на составные части. А алтарь так вообще, пусть и сложный, но вполне просчитываемый ритуальный камень.
Когда расчеты были закончены, я с интересом смотрела на чертежи перед собой. За разноцветными линиями я видела потоки магии, которые подчиняются не просто заклинаниям, а целой системе. И только благодаря этому алтарь столько лет служил в Храме, соединяя и благословляя и людей, и оборотней. А ведь в моем представлении раньше алтарь был чем-то непостижимым, тайным, неведомым, подчиняющимся лишь стихии магии. А оказалось, все наоборот, именно стихия подчинялась четким заклинаниям.
– Теперь собирай алтарь, – спокойно произнес куратор, этими словами немедленно вогнав меня в панику.
Одно дело рассчитывать под руководством учителя схемы заклинания, и совсем другое – собирать алтарь. А может, он вообще держаться не будет? Может, его лучше на клей или замазку какую посадить? Паника подступила к горлу, и я не могла произнести ни слова.
– Приступай, – так же тихо и спокойно произнес ушибленный учитель.
Хотя по его поведению я поняла, что регенерация оборотня давно залечила ушиб. Куратор был благодушен и спокоен. Только чем спокойней был он, тем в большую панику погружалась я.
– Не-е-ет! – затрясла я головой.
– Что тут у вас? – спросил отец, увидев, что мы закончили обсуждение.
Он подошел почти неслышно, и я резко повернулась и уставилась на родителя, надеясь, что он меня спасет.
– Расчеты закончили. Теперь Рея может собрать алтарь обратно, – ответил моему папе куратор.
– Сможет собрать алтарь обратно? – заинтересованно и обрадованно переспросил папа.
Я в ужасе снова уставилась на отца, но он был заодно с моим учителем. Его житейская хватка подсказывала, что нужно воспользоваться такой возможностью, потому что покупать новый алтарь для Храма нам не под силу. Столько мы не выплатим никогда.
– Конечно. Расчеты правильные, я проверил. А магии у Реи вполне достаточно, – уверенно произнес куратор.
Все, это конец. Папа поверит учителю, а не мне. То, что я боюсь и не уверена в себе, их не беспокоило. Зато очень сильно беспокоило меня. Я обернулась в поисках поддержки и нашла взглядом мага Храма.
– Рея, ты сможешь, – «поддержал» он меня.
Я тихо заскрежетала зубами. Только этого мне не хватало!
– Варас! Прекратить истерику! Иначе отчислю за неуспеваемость! – прикрикнул на меня куратор.
Надо ли повторять, как я его боюсь? Вскочила на ноги и даже платье оправила, чтоб сидело идеально. Хмуро глянула на строгого учителя. Навязался же на мою голову! Что он вообще в нашем городе делает?
– Варас! Не отвлекаемся! Сосредоточились, – последнее слово он растянул, – начали!
И как рубанет по воздуху ладонью!
Я раскрылась, и магия потекла к ладоням. Чертежи лежали передо мной, мне лишь оставалось плести заклинания в нужном порядке и собирать осколки алтаря. Вскоре испуг и паника прошли. Так хорошо стало на душе, даже петь хотелось. Приятное чувство парения и сознания того, что все делается правильно, окрыляло и помогало работать дальше. Куратор внимательно следил за моими стараниями и перекладывал чертежи. Сейчас математические формулы были не нужны, только наши рисунки цветными карандашами. Очень удобно, что линии разноцветные, не нужно тратить время на обдумывание следующего заклинания.
Дело спорилось и шло быстро. Даже мелкие обломки соединялись и хорошо держались. В наши чертежи и расчеты мы добавили заклинание закрепления физической формы, а потому можно было не бояться, что алтарь развалится. Магия скрепляла гораздо лучше, чем клей, тем более силовые потоки шли из открытого источника, находящегося под алтарем.
Единственное, что меня удивляло, – чем тяжелее становился ритуальный камень, тем выше он поднимался над полом. Сама я ничего такого специально не делала. Но почему-то с каждым прикрепленным кусочком алтарь все легче парил в воздухе, нарушая все мои представления о физическом мире. Я подумала, что нужно будет спросить об этом у господина Шортана.
Когда последний кусочек был аккуратно вложен на свое место, алтарь взлетел почти под потолок. Я невольно засмотрелась на проделанную работу. Магия вокруг струилась. Здесь помогало буквально все. Я поняла, что своими силами тоже смогла бы собрать камень, но открытый источник магии легко отзывался и давал столько силы для заклинаний, что мне было легко и просто выполнять задание.
Красная магия источника переливалась волнами вокруг алтаря и заполняла почти все пространство. Господин Шортан стоял рядом со мной и тоже смотрел на дело рук моих. Лицо его выражало одобрение, и мне это нравилось.
– Рея, а почему алтарь в воздухе? – неожиданно раздался рядом со мной голос отца.
От неожиданности я вздрогнула и утратила контроль над потоками магии, исходящими из моих ладоней. Алтарь стал падать с такой высоты наземь. «Все, разобьется!» – успела я подумать.
Куратор подставил ладони под алтарь, и эта махина, которую могли поднять лишь шесть здоровых крестьян, рухнула ему в руки. С испугу я даже глаза закрыла. «Теперь я его убила!» – мелькнула еще одна паническая мысль.
Волчий вой разрезал тишину Храма. Остальные в ужасе затаили дыхание. Я распахнула глаза и увидела, что Люк Шортан поймал алтарь и только благодаря своей силе оборотня смог удержать его в руках и не дать камню разбиться вновь. Тяжесть была жуткая, мышцы оборотня бугрились сквозь ткань и рвали ее, наверное, только плащ остался целым.
Мужчина, удержавший неимоверным усилием тяжелый алтарь, осторожно поставил его на место. Мгновение – и передо мной стоял настоящий серый волк. Он сел и еще раз тоскливо завыл, подняв морду к высокому потолку Храма.
– Господин Шортан – оборотень? – спросил меня отец.
– Угу, – кивнула я.
Волк сидел и с осуждением смотрел на меня. Теперь еще и за неожиданное обращение извиняться придется. Что-то длинный список получается. Я подошла и присела рядом со зверем, протянула руку и замерла, потому что волк опасливо покосился на нее. Впрочем, я не удивляюсь, столько всего натворила, что даже его зверь мне не доверяет.
Но потом все же мне удалось погладить серый лоб волка, хотя смотрел он настороженно. Я старалась просто извиниться за все сегодняшние ошибки. Сначала за уроненный на ногу учителя кусок камня, теперь вот за неожиданный оборот. А ведь до конца обучения еще много чего может произойти. Я вздохнула.
Волк решил все же мне довериться и подошел ближе. Я сидела перед ним на корточках, а он уверенно положил голову мне на колени и так искренне заглянул в глаза, что сердце сжалось. Такие человеческие глаза были у волка, что на миг показалось – он сейчас заговорит.
– Рея, – тихо позвал отец.
– Что? – оглянулась я на него.
– Теперь делать-то чего? – спросил папа, косясь на зверя.
– Не знаю. Вроде господин Шортан всегда сам обратно оборачивался, – ответила я отцу, пожав плечами.
Потом повернулась к волку и потрепала за морду:
– Что ж теперь делать с тобой?
За последний час я сама не заметила, как перешла со своим куратором на «ты», хотя до этого подобных вольностей себе не позволяла.
Волк еще раз проникновенно посмотрел мне в глаза и повернулся к выходу, потом снова посмотрел на меня, затем опять на двери.
– Пап, кажется, он просит, чтобы его проводили, – не очень уверенно произнесла я.
– Хорошо, – кивнул отец.
Маг Храма осматривал свой новообретенный алтарь. Протирал его рукавом и даже подышал, чтоб блестело. Оторвать мужчину от благоговейного ощупывания не было никакой возможности, пришлось махнуть на него рукой и уйти.
На улице уже не было такого сильного ветра, который больше суток заметал снегом город. Волк трусил в сторону постоялого двора, мы с отцом, закутавшись в плащи, шли торопливым шагом следом. Узкий проход в калитке преодолели по очереди. Лошади стояли в занесенной конюшне, слышался их храп на морозе. А вот дорожного возка не было.
Я осталась в общей комнате, поприветствовав хозяина, давнего знакомого. Отец поднялся в комнату к куратору. Через некоторое время родитель мой спустился.
– Пап, ты главное скажи. Ты догнал моего… м-м-м… мужа? – спросила я.
– Нет. Когда я выскочил на улицу и побежал к постоялому двору, лошади как раз вылетели и помчались по дороге. Я кричал, но кучер лишь сильней погонял лошадей, – сокрушенно ответил отец.
– А господина Шортана как встретил? – продолжала я допытываться.
Задавать такие вопросы в присутствии самого куратора было неудобно, а потому я старалась воспользоваться моментом.
– Он выбежал следом за каретой. Как оказалось, не успел твой учитель сесть в нее. Очень торопился. А когда я его узнал, так обрадовался, мелькнула надежда, что он поможет с алтарем. И ведь помог! – радостно закончил свою речь отец.
– С алтарем разобрались. Осталось только разобраться с моим замужеством, – угрюмо проговорила я.
– Так, может, учителю твоему рассказать? Может, посоветует чего? – тут же с ходу предложил отец.
Я представила себе на секунду, как у меня начнут выпытывать формулу заклинания замужества и что нужно было все предусмотреть заранее, и мне дурно стало, в жар бросило. Не хватало преподавателю в таком признаваться и отчитываться. И это я не говорю о том, что он первым делом доложит в Академии о моем промахе. А там насмешек не избежать! Так по-дурацки замуж у нас еще никто не выходил, одна Рея Варас умудрилась учудить такое.
Вскоре к нам спустился господин Шортан. Он был одет в другую одежду, и я смутно припомнила обрывки его дорожного костюма, лежащие на полу в Храме. «Это он когда обращается, остается без одежды?» – мелькнула мысль, и щеки мои вспыхнули. Я постаралась отогнать от себя образ обнаженного куратора, уставившись на огонь в камине.
– Господин Шортан, как вы? – спросил заботливо отец.
– Благодарю. Все хорошо, – кивнул ему учитель и устроился рядом с нами за столом. – Не подскажете, когда следующая карета?
– Керт, когда будет карета? – громогласно вопросил отец.
Я его понимала. Учитель только что помог собрать алтарь, и теперь семье не придется выплачивать за новый ритуальный камень баснословные деньги.
– Должна уже быть. Если погода уляжется, то будет очень скоро, – отозвался хозяин постоялого двора.
– А вы куда направлялись? – вежливо поинтересовался мой отец.
– В Хартин, – односложно ответил господин Шортан.
– По делам или, как Рея, на каникулы? – все так же вежливо, но с видимым любопытством, расспрашивал отец.
– К невесте, – так же коротко ответил куратор.
– Женитьба – это хорошо! – радостно подхватил отец.
– Пап, – оборвала я словоохотливого отца, – нам к Лане надо. Наверное, уже заждались нас.
Я встала и попыталась вытолкнуть из-за стола своего родителя. Не хватало, чтобы он сейчас еще про мою женитьбу рассказал.
– Господин Шортан, а вот и карета прибыла, – вынырнул из кухни господин Керт.
– Вот видишь, господин Шортан сейчас уедет, а у нас там гости, – шептала я на ухо отцу.
– Рад был встрече, – вцепился в руку полуоборотня отец.
Нисколько не сомневаюсь, что рукопожатие было искренним.
– Счастливо оставаться, – произнес куратор и вновь поднялся к себе за вещами.
– Может, его пригласить на свадьбу? – в порыве благодарности папа готов был и не такое предложить.
– Ты же слышал. У господина Шортана есть невеста, и он к ней спешит, – я постаралась урезонить безмерную благодарность своего родителя. – Ты лучше расспроси Керта, куда предыдущая карета с моим мужем отправилась.
Меня интересовало мое замужество, в отличие от папы, который был счастлив сознанием того, что удалось избежать долговой ямы. Но последняя фраза дошла до родителя, и он направился к хозяину постоялого двора.
На улице слышались разговоры, бренчала упряжь. Из-за непогоды время прибытия и отправки карет сбилось, а потому лошадей срочно меняли на отдохнувших в теплой конюшне и готовили в дорогу.
Люди забегали, толкались, спрашивая горячего чая, пытались отогреться, а потом торопились занять вновь свои места в почтовой карете. Те же, кто приехал, быстро расходились по домам. Вскоре и господин Шортан спустился в общую комнату, держа в руках саквояж. Надо же, с такими редко путешествуют, стараются взять что попроще. Хотя он же к невесте едет, наверное, хочет произвести хорошее впечатление.
Смешаться с толпой мне не удалось. Как раз когда куратор подошел к дверям, у которых стояла я, ожидая возвращения отца, пассажиры устремились на выход, оставляя мою одинокую фигуру на обозрение господина Шортана. Не очень успешно я постаралась слиться со стеной, даже дыхание задержала, но учитель меня узнал и подошел попрощаться. А между прочим, я бы не посчитала его невежливым, если бы мы обошлись без прощания.
– Рея, постарайтесь больше не попадать в глупые ситуации, – улыбнувшись, проговорил Шортан.
– Я же не нарочно, – я виновато захлопала ресницами. – Так получилось. И с шариком этим липучкой не моя вина. А за те слова, что вас нельзя полюбить, простите, пожалуйста. Я же не то имела ввиду. Вы же привлекательный мужчина, в вас легко влюбиться можно, – с жаром стала извиняться я.
По округлившимся глазам полуоборотня я поняла, что меня понесло совсем не туда. Но придумать что-нибудь другое я не успела. А потому старательно закивала в подтверждение своих слов.
– Рея, ты понимаешь, что сейчас говоришь? – постарался остановить меня куратор.
Вообще-то я не очень понимала, но у меня в голове засела мысль, что извиняться все равно придется, а потому какая разница, где и когда.
– Конечно, понимаю. Вы очень привлекательный мужчина. Я бы вот сразу же в вас влюбилась, – закончила я свои извинения.
– Так, студентка Варас, кажется, метель вам совсем мозги выдула. Прекратите чушь нести, – это были последние слова, которые я услышала перед тем, как куратор громко хлопнул входной дверью.
– Фух! – облегченно выдохнула я и опустилась на лавку. – Вот и извинилась.
Но почему-то возникло ощущение, что я снова что-то учудила. Так-то я девушка рассудительная, просто иногда не могу совладать со своими эмоциями, из-за этого и случаются казусы в моей жизни. Вот и сейчас, что такого я сделала? Почему куратор так воспринял мои извинения?
Перед мысленным взором вновь встало худое лицо куратора и его округлившиеся глаза. А что я ему сказала? «Вы очень привлекательный мужчина. Я бы вот сразу же в вас влюбилась», – словно услышала свои слова. Мамочки! Вот это я выдала! Да я же ему только что в любви призналась! Мысленно я застонала. Вот за что мне все это? Не иначе, Хранимая Дестиэль на меня за что-то осерчала. Или Хариш забавляется с моей судьбой. Выдали боги мне магию, а теперь потешаются над моими мучениями.
Вот ведь повезло Лане, у нее магических способностей только для бытовых заклинаний хватает. Зато как удобно! Не нужно уборку самой делать, и домашку перо само писало. Мне же приходится все делать руками, потому что магией своей до сих пор управлять не могу. Теперь выясняется, что и языком своим тоже.
Я же куратора Шортана никогда привлекательным не считала, а скорее худым и некрасивым. Мне всегда Дарис нравился, одногруппник мой. Такой блондин с длинными волосами, которые всегда очень элегантно струились по его плечам. Кажется, из-за этих волос и влюбилась.
На первом занятии я сидела за спиной Дариса, засмотрелась на роскошные блондинистые волосы. Нас попросили передать тетради куратору, а я, уверенная, что передо мной сидит девушка, постучала по плечу парня и сказала: «Девушка, передайте, пожалуйста». Когда меня прожгли взглядом карих с золотой магией глаз, я опешила и даже не смогла толком извиниться. Дарис тогда зашипел на меня недовольно. Но потом все стало еще хуже. Парни из нашей группы стали дразнить Дариса с моей легкой руки девушкой, а тот, естественно, возненавидел меня.
Именно его мне доводилось метать в стены Академии, не совладав с магией. Причем Дарис не всегда был виноват в этом. В самом начале он еще пытался со мной побороться своей силой, но умные учителя в кабинете директора взяли с нас слово, что наши поединки прекратятся. Пришлось пообещать, и господин ди Рив закрепил нашу клятву магически. Так что в том, что я несколько раз приложила Дариса о стены нашей альма-матер, были виноваты лишь мои чувства к кареглазому блондину.
– Карета уехала в Хартин, а потом в Астрею, – прервал мои мрачные размышления отец.
– Что? – я похлопала глазами, чтобы вернуться в настоящее.
– Муж, говорю, твой в Хартин уехал, – повторил папа.
– Скорее, в столицу, – обреченно кивнула я, – такие пижоны там обитают. И как его Хариш к нам занес?
Мне снова стало тоскливо. Что ж за жизнь такая? В Академии Дарис с его вечными подвохами, вот даже не сомневаюсь, что шарик-липучка – его рук дело, теперь вот замужество мое. Был бы здесь Дарис, на него бы все свалила, а так остается только вздыхать и голову ломать, как найти мужа.
– Пойдем, там праздник вовсю идет, – подхватил меня заботливо отец и стал закутывать в теплый платок, как в детстве.
Может, я и возразила бы, но родительская забота была приятна. А потому я смирилась со своим непраздничным настроением и отправилась за отцом на улицу. В нашей семье я могла себя чувствовать спокойно. Мои родители в нас с Ланой души не чаяли, окружали любовью и заботой. Потому-то первым местом, куда захотелось сбежать после контрольной, оказался отчий дом.

Глава 3

Метель стихла, и снег шел уже не колючий, а белый и пушистый. Огромные хлопья снежинок плавно кружились в вальсе, не торопясь опуститься на укутанную зимним покровом землю, добавляя в нанесенные сугробы искры своих граней. Затянувшие все небо серые тучи скрывали солнце, но было очень светло, нарядно и празднично.
Как ни странно, от этой первозданной белизны настроение начинало улучшаться. Она не казалась холодной или неприступной, а выглядела так, будто Хранимая Дестиэль разбросала кружева своего свадебного платья по земле, радуя своих любимых детей.
А свадьбе было места мало в самом большом зале нашего города. Отец пригласил всех горожан, пришли все, кто хотел порадоваться за Лану, и толпа гостей выплескивалась на улицу, благо, погода уже позволяла.
Мне срочно захотелось сделать что-то красивое для сестры. Я отпустила магию и позволила ей свободно течь к ладоням. Вскоре горячая сила прилила к рукам, и снежинки, которые до этого падали, тихо кружась, начали свой танец. Было сложно управлять сразу столькими объектами, но желание порадовать сестру на ее свадьбе было сильнее.
Из вихря белых снежинок стала вырисовываться женская фигура, облаченная в кружевной свадебный наряд. Хранимая Дестиэль получилась как живая, точнее, какой я себе ее представляла. Гости на улице замерли и восхищенно замолчали, мне было так приятно.
Когда фигура была полностью готова, моя снежная Хранимая Дестиэль обернулась к гостям и кивнула им. Люди ахнули. Все понимали, что это моя магия творит такие чудеса, и все равно священный трепет пробежал по толпе.
– Рея! – выскочила на улицу Лана.
Ей сообщили, что младшая сестра творит представление на улице, и добрая Лана поспешила прекратить безобразие. Но и она остановилась в восхищении, за ней выбежали ее муж и наша мама.
Хранимая Дестиэль прошлась по улице, распростерла руки над гостями и рассыпалась мириадами искрящихся снежинок. Люди стояли, засыпанные снегом, и недовольно отряхивались. Вот об этом я как-то не подумала. Вслух возмущаться не стали, но все быстро вернулись в помещение.
Мы с отцом тоже поторопились, скинули теплую одежду. Я принялась поправлять праздничное платье. Вот с прической все обстояло хуже. Тяжелый теплый платок за это время оставил блин на голове, смяв всю красоту.
– Давай помогу, – Лана оказалась рядом.
Сестра своей магией, которой управляла очень искусно, высушила мои волосы и соорудила очень романтическую прическу. На затылке все было подобрано вверх и уложено в красивый цветок, а из него спускались два длинных локона, как будто листья. Платье сестра тоже подсушила и очистила от грязи.
В итоге из зеркала на меня смотрела просветлевшая мордашка, и я довольно улыбнулась себе, потом сестре, а потом мое сердце неожиданно замерло. В глубине зала, где гости раздевались, я увидела парня. Вроде бы лицо знакомое, а вспомнить никак не могла. Он заметил мой взгляд в зеркале и приветливо кивнул. Значит, знакомы, и он меня точно помнит, а я его нет.
Красивый парень направился к нам, а мое сердце заколотилось в груди маленькой перепуганной птичкой, ищущей правильного выхода – сбежать или остаться на месте и порадоваться вниманию красавчика?
– Керт! – поприветствовала парня Лана.
Меня накрыли давние детские воспоминания, как мы с Кертом самозабвенно целовались под ветками цветущей яблони. Кажется, даже в семь лет у меня был очень хороший вкус. Вон в какого красавца превратился Керт!
– Рея, – еще раз вежливо поклонился парень.
– Керт, – улыбнулась я в ответ.
Когда я начала представлять, какими могут получиться поцелуи с Кертом сейчас, мои руки обожгло огнем. Я бросила быстрый взгляд на кисти и увидела вспыхнувший брачный рисунок. Приехали! Я ведь замужем! И что, мне теперь даже помечтать нельзя о поцелуях с красавчиками? Я быстро спрятала руки за спину.
– Лана, дай мне, пожалуйста, свои перчатки, – попросила я сестру.
Лана ошарашенно уставилась на меня. Перчатки были кружевные, дорогие. Но дело не в этом. В день свадьбы невесты и женихи всегда после обряда надевали перчатки, чтобы скрыть от глаза Хариша магический рисунок. Иначе сглазит благословление Хранимой Дестиэль кривоглазый бог, и не будет в семье счастья. Конечно, это всего лишь поверье, но многие женщины после брачной церемонии постоянно носили перчатки, особенно те, у кого не было магических способностей.
Брачный рисунок не видно на кистях рук, он вспыхивает, когда супруги переплетают пальцы. Или вот как сейчас, если задумаешься о постороннем человеке. Именно поэтому желательны свидетели обряда, чтобы в случае необходимости были люди, которые могут подтвердить брак. Хотя это требовалось редко и больше было данью традиции.
Теперь-то я понимала, что люди, прежде чем решиться на брак, очень хорошо все обдумывают. Вообще-то я не собиралась выходить сегодня замуж и то, что произошло, кроме как злой шуткой Хариша, объяснить не могла. Но если у Ланы муж рядом и она смотрит только на него, так что всполохи ее магического рисунка никого не удивят, то вот мне нужно срочно что-то надеть на руки. Мало ли о чем я могу подумать? Не хватало еще, чтобы о моем скоропалительном браке узнал весь родной городок.
– Керт, тебя там Вира ждет, – улыбнулась парню Лана.
Керт еще раз приветливо нам улыбнулся и отошел к танцующим гостям.
– Кто такая Вира? – тут же вцепилась я в сестру, напрочь забыв про перчатки.
– Невеста его. У них обряд помолвки был недавно. Свадьбу собираются летом справлять, – пояснила мне Лана, стараясь из моих цепких рук вырвать свои. Видимо, опасалась, что я с нее перчатки снимать буду.
Как же в нас глубоко укоренилось поверье, что в первый день ни в коем случае перчатки снимать нельзя, чтобы Хариш не сглазил. Я отпустила руки сестры, она-то ни в чем не виновата. Нельзя из-за моей глупости рисковать семейным счастьем Ланы. Вот только что делать мне? Вывод напрашивается простой – не мечтать ни о каких поцелуях, не говоря уже о чем-то большем.
В общем, праздник был испорчен. Я-то собиралась потанцевать, пофлиртовать и постараться забыть Дариса с его белокурыми волосами и карими глазами, которые снились мне почти каждую ночь.
Сидели мы рядом через проход. Дарис решил, что пусть лучше я буду у него на глазах, а не за спиной, потому что были случаи, когда я, засмотревшись на его локоны, поднимала ветер и спутывала его роскошную шевелюру в один миг. Причем моя магическая метка ни разу не вспыхнула. Ведь не магической силой я собиралась мериться с Дарисом, а совсем от других чувств моя магия вырывалась и творила разное с предметом моих воздыханий.
Так что сегодняшний праздник был прекрасной возможностью забыть кареглазого блондина. А теперь с этим магическим рисунком и помечтать нельзя. Танцевать можно, а вот ни о каких поцелуях даже думать не смей. Придется сидеть в уголочке рядом с замужними женщинами и отвечать на их расспросы об учебе и предполагаемом замужестве. Вот ведь испытание!
Лана впорхнула в бальный зал вслед за Кертом, там ее ждал муж. Ведь это ее праздник, так что нечего проводить время в полутемной прихожей, хоть и огромных размеров.
Я вздохнула и отправилась за сестрой туда, где играла музыка и танцевали пары, с твердым решением впервые в своей жизни напиться. В конце концов, я замужняя женщина и многое могу себе позволить. Хмуро осмотрела веселящийся народ и прошествовала с широко расправленными плечами к столу. Я есть хочу! Ночные плюшки не считаются, сейчас уже вечер, а у меня весь день ни крошки во рту не было. Я присела на свободное место, осмотрела яства на столе, подавилась голодной слюной и стала накладывать в тарелку что повкуснее. На соседей, которые разговаривали о чем-то своем, старалась не обращать внимания. Налегла на еду, поддевая вилкой всякие деревенские вкусности, которых не встретишь не то что в Академии, но и вообще в городе. Маринованные грибочки, квашеная капусточка с огурчиками, моченые яблочки легли на тарелку, мясо в кислом клюквенном соусе пошло за милую душу.
Как маг и взрослый человек, которым я себя считала, напиваться на пустой желудок я не собиралась, лучше сначала поесть, а уж потом выпить вина, сколько душе потребуется. Моей обиженной душе вина требовалось много, значит, поесть нужно основательно.
Я налегала на разносолы, быстро орудуя столовыми приборами. Подхватила на вилку рыжик, когда услышала слова, обращенные ко мне:
– Рея, деточка, а ты не беременная, случайно?
Вопрос, заданный участливым тоном одной из сидящих рядом соседок, заставил меня поперхнуться последним рыжиком, выловленным из тарелки.
– Да что ты, кума! Рея у нас девушка незамужняя, в Академии учится, – тут же пропела ей другая соседка. Обе уставились на меня выжидающими взглядами.
С обеими я была знакома шапочно, особой любви к ним не питала, но знала, что сплетницами они были первостатейными. Две любопытные пары глаз прямо-таки буравили меня взглядами, словно пытались разглядеть у меня во чреве несуществующего младенца.
Оправдываться было бессмысленно, а потому я смелым жестом налила себе в стакан для сока красного вина. В жизни столько за раз не пила. А пусть думают, что в Академии студенты много пьют! И в этот момент первая соседка произнесла:
– Рея, а ты прекрасно подойдешь моему Карику.
Это была последняя капля. Карик – розовощекий, вечно с петушком на палочке жадный мальчуган – мне никогда не нравился. Прожевывая последний рыжик, я уставилась на женщину.
– Вот и славно! Ты согласная, Карик возражений не имеет, так что сейчас помолвку и сделаем!
Женщина поднялась с места и громогласно воззвала:
– Карик, иди сюда, тебя невеста ждет!
Толстый, хотя вполне симпатичный парень с добродушными поросячьими глазками направился к нам. От неожиданности я сглотнула недожеванный рыжик. Сегодня меня решили выдать замуж во второй раз. Слова застряли в горле, а может, это был рыжик, в общем, чем ближе подходил Карик, тем шире распахивались мои глаза. Поблизости не было никого из родственников. Лана ворковала с мужем, мама металась между кухней и гостями, щедро раздаривая улыбки, приветливые слова и угощение. Папочка где-то пропал с магом Храма.
«Маг Храма!» – мелькнула у меня здравая мысль, и я вцепилась в нее, как в спасительную соломинку.
– Мам, это Рея, что ли, невеста? – спросил Карик и обиженно засопел.
Он наверняка возомнил себя женихом не меньше чем принцессы, а тут я, его матушкой сватанная. Во мне стало закипать возмущение. Ладно Дарис, он хоть красивый и обаятельный, в него половина студенток влюблена, – вторая половина, правда, в господина ди Рива, это те, которым брюнеты нравятся, – но этот! Пухленький, розовощекий карапуз с петушком на палочке изволит капризничать по поводу выбора невесты!
– Рея – она в Академии учится, так что тебе вполне подходит, – тараторила рядом с ненаглядным сыном будущая «свекровь».
– А может, мы мага Храма спросим? – невинным голосом поинтересовалась я.
– И правильно! – согласилась «свекровь». – Где маг Храма?
Господин Жанс как раз устроился за столом и накладывал себе в тарелку примерно то же самое, что я перед этим. Но вот его почему-то никто не спросил про беременность!
– Господин Жанс! – с самыми благими намерениями заорала я на весь зал, да еще привстала и замахала призывно руками, чтоб не перепутал, кто его зовет.
Наивный мужчина добродушно улыбнулся, не подозревая, что сейчас ему придется ответить за свой утренний поступок. Это даже лучше. Вот я мамочку с Кариком против невыспавшегося мага и выставлю. Пусть объясняется!
Мамочка Карика – женщина темпераментная, а потому взяла все в свои руки. Она шустро пробежалась до мага Храма и выволокла того под каким-то предлогом из-за стола. Возможно, этим предлогом послужил воротник, за который ухватилась моя будущая «свекровь».
Маг Храма почти солидно дошел до нашего конца стола, он счастливо улыбался. Еще бы! Ему за час вернули разгромленный алтарь, и он снова при деле, и не нужно заказывать новый и выбивать из нашей семьи деньги на оплату утраченного ритуального камня. Глядя на его безмятежное лицо, я даже пожалела, что сейчас разразится скандал.
– Что случилось? – благодушно, несмотря на то, что его ворот все еще оставался во власти мамы Карика, спросил маг Храма, молитвенно сложив руки перед собой.
– А вот Карик тут на мне жениться собрался, – сообщила я новость этому милому мужчине.
До того дошло не сразу. Он сначала радостно закивал, соглашаясь с интересным предложением, потом затряс головой, отрицая возможность такой женитьбы, ведь я уже замужем, а потом испуганно отшатнулся от всей нашей компании, понимая, что придется объяснять, как он мог соединить кого-то браком по ошибке, с недосыпу, поставив крест на всем своем авторитете. Я же с удовольствием наблюдала за всеми этими метаморфозами.
– Это же невозможно! – наконец выдохнул маг.
– Почему это невозможно?! – грозно вопросила мама Карика.
В этот момент я даже счастлива была, что маг Храма обвенчал меня утром и я не могу выйти замуж за навязываемого жениха.
– Не сезон! – неожиданно возвестил маг Храма и встрепенулся.
Вспомнив, что у него магия имеется, господин Жанс сбросил властную руку моей «свекрови», желтая магия окутала его и расправила все складочки и отчистила все пятнышки на одежде. Я видела, что магия господина Жанса не очень сильная, на переходе между белой и желтой. Но сейчас мужчина, чтобы придать себе веса, работал в полную силу, поток окрасился в желтый цвет. Ну прям как куличики на празднике проводов зимы. Детвора такие печет, а потом краской раскрашивает. Красиво получается и нарядно. Зимой песка не найдешь, чтобы куличи делать, вот мамочки из теста им выпекают вместе с солнышками, а детвора радостно все это перекрашивает.
Маг храма, одарив невероятной отговоркой, развернулся к нам спиной и очень чинно отправился на место. Мы смотрели ему вслед округлившимися глазами. Я-то знала истинную причину отказа, но как он выкрутился! В моем взгляде, провожавшем господина Жанса, светилось восхищение. А вот во взоре «свекрови» сначала появилось ошеломление, потом изумление, а чем дальше отходил маг, тем сильнее проявлялось недовольство.
Спорить с магом Храма – себе дороже, а потому все недовольство «свекрови» обрушилось на меня.
– Что значит «не сезон»? – повернулась ко мне начинавшая закипать женщина.
– А я знаю? – пожала я плечами и, довольная, подцепила еще один гриб.
Ну, люблю я маринованные грибочки почти с детства. Мама всегда побольше заготавливала, потому что если вдруг заканчивались грибы посреди зимы, я тут же поднимала ор.
– Ты знаешь! – припечатала благодушную меня «свекровь». – Ты в Академии учишься, а потому должна знать, что маг Храма тут сейчас сказал.
– Он имел в виду… – протянула я, не зная, как объяснить отговорку мага, – что студенткам не сезон выходить замуж!
Вот такая догадка осенила меня. Просто и со вкусом. В нашем городке лишь одна я училась в Академии, а потому меня мог опровергнуть лишь маг Храма. А этот скорее согласится, что я дракон и могу исторгать пламя в человеческом обличье, чем признается в своем промахе.
– Ваше здоровье! – радостно произнесла я и подняла давно налитый стакан с вином.
Пила большими глотками, с торжеством наблюдая за меняющимся лицом женщины. Родственников рядом не было, чтобы меня остановить, а потому я выпила до дна, уверенная в правильности своего поступка. С громким стуком опустила стакан на стол и посмотрела на Карика с матерью. Те отходили от меня, о чем-то возбужденно переговариваясь, что меня вполне устраивало.
Как только непосредственная угроза моей сомнительной независимости миновала, я вдруг обрела крылья. Не настоящие, разумеется, просто почувствовала себя свободной, и мне захотелось парить, сделать что-то такое… Жадным взглядом я обвела гостей. «Что-то они не слишком радостные какие-то!» – мелькнула мысль.
Останавливать меня никто не собирался, а душа просила праздника. За столько лет в Академии, где мне приходилось постоянно сдерживать силу, накопилась потребность сотворить что-то такое-этакое. Началось все с того, что я вышла на середину зала и придирчиво оглядела гостей.
Встряхнула руками и стала добавлять изменения. Кому-то цвет одежды, кому-то фасон платья подправила. Но это все ерунда, мне так хотелось подарить всем ощущение счастья, что я подняла руки к потолку и сотворила радугу. Восторженный вздох был мне ответом, поэтому я стала творить дальше. Окружила магией танцующих гостей, распуская на несколько составляющих свою силу, и дала отмашку:
– Танцуют все!
К нашему хороводу подтянулись даже работники с кухни. Вот прав был Маркиз! Сколько раз он мне говорил, чтобы соизмеряла свою силу! Но тут душа требовала праздника! Пусть по случайности, но ведь у меня тоже сегодня свадьба!
– Грянем! – дирижировала я.
И гости грянули! Сначала плясовую, чтобы застоявшуюся кровь разогнать. Потом мы пели песню, причем общим хором, о судьбе нашей горькой. Мужчины особенно прочувствованно выводили слова: «Женская доля – быть лишь частью в мужской». Получилось очень душевно. А потом меня потянуло на романтику, и гости разбились на парочки.
Какое-то время я смотрела на них, и мне стало грустно. Ведь замуж я не стремилась, училась по мере знаний и сил своих магических, а теперь меня выдали не пойми за кого, даже подумать о поцелуях не могу. Вот что за жизнь такая?
Танцы для меня закончились за столом, где так призывно блестели маринованные рыжики. Я наколола гриб на вилку, вздохнула обреченно и сказала ему:
– И ведь неизвестно, когда я теперь счастье обрету!
Рыжик согласился и соскользнул с вилки прямо мне в рот.
– Кто-то здесь ищет счастья? – проворковали над моим плечом.
Я судорожно сглотнула и неприлично уставилась на молодого мужчину. Судя по виду, он закончил Академию лет пять назад. Если вспомнить расчеты куратора Шортана, получается, ему в пределах двадцати пяти. Самый что ни на есть брачный возраст. Это меня воодушевило, несмотря на близко посаженные глазки мужчины. Ведь не всем быть за Аполлонами Бельведерскими замужем? Потому я широко улыбнулась в ответ и выдержала паузу.
– А может, это вы? – кокетливо спросила я у парня, хотя уже поняла, что нам не светит счастье в отношениях.
Не лег он мне на сердце, о чем красноречиво свидетельствовал брачный рисунок. Не вспыхнул ведь ни разу, пока любовалась на этого индивидуума. А может, это инстинкт самосохранения сработал?
Гости засуетились, заволновались. Я увидела, что Лана направилась к выходу со своим женихом, и со вздохом поднялась со скамьи. Культурный кавалер поддержал меня за локоток и так, продолжая придерживать мою руку, двинулся вместе со мной в эпицентр событий, куда меня стремительно несло.
– А теперь! – возвестила моя довольная мама. – Невеста при выходе в новую жизнь перекинет свой букет через плечо! Кто поймает, тот будет следующий праздновать свадьбу!
Ну, что сказать? Бурный поток хлынул, снося всё на своем пути, я едва успела убраться с дороги незамужних девиц, жаждущих милости Хранимой Дестиэль.
– Раз! Два! Три! – пошел дружный отсчет.
Скромный свадебный букет летел над толпой визжащих от желания выйти замуж девушек. Точным попаданием цветы опустились мне в руки. Лана подмигнула мне. Вот кто бы знал, что наши детские забавы с мячом пригодятся в таких обстоятельствах.
В меня тут же уперлись завистливые взгляды, а локоть кто-то прижал, пока я держала в руках пойманный букет невесты. И вот тут меня осенила мысль: «А ведь я сегодня тоже невеста!» Пусть рядом со мной нет мужа в фиолетовом плаще с лисьим мехом, но букет в руках есть, брачная татуировка тоже на месте, а потому я смело могу кидать букет. Задуматься о том, что о моем замужестве никто не знает, кроме отца и мага Храма, как-то вовремя не получилось, и я обвела пытливым прищуром недовольные лица незамужних и выбрала себе объект.
Еще один полет букет выдержал, тем более что поймали его цепкие ручки мамы Карика. Она сначала недоверчиво посмотрела на букет, потом на меня, затем снова на букет и куда-то быстро стала пробираться сквозь толпу гостей, которые под напором тучной женщины разлетались в стороны, не успевая освобождать ей дорогу.
– Рея, Рея, что же ты наделала? – спросил кто-то осуждающим тоном.
– А что? – я повернулась и встретилась со взглядом близко посаженных глазок.
– Теперь пекарю Тирасу не отвертеться от свадьбы. Он даже сюда постарался не прийти, чтобы с грозной Эльмой не встретиться, – произнес молодой человек.
– Ничего! Справится, он же мужчина, – беззаботно отмахнулась я.
Меня сейчас волновала только одна мысль – добраться до дома. Вино сделало свое дело, меня клонило в сон. Заботливые руки обняли и повели меня, шатающуюся, на выход.
– Я так устала, – пожаловалась я своему провожатому, – ты просто не представляешь, что мне пришлось сегодня пережить! Один алтарь чего стоит! Да еще господин волк!
Жаловалась я от всей своей натерпевшейся души. И про то, что мороз на улице, а кот меня учит лучше, чем волк, гораздо понятнее объясняет те же математические выкладки. Хотя сегодня алтарь я сама собрала, а вот каникулы закончатся, как я буду себе мужа искать?
– А зачем его искать? Я вот готов хоть сейчас жениться, – вдруг заявил сопровождающий.
Я споткнулась от неожиданности, вылетела из мужских рук и шлепнулась носом в сугроб, оттуда и пробубнила ему:
– А ты кто?
– Для начала давай-ка я тебя домой отправлю. А что там с алтарем? Не работает, или что? – вытаскивая меня из сугроба, спросил сопровождающий.
– Работает уже, – проворчала я, стараясь отряхнуть снег с платья, – сначала я его разбила, а потом собрала заново.
– Тогда понятно, с чего вдруг маг Храма так напился сегодня. Видимо, обмывал одновременно потерю и обретение алтаря.
– Угу, – буркнула я, но вдаваться в подробности не стала.

Глава 4

Погода на улице была просто прелесть. Метель улеглась, ночное небо было ясное, и даже месяц вышел. Говорят, свадьбы на новолуние – счастливые. Вот я как раз так замуж и вышла, знать бы только за кого? С укоризной посмотрела на ночное светило. Могло бы подсказать, с кем мне счастливой быть. Где мне теперь мужа своего искать?
– Ты завтра в Академию уезжаешь? – неожиданно произнес мой сопровождающий.
Прозвучало как ответ на мой вопрос. Я остановилась, чтобы внимательно приглядеться к этому вестнику небес. Может, есть в нем что-то божественное, а я просто не заметила?
Вроде нет, те же глазки, и татуировка молчит. И вдруг этот вестник небес наклонился ко мне и поцеловал. Так просто и естественно, что я растерялась и ответила. Особенных чувств это во мне не вызвало, но и рисунок молчал. И в какой-то момент ко мне постучалась мысль: «А не он ли – мой муж?» Как только я сделала такое предположение, у меня созрел план. Я отпрянула от подозреваемого и внимательно осмотрела его. Одежда другая, но это ничего не значит. Я крепко ухватила парня за руку и поволокла к Храму.
– Рея, куда ты так торопишься? – догоняя меня, спросил парень.
– В Храм.
– А что так поспешно? Маг Храма наверняка уже спит, – попытался остановить меня подозреваемый.
– Ничего, я его подниму! – ответила я и влетела в Храм.
Тихо и темно вокруг, но желание как можно быстрее развестись подгоняло.
– Стой тут! – приказала я подозреваемому и оставила его у алтаря. – Только попробуй сбежать! В этот раз не получится, я твою личность хорошо запомнила!
Пригрозила своему «мужу» и побежала в служебные помещения Храма. По моим предположениям, маг уже должен был вернуться со свадьбы, тем более он так активно обмывал алтарь.
Здоровый храп раздавался из-за двери. Я бодро толкнула ее ногой и уверенно направилась к кровати.
– Господин Жанс! – начала я трясти мага Храма. – Господин Жанс!
– Что? – сквозь сон пытался отбиться от меня маг.
Но это было невозможно. Желание развестись и вновь обрести свободу, хотя бы в мыслях целоваться с кем хочется придавало мне сил.
– Господин Жанс! Я нашла своего мужа. Нам нужно срочно развестись! – грозно шипела я на сонного мужчину, всеми силами стремящегося улечься обратно в постель.
Не на ту напал! Если мне приспичило разводиться среди ночи, никто меня не остановит.
– Господин Жанс, или вы сейчас же идете к алтарю и проводите обряд, или я сегодня же расскажу, что вы утром меня выдали замуж без моего согласия! – пригрозила я магу.
Угроза подействовала.
– Рея? – спросил господин Жанс.
– Рея! – подтвердила я.
– Провести обряд? Пожалуйста!
И вот заподозрить бы мне в его елейном тоне подвох, но нет! Я же свято верю в правильность поступков магов Храма. На том воспитаны все мы с детства. А то, что они тоже люди и ошибаться им свойственно, я узнала только сегодня утром.
Маг, не снимая ночного колпака, прямо на нательную рубашку повесил цепь с магическими символами, сунул ноги в меховые чуни и резво пошаркал в сторону Храма. Все же служебные комнаты были пристройкой, и магия их не касалась.
– Этот, что ли? – деловито поинтересовался господин Жанс у меня.
– Вроде этот, – с сомнением произнесла я, глядя на подозреваемого.
– Рея! – погрозил он мне пальцем. – Нужно быть ответственней!
– Этот! – решительно заявила я.
Кто бы говорил про ответственность! Но спорить с сонным магом я не стала. Пусть нас быстренько разведет, и я вздохну свободно. Подозреваемый стоял смирно, привалившись к алтарю. Даже показалось, будто он задремал, что немудрено, ведь полночь давно миновала. Мне бы тоже добраться до теплой постельки и сладко уснуть. Беспокойный день сегодня выдался, ужас!
– Эй! – тихо позвала я парня и сильно ткнула в бок.
Как его зовут, я так и не узнала, не хватало, чтобы господин Жанс начал меня снова распекать. А потому я еще раз толкнула заснувшего и полюбовалась, как близко посаженные глазки сонно на меня заморгали. Какое чудо, я скоро буду свободна! Я умильно посмотрела на парня, мне он даже стал симпатичен в какой-то мере. Вот он, мой ключ к свободе.
Парень приосанился, не подозревает, бедненький, что сейчас останется без такой замечательной жены. Я ему мило улыбнулась, чтобы приободрить, ведь он даже не знает, что женат, а сейчас получит полную отставку.
Мы встали у алтаря и положили руки на холодную поверхность. Маг Храма забормотал заклинания, магия заструилась из камня и стала обвивать наши руки. Я смотрела на все это с улыбкой, ожидая счастливого завершения этого безумного дня.
Магия знакомо мазнула меня по рукам. Можно сказать, мы с ней давние соратницы, подружились, когда алтарь собирали. А потом мои руки обожгло, не очень сильно, но губу я прикусила. Помнила, что магия при нарушении взятых обязательств обязательно наказывает провинившихся. Потому терпела, даже когда руки стали полыхать так, будто их сунули в жаровню с углями.
– Можете поцеловать свою жену, господин, – вместо ожидаемых слов произнес маг Храма.
– Что-о-о-о?! – заорала я в ответ.
Парень наклонился ко мне с недвусмысленными намерениями.
– Да отстань ты! – я толкнула своего второго мужа на каменный пол храма.
– Какую еще такую жену?! – заорала на весь Храм я.
– Но ведь вы жениться сюда пришли? – хлопал на меня глазами маг.
Мои ладони лежали на алтаре, камень задрожал, и магия от рассерженной меня стала пульсировать.
– Рея! Алтарь! – крикнул маг Храма и оторвал мои ладони от камня.
Магия ударила в господина Жанса. «Даже жизни не пожалел, защищая свое имущество», – уважительно подумала я о маге.
Алтарь уцелел, но вот дымок, который поднимался от мага Храма, не сулил ничего хорошего.
– Рея, а что это было? – робко спросил второй муж.
– Он нас поженил! Понимаешь? – я начала трясти его за грудки.
– Так мы вроде сюда жениться и пришли, – робко отбивался от меня благоверный.
– Нет! Мы пришли разводиться! – крикнула я ему в лицо.
– Я понял. Я понял, – как-то подозрительно быстро согласился мой муж.
Он отцепил мои судорожно сжатые пальцы от своей одежды и сделал два шага в сторону, взглянул на дымящееся тело мага. Я ничего не подозревала, пока он резво не побежал к выходу.
Вот тут меня понесло, сказалось напряжение дня. Магия взорвалась во мне. Красные энергетические нити выстрелили из моих ладоней, стремительно пролетели по главному залу Храма и опутали сбегающего второго мужа.
Моя магия заполнила все помещение: всполохи, молнии, магический ветер гулял по залу, развевал мои длинные волосы. Когда красные нити притащили обратно к алтарю второго мужа, глаза у бедняги из близко посаженных стали широко распахнутыми. Ну что ж, дело за малым. Нужно лишь вспомнить заклинание развода.
Но вместо этого вспомнилась старая студенческая истина: «Когда не знаешь, да еще забудешь, вообще труба!» Сколько не рылась в памяти, откопать такое нужное заклинание не смогла. Это все мычание второго мужа виновато. Его испуганные глаза не давали сосредоточиться на необходимом.
Магия по-прежнему бушевала в главном зале, молнии сверкали, а всполохи давали такие громкие разряды, что казалось, старый каменный Храм не выдержит и рухнет. Нехотя я направилась к магу, уж в его-то памяти это заклинание наверняка должно было остаться.
– Господин Жанс! – я снова начала трясти пострадавшего мага. – Господин Жанс!
Пульс на шее бился, значит, привести в чувство подпаленного мага возможно, а значит, обрести свободу – тоже. Продолжая трясти, я хлестала господина Жанса по щекам, вкладывая все свое недовольство дурацким положением, в которое попала из-за него.
На второй сотне пощечин маг сдался и решил открыть глаза.
– Быстро мне формулу развода! – крикнула я, тряся отбитой кистью руки.
– Кирта ната фирга моти… – забормотал маг.
А я прислушивалась и старалась запомнить, чтобы не перепутать.
– Турина саль? Или турэна саль? – тряхнула я невнятно бубнившего мага.
– Почему это турина саль? – изумился Жанс.
– А как? – опешила я.
– Тисина наль! – торжествующе произнес маг Храма. – Что означает «муж и жена навеки»!
У него еще сил хватило указательный палец поднять.
– Прибью! – пригрозила я господину Жансу. – Формулу развода мне!
– Тогда турина саль, – покладисто произнес маг и потерял сознание.
Я отпустила мужчину, и он с гулким стуком рухнул на каменный пол. Нечего было мне ему подложить. Главное, я почти запомнила формулу развода.
Магией я подтянула второго мужа к алтарю и развернула его вертикально, внимательно осмотрела, опять же с помощью магии положила его руки на камень, свои пристроила рядом и начала заклинание.
Магия камня вспыхнула и стала обвивать наши руки. Муж молчал, но по его испуганным глазам я поняла, что он ждет от меня чего угодно. Но это меня сейчас не волновало. Достаточно было представить, как я ему буду объяснять, что он у меня за сегодня уже второй муж, а если довериться господину Жансу, то и не последний, и у меня тут же прибавилось решимости провести ритуал самой. Это не возбранялось, а потому я закрыла глаза и стала повторять заклинание.
Я не бормотала, как господин Жанс, а громко, на весь зал, произносила слова. Дойдя до имен, повернулась к своему второму мужу.
– Тебя зовут как? – спросила очень дружелюбно.
Конечно, он произносил свое имя во время церемонии, но меня подгоняла жажда обретения свободы, и я не запомнила. Но второй муж упрямо затряс головой.
– Говори! – приказала я, и по залу пронеслись молнии.
Как я выгляжу в этот момент, меня мало заботило, но, как оказалось, зря. Лишь только я шевельнула магией и позволила второму мужу говорить, он не заговорил, он заорал!
– Мама!
– Имя свое говори!
Снова полыхнуло по всему залу.
– Ритар Висель, – заикаясь, произнес парень.
– Рея Варас! – крикнула вслед за ним.
Только после этого добавила:
– Турина саль.
По моим предположениям – больше не муж и жена.
Магия обжигала руки, но не так, как в первый раз. То есть меня все же наказывали за нарушенное слово, но развод давали. Рисунок с кистей рук стал сходить у нас обоих. Бывший второй муж продолжал испуганно на меня моргать. Слова ему после трусливого «мама» никто не давал.
Обряд завершился, магия, извиваясь, исчезла в алтаре, а я, тяжело дыша, стояла все там же. Осталась одна проблема – мой бывший второй муж. Сказать, что он дурачок и не понял, что сейчас произошло, нельзя. А значит, вскоре весь наш маленький городок будет знать о случившемся сегодня ночью. Если наши кумушки немного подумают, то сделают простые выводы и допросят господина Жанса. Кстати, как он там? А маг Храма сознается, что сегодня утром обвенчал меня с каким-то неизвестным. Все! С этого момента лучше не появляться в родном городе. Все это дела кривоглазого бога Хариша, сомнений в этом у меня не было. Но как-то надо выкручиваться.
– Слушай внимательно, Ритар Висель! – прогремел мой голос под сводами Храма.
Бывший муж дернулся и замер в ожидании худшего.
– Твой рот никогда не сможет произнести чего-то, порочащего мое имя! – гремела я дальше. – Ты забудешь о том, что сегодня видел, как будто этого никогда не было! Ты даже написать никогда не сможешь моего имени! Попробуешь пальцами шевельнуть, и их у тебя оторвет! – пригвоздила последней фразой трепыхнувшегося бывшего муженька.
Я быстро проговорила и наложила на перепуганного парня заклинание магической печати. Всё! Теперь можно вздохнуть спокойно. Он никогда не сможет сказать ни слова о том, что сегодня случилось в этом Храме.
Магия поставила парня на пол и отпустила. Бывший муж дал такого стрекача, что в душу закрались смутные сомнения. Как-то слишком быстро бывшенький от меня убежал, я что, такая страшная, что ли?
Подумаешь, магией его приложила! Это еще не повод выказывать такие чувства к бывшей жене. Мог бы и повежливей быть. Я надулась и обиделась. Между прочим, я лишь на разводе настаивала, он сам меня в жены звал. А как только развелись, так сбежал, как трус. Вот он, прекрасный образчик современного мужчины. Ветреник какой-то попался, не может слово свое сдержать. Кто он вообще такой?
Немного постояв, я так ничего и не придумала, не вспомнила и горестно вздохнула. Вроде сегодня свадьба моей сестры Ланы, а в итоге я два раза вышла замуж и один раз развелась. Что ж за день такой? Пора ложиться спать, может, удача повернется ко мне лицом, и завтра я во второй раз разведусь? Вот кто бы мне когда сказал, что буду мечтать о разводе? Ведь обычная девушка мечтает выйти замуж, а не развестись.
Почувствовав, что в мыслях несу уже полную чушь, я направилась к выходу, махнув рукой на дымящегося мага. Не простынет, магия не позволит.
Месяц благополучно уснул в густых облаках, которые предвещали на завтра новый снег. А мне хотелось добрести до дома и уткнуться головой в подушку. Почти бессонная ночь накануне и хлопотный день дали себя знать. Добровольный провожатый, в итоге оказавшийся бывшим мужем, исчез безвозвратно, потому не получилось у меня прогулки под луной в обществе молодого человека, как я рассчитывала, выезжая на свадьбу сестры. Если смотреть с этой стороны, то день не удался. А если с другой… Два брака – это сильно!
Снег похрустывал под ногами, луна послушно освещала путь. По знакомой дороге я быстро добралась до дома. От пережитых эмоций, от волновавшейся во мне магии холодно не было, скорее жарко. Кровь бурлила, перегоняя силу внутри, спать из-за этого не хотелось вовсе. Нужно было успокоиться, а то, не дай Хранимая Дестиэль, кого-нибудь встречу и еще что-нибудь сотворю. Мне приключений на сегодняшний день вполне хватит.
Я торопливо взбежала на крыльцо родного дома и оглянулась вокруг. Родной город. Приехала всего на несколько дней и в первый же вечер каникул нашла себе приключений, точнее, мужа. Интересно, кто он такой? И каково ему сейчас? Он так же, как я не могу мечтать о мужчинах, не может думать о женщинах? Мне его в какой-то мере стало жалко. Я-то хоть знаю причину всего этого, а он убежал, даже не расслышав, что его женили. Не в курсе мой муж, что на мне женат.
Неожиданно мне это понравилось. А вот нечего было так торопиться! Остался бы в Храме, и нас бы развели, а так пусть тоже страдает, как я. Жертвы сонного мага. Пускай первый муж тоже теперь получает от магии предупреждения.
В доме не спали. Отец и мама сидели за столом. Быстро взглянув на них, я поняла, что объяснений не избежать. Сняла теплые боты, отряхнула длинное пальто от снежинок, повесила его, размотала теплый платок. В общем, старалась оттянуть разговор всеми возможными и невозможными способами. Если бы знала, что родители меня ждут дома, пошла бы самой длинной дорогой, через крайний район. Там, правда, собаки злые, но зато еще бы задержалась. А там, глядишь, и каникулы закончатся. Такой простой мечте не суждено было сбыться. Я дома, и родители не спят.
– А вы чего не спите? Утро уже скоро, – робко спросила я.
Ну, а вдруг это не из-за меня? Может же быть такое?
– Рея, садись, поговорим, – ласково позвала мама и показала на стул.
Стул этот стоял на самом освещенном месте, так что скрыть эмоции от родителей не получится. С неохотой я плюхнулась на сиденье и поняла, насколько сильно устала за сегодняшний день.
– Спать сильно хочется, – захныкала я совсем по-детски, глядя попеременно на своих любимых родителей.
– Сейчас пойдешь, – кивнула мама. – Рассказывай, как ты сегодня вышла замуж.
– Первый или второй раз? – ради справедливости уточнила я.
– Второй? Ты вышла замуж второй раз? – воскликнула мама.
– За кого? Когда? – всполошился папа.
Я хлопала глазами на своих заботливых родителей и не знала, кому отвечать первому.
– Не переживайте так! Я уже развелась, – утешила я взволнованных папу и маму.
– Развелась! – осипшим голосом прохрипела мама и схватилась за сердце.
На несколько минут все вокруг забыли про моих два замужества и развод. Все внимание было посвящено маме. Мы с отцом носились с водой, потом с отварами, потом я принялась лечить ее, клятвенно пообещав, что она останется жива. Впрочем, отец моей клятве не поверил.
Но все обернулось наилучшим образом. Магия проникла сквозь ткани и сняла спазм, позволив сердцу вновь нормально работать. Целительством я специально не занималась, но основы экстренной помощи мы все проходили. Все же маг должен владеть разносторонними навыками, так нас учил директор Академии ди Рив.
Маму отправили в кровать. Все же слишком много было хлопот из-за подготовки к свадьбе, да еще эта моя новость напоследок. Мама не возражала, покорно улеглась отдыхать. А вот папа ухватил меня за локоток и повел вниз, намереваясь продолжить начатый разговор.
– Рассказывай, что еще сегодня успела натворить, – строго произнес родитель, усадив меня на все тот же стул.
– А это опять не я. Это господин Жанс! Я привела ему мужа разводиться, а он взял и поженил нас. Меня во второй раз, между прочим. Куда там магия смотрела? – закончила я, недовольно ворча.
– Мне интересно, куда Жанс в это время смотрел? – нахмурился папа.
– Он опять сонный был. Я ему говорю: «Разведите», а он уперто талдычит свое: «Господин, можете поцеловать свою жену». Вот я и не выдержала.
– Опять алтарь разнесла?! – побледнев, воскликнул папа и тоже схватился за самое дорогое, что у него есть. То есть за кошелек.
– Только господина Жанса подпалила, – успокоила я.
– Как? Он живой?
Вот чего пугаться, спрашивается?
– Конечно, живой, что с ним сделается. Он мне даже заклинание развода рассказал после этого. Так что, считай, одним браком меньше. Осталось только утреннего мужа найти, – объяснила я папе и в задумчивости подперла щеку кулачком.
– Вот об этом мы с матерью и хотели с тобой поговорить, – произнес отец таким тоном, что всякую расслабленность у меня как рукой сняло.
– Это о чем? – насторожилась я.
Отец кашлянул, потом начал говорить.
– Рея, ты уже давно достигла того возраста, когда пора выходить замуж, – начал отец.
«Уже вышла», – прокомментировала я про себя.
– Мы с матерью нашли здесь для тебя жениха. Он очень хороший парень, – продолжил мой родной человек.
«Еще один», – подумала я. И ведь сколько заботы в этом, внимания. Даже не обидишься на родителей. Я же сама, без их ведома выскочила скоропостижно замуж. А они заранее мне жениха подбирали. «Интересно, у них конкурс был? Или так, ткнули в самого богатого?» – меня уже разбирало любопытство.
– Собирались тебя с женихом познакомить на свадьбе Ланы. Так вот незадача, утром господин Жанс все перепутал, – хлопнул сердито ладонью по столу отец, и я подпрыгнула на своем стуле от неожиданности.
Помолчав, отец стал говорить дальше.
– Твоя свадьба была слишком неожиданная. В общем, не стали мы тебя с женихом знакомить.
Вот тут у меня зародились подозрения. Настойчивый кавалер с близко посаженными глазками, причем он меня знал, а я его нет. Его предложение жениться после часа знакомства. Уж не он ли – мой жених, выбранный родителями?
– Имя у моего жениха есть? – подозрительно уставилась я на отца, стараясь вывести их интриги на чистую воду.
– Ритар Висель, – спокойно ответил отец, посеяв в моей душе панику.
Не заметив перепуганного выражения моего лица, он продолжил, расхваливая товар:
– Сын нашего мэра, учился в Академии королевских чародеев. С тобой, правда, не пересекался, но наслышан. Мы с ним много беседовали. Очень хороший и воспитанный молодой человек.
– Хранимая Дестиэль, – потрясенно прошептала я.
– Ты его знаешь? – поинтересовался отец.
– Ага, познакомились уже, – сглотнула я, – в Храме… Когда разводились.
– Как это разводились? – сильно удивился отец.
– Я же говорила, – начала я задумчиво водить пальчиком по столу, стараясь оттянуть родительский нагоняй, – что сегодня второй раз замуж вышла.
– Ты же развелась, – тут же поддакнул непонятливый родитель.
– Вот как раз за этого вашего Ритара Виселя замуж и вышла, – развела я руками и надула щеки в характерном жесте, округлив губы и выпустив воздух.
Мол, без вины виноватая я, простите дочь любимую.
Отец снова побледнел, но схватился теперь за менее ценное, чем кошелек, место – сердце. Я даже его понимала. Иметь такую дочь, которая в один день умудряется выйти замуж два раза, разбить алтарь, потом его собрать, а под конец подпалить мага Храма, дело хлопотное.
– И развелась, – после того, как перевел дыхание, произнес отец.
– Развелась, – подтвердила я. – Может, водички?
– Нет, у меня тут есть, – папа вытащил из-за пояса фляжку, сделал несколько глотков и стал завинчивать пробку. Запахло коньяком.
Пауза затянулась, но сказать мне было нечего.
– Как думаешь, Ритар Висель не захочет еще раз на тебе жениться? – наконец произнес мой родитель.
Ценю заботу своих родных о себе. Но это же надо! Он о каком-то Виселе беспокоится больше, чем обо мне. О моем желании выходить замуж за этого разведенного мужа отец даже не спросил. Вот обиделась я, честно!
– Не согласится. Я на него магическую печать наложила, – пробурчала я недовольно.
Отец понимающе кивнул, возражать или ругать не стал. Снова повисла тишина. Небо стало сереть, намекая, что беседа затянулась и пора заканчивать. Но когда я прятала второй зевок и думала, что тема исчерпана, папа снова заговорил.
– Тебе нужно найти того мужчину, за которого ты утром вышла замуж, – как откровение, произнес мой родитель.
– Всей душой к этому стремлюсь, – сквозь зевок произнесла я. – Вот только посплю, и поеду в столицу разыскивать франта в фиолетовом плаще и сапогах с пряжками.
– Рея, я серьезно, – вновь грохнул по столу отец.
– Так и я не шучу. Думаешь, мне приятно, когда… – я смутилась, закашлялась и договаривать не стала.
Вот уж точно, мало радости, когда представляешь поцелуйчик с красавчиком, а руки печет, как будто в жаровню с углями засунула. Такого врагу не пожелаешь.
– Вернуться тебе нужно будет в Академию, – веско произнес отец. – Помнится, ты говорила, что ваш директор из бывших чародеев?
– Вроде, – неуверенно подтвердила я, уже понимая, к чему он клонит.
– Значит, возвращаешься в Академию и идешь к директору. Все ему рассказываешь, без утайки! Я тебя знаю! – пригрозил мне родитель. – Он мужик умный, поможет найти твоего мужа.
– Почему умный? – спросила потрясенная я, пропустив мимо ушей замечание, что он может помочь, будто в этом вопросе не сомневалась, а в глубине ума руководства Академии – даже очень.
– Потому что дураков в чародеи не берут, – отрезал отец.
– Не пойду! – затрясла я головой. – Ни за что не пойду!
– Почему? – строго спросил родитель.
– Я его боюсь, – прошептала я и стала оглядываться, будто господин ди Рив может услышать.
– Ты же господина Шортана боишься, – удивился отец.
– Серого волка я просто боюсь, – отмахнулась я, – он всего лишь съесть может. А господин директор – чародей. Говорят, от них еще никто живым не уходил.
Живая фантазия стала подсовывать мне картинки, где я, распростертая на сером каменном холодном полу, молю о пощаде, а директор Академии магией, исходящей из его рук, вытягивает из меня последние капли жизни. Картинка меняется, и я уже вишу на цепях, и опять из меня господин ди Рив вытягивает все соки. А вот еще…
Фантазия разбушевалась, но вернул меня к реальной жизни голос отца.
– …утренней каретой выезжаем, – закончил свою, надо думать, проникновенную речь родитель.
– Куда? – честно удивилась я.
– В твою Академию, – несколько озадаченно пояснил отец.
– Зачем? – после бессонной ночи и длинного дня я никак не могла сообразить, в чем подвох.
– Чтобы с директором твоим поговорить. Ты не слушала, что ли? – возмутился отец.
– Слушала, – вяло опровергла я справедливое обвинение.
– Я и вижу. Слушала она. Все! Собирай вещи, выезжаем! – стукнул по столу ладонью отец, и я в тот же миг проснулась.
Когда моей свободе хоть что-то угрожает, я мобилизуюсь быстро, и даже мозг иногда включается.
– Папа! – остановила я поднимающегося со стула родителя. – Я сама пойду к директору!
– И даже все ему расскажешь? – подозрительно спросил отец, увы, хорошо меня знавший.
– Расскажу! – шлепнула я ладонью по крышке стола.
Звук получился не такой солидный, как у отца. Все же опыта у него больше, ведь двух дочерей вырастил. Отец послушал отголоски моего хилого шлепка и потребовал:
– Поклянись!
Приплыли!
– Ты что же, родной дочери не веришь? – возмутилась я.
– Клянись своей магией, или как там у вас принято? Печатью?
Ух ты, какая осведомленность! Я была восхищена.
– Или мне с тобой выезжать?
Угроза была реальной.
– Клянусь! Что расскажу директору Академии ди Риву о своем браке и муже, чтобы он мне помог его отыскать! – произнесла я клятву, и магия обвила мои кисти.
Магическая печать обещания теперь не позволит мне смухлевать. «Только срок-то я не указала в клятве», – самодовольно подумала я.

Глава 5

Поблажек мне не было. Отец настолько боялся потерять такого хорошего жениха, как сын мэра нашего города, что мои вещи, лишь наполовину распакованные, были им самолично уложены в дорожные сумки. Родитель за руку отволок меня на постоялый двор и впихнул в карету, отбывающую в сторону моей дорогой Академии.
А ведь я так надеялась провести каникулы с семьей, поесть маминых пирогов, рыжики грустили обо мне всю зиму, но нет! Папочка втолкнул свою родную кровинушку в холодную почтовую карету и отправил к жуткому директору на растерзание.
Под мерное покачивание и скрип полозьев я задремала. И сквозь сон подумала: «Если ему так нравится сынок мэрский, сам бы и женился».
Мозг отрубился окончательно. То, что мой отец женат уже много лет, причем на моей матери, мне и в голову не пришло. Самым легким выходом из положения мне казалось – женить отца на моем втором бывшем муже.
Весь обратный путь я сладко спала, то и дело роняя голову на плечи соседей. Они фыркали, пинались, отпихивали меня. Вредные какие, человек со свадьбы едет, устал. Что же, ему и передохнуть нельзя? Я собиралась спать сегодня в кровати, но родитель посчитал иначе, из-за чего, люди добрые, терпите сонную девушку на ваших плечах.
Наконец я нашла неприхотливого и доверчивого попутчика, меня приняли на плечо, достаточно обширное, и даже обняли, укутав в плащ, чтобы теплее было. Я улыбнулась благодарно сквозь сон, и больше ни на какие мелочи не отвлекалась.
Запах был мужской, он приятно обволакивал и давал ощущение покоя и защиты. Бессонная ночь с сестрой, ранний подъем, затем три свадьбы, причем две из них мои и одна сестры, развод, опять бессонная ночь. Все это забрало столько сил, что спала я крепко до самого прибытия, удобно устроившись в чьих-то добрых руках, как беспородный котенок, доверчиво мурлыкающий, найдя нового хозяина. Меня не разбудила даже остановка на постоялом дворе, где для нашей кареты перепрягали лошадей.
– Студентка Варас! – раздалось над моим ухом.
– Я учила! – подскочила в тот же миг, отозвавшись на собственную фамилию и знакомый голос куратора.
Открыв глаза, я с изумлением оглядела почтовую карету и посмеивающихся пассажиров. В том, что смеялись надо мной, не было никаких сомнений. Все, буквально все смотрели на меня и хихикали. Я чуть не спросила вслух: «А где аудитория?» До сознания очень медленно доходила мысль, что я в карете, прибыла в город студентов.
– Студентка Варас! – рыкнуло еще раз надо мной.
– А-а?! – повернулась я на голос.
Передо мной сидел ужас моих учебных лет – Люк Шортан. То, что мы с ним собирали недавно алтарь в моем родном городе, из памяти просто вылетело. А вот его злой взгляд перед тем, как я выбила дверь аудитории, вновь вспыхнул в воспоминаниях.
Сейчас глаза волка-полуоборотня снова смотрели так строго, будто он меня съесть хотел. Я судорожно сглотнула и стала быстро шарить рукой в поисках котомки с вещами. Когда отец отправлял меня обратно в Академию, забрать все вещи не позволил, объясняя тем, что времени мало, а мама соберет и потом с почтовой каретой вышлет мне на квартиру. Так что узелок был небольшой, и найти его не удавалось никак.
Не обнаружив котомки на жесткой лавке почтовой кареты, я предположила, что поклажа моя упала на пол. Кто ж будет заботиться о багаже спящей пассажирки? Без объяснений я резко наклонилась и осмотрела пол в поисках своих вещей. То, что я там увидела, заставило меня зависнуть надолго в неудобном положении.
Под скамейкой обнаружились сапоги с квадратными пряжками, те самые, в которые был обут мой первый муж на церемонии бракосочетания в Храме. Положение сапог было странным, как будто человека засунули под лавку.
«Это он!» – обрадовалась я тому, что нашла своего мужа. К повисшей в неудобном положении голове прилила кровь, в висках застучало, но я попыталась думать дальше.
«А почему он едет под лавкой? У него что, денег не было и мой муж едет зайцем?» – согласна, мысль не очень умная, но я еще не до конца проснулась.
«Бред! Не будет человек ехать под лавкой, он там просто не поместится!» – прорезалась более разумная мысль.
«Это живой не поместится» – тут же возразила я себе и стала присматриваться к собственному мужу, опознанному по сапогам с квадратными пряжками.
«Так его убил кучер и засунул под лавку!» – тут же подсказала ответ студенческая смекалка. Что ж, вполне логично. Кучеру понравились сапоги или тугой кошелек пассажира, и он его убил на станции, а труп засунул под лавку, чтобы выкинуть в безлюдном месте.
«А пассажиры?» – стала пробиваться еще более здравая мысль.
«В сговоре! Или соучастники», – мозг, привыкший решать и не такие задачки на контрольных, с готовностью подсунул самый логичный ответ.
Придя к такому заключению, я резко выпрямилась и со всего маху заехала своему куратору Шортану, о чьем присутствии совершенно забыла, затылком в челюсть. Выть в этот раз он не стал, лишь лязгнул зубами, но меня пробрала дрожь. «К поеданию готовится», – тут же решила я.
«Вокруг соучастники преступления, и куратор съесть меня хочет! Бежим!»
Извиняться перед полуоборотнем я не собиралась, тут бы живой остаться! Я вскочила на ноги и, отпихнув толстого господина у дверцы почтовой кареты, с криком «убиваю-ю-ют!» кинулась на заснеженный почтовый двор.
Останавливаться или оглядываться, чтобы проверить, каким именно орудием меня собрались убить, не было никакого желания, потому, как только почувствовала утоптанный снег под ногами, я подхватила подол длинной юбки дорожного платья и что было сил кинулась прочь, спасая свою жизнь.
Я еще молода, Академию не закончила, мне мужа надо найти, чтобы развестись с ним, потому погибать на постоялом дворе я не собиралась. Я бежала по улицам и петляла, как заяц, старательно запутывая следы. Ведь убийцы захотят выследить свидетельницу их преступления и оборвать ее молодую жизнь.
Когда легкие еще перекачивали холодный воздух, а сердце шумело где-то в ушах, стараясь достучаться до сознания, ноги отказались месить грязный снег улиц. Я прислонилась спиной к озябшей стене какого-то дома, оглянулась и прикрыла раззявленный рот варежкой – хоть их не потеряла во время своего забега по спасению жизни.
Осмотр показал следующее: меня никто не преследовал, и угрожала только одна опасность – сосульки на крышах. Больше никто на меня не покушался. Я переместила руку в варежке на грудь, чтобы удостовериться в правильном расположении сердца и постараться успокоить его. О том, что у меня есть магия и с ее помощью я могу защититься, я даже не вспомнила.
Убедившись, что мне удалось уйти от погони, я направилась в сторону своей квартиры. Еле перебирая уставшими ногами, я плелась по улицам и поражалась тому, насколько далеко жажда жизни занесла меня от дома, где было тепло и ждал Маркиз.
Единственная польза от всей этой суматошной беготни по городу оказалась в том, что сейчас мне было очень жарко, несмотря на сильный мороз. Лицо пылало, красные щеки обдувал ледяной ветер. Вот он через некоторое время и смог достучаться до всполошенного бегом мозга. Я стала рассуждать.
С чего я решила, что меня собрались убивать? Потому что увидела сапоги моего первого мужа под лавкой. В том, что они надеты на человека, сомнений не было. Ведь недаром сначала я подумала, что мужчина едет зайцем. Постепенно до меня стала доходить вся абсурдность моего поведения.
Вот с чего я взяла, что меня хотят убить? Если бы щеки уже не были такими красными, они бы сейчас вспыхнули. Стыдно-то как! Ой, мамочки! Я даже всхлипнула и побрела дальше, но с дороги домой свернула.
Извиняться перед пассажирами за свои мысли я не собиралась, но вот с сапогами разобраться надо. Раз они под лавкой лежали, значит, вполне возможно, кучер знает, чьи они. Потому на еле передвигающихся ногах я побрела обратно.
Мне повезло, карета, в которой я приехала, все еще стояла во дворе, а кучер о чем-то оживленно разговаривал с мужчиной, мне не известным, что уже внушало надежду. Раз кучер не скрылся после моего крика «убивают!», значит, виновным себя не считает, а незнакомец опасений не внушал, потому что не видел моего бегства.
Но надежды, что о моем поступке никому не известно, рухнули, лишь только я подошла ближе к мужчинам.
– И как выбежит эта оглашенная, как заорет: «Убивают!» – рассказывал кучер.
Краснеть дальше было просто некуда. Зимняя шапка давно съехала на лоб, прикрывая мокрые и всклокоченные волосы, ворот я расстегнула, чтобы дышалось свободно, щеки от стыда полыхали свекольным цветом.
– Может, ей сон дурной приснился? – предположил второй мужчина после того, как они с кучером закончили смеяться над моим подвигом.
– Просто у вас в карете под лавкой труп лежит, – недовольно буркнула я, подойдя к кучеру со спины.
Уточнять, что это труп моего мужа, я не стала. Кучер от изумления открыл рот и только моргал.
– Ты что несешь?
– Сами посмотрите, – с мрачным видом я показала широким жестом на почтовую карету.
– Нитас, сходи посмотри, что девчонка придумала, – посмеивался надо мной мужчина, собеседник кучера.
– Пошли, – грозно нахмурился кучер и направился к своей карете.
Резким движением широко распахнул дверцу и сделал жест, мол, смотри! Я подошла поближе и принюхалась: пахло, как обычно. Трупами точно не пахло, хотя я их ни разу не нюхала. Осмелев, я залезла в карету и присела на корточки перед лавкой, на которой ехала. Сапоги были на месте. Рассмотреть подробно не было возможности, остальное терялось в темноте.
– Вот вам, пожалуйста! – победно указала рукой на сапоги. – Труп!
Кучер отшатнулся, помянул Хариша, но вспомнил, что из нас двоих мужчина все-таки он, и полез в карету.
– Где? – просипел кучер.
– Вот же! – ткнула в сапоги.
– Так это же сапоги. Наверное, кто-то из пассажиров забыл, – начал было кучер.
Потом помолчал и предложил мне:
– Пощупай, может, нет там никого, внутри сапог.
– Еще чего! – возмутилась я.
Пусть в этих сапогах мой муж, но щупать его труп я отказываюсь категорически!
– Нужно чародеев вызывать, пусть расследуют, – внесла я предложение, лишь бы сапоги не щупать.
– А если нет там никого, а просто сапоги лежат? А ты вызовешь чародеев, так тебя по головке за это не погладят, – разбил мои доводы кучер.
– Не буду, – я упрямо отползла от лавки.
Карета от моего движения качнулась, и сапоги тоже, вызвав священный ужас у нас обоих. Мы с кучером переглянулись, и я прочитала в его глазах такую же панику, с которой вылетела из кареты, заливаясь криком «убивают». Справедливость восторжествовала! Я победно посмотрела на мужчину. Пусть теперь на себе испытает, что мне пришлось пережить. О своих подозрениях про самого кучера и пассажиров-соучастников я решила промолчать.
Несколько минут мы пререкались – нужно ли вызывать чародеев к ногам и есть ли в сапогах вообще ноги. В итоге решили все же проверить сами, разумно предположив, что к пустым сапогам чародеев не вызывают.
Набравшись храбрости, я подобралась ближе к лавочке и аккуратно дотронулась до сапога. Кроме того, что он сделан из кожи, сказать ничего не могла. Сжала сильнее и тут же отдернула руку – внутри что-то было. В смысле, сапог был не пустым.
– Что? – с испуганным любопытством спросил кучер.
– Ноги там, – просипела перепуганная я.
– Вызываем чародеев! – принял решение кучер.
Покинув карету попами вперед, не сводя взглядов с сапог, мы с кучером взахлеб сообщили ожидавшему мужчине на постоялом дворе о своей находке. Оказалось, это хозяин, и он уже знал, что в таких случаях делать.
От меня потребовали оставаться на месте, а вокруг развилась бурная деятельность. Кто-то куда-то ходил, хлопала входная дверь постоялого двора, я же стояла, переминаясь с ноги на ногу. На меня никто не обращал внимания. Вполне могла бы уйти, но только сделала шаг в сторону широко распахнутых ворот, как навстречу показались чародеи.
Жуткие, страшные, в коричневых балахонах и ужасных масках, скрывающих лица. Глаза масок светились синим цветом. Чародеи шли широким шагом мне навстречу, а я от страха распахнула рот и быстро стала перебирать ногами, идя задом наперед, стараясь уйти как можно дальше от них.
Я спряталась за хозяина постоялого двора и уже из-за его спины наблюдала за тремя чародеями. Оторопь взяла не только меня, но и всех вокруг.
– Кто первый обнаружил труп? – спросила одна из масок.
– Вот эта девушка! – ответил хозяин постоялого двора, вытащил меня из-за своей спины и толкнул, чтобы придать ускорение моему шагу.
Но мои ноги словно вросли в землю, и толчок в спину спровоцировал лишь неуклюжее падение прямо под ноги чародею. Чьи-то руки подхватили меня легко, будто тряпичную куклу, и поставили вертикально, даже придержали, чтобы равновесие поймала. Я подняла взгляд и благодарно улыбнулась.
– Как вы нашли труп? – в упор задали мне вопрос.
Я вздохнула и начала объяснять про бессонную ночь, про то, как спала в карете и как потом искала свой узелок. Только сейчас вспомнила, что так его и не нашла, но это было не важно.
– Почему вы решили, что там лежит труп? – задал вопрос чародей, будто сомневающийся не только в моих словах, но и в моих умственных способностях.
– Пощупала, – обиженно ответила я допрашивающему.
Меня еще раз внимательно осмотрели сквозь светящиеся прорези маски, а потом чародей направился к карете.
Вот тут неожиданно мелькнула мысль: «Сапоги моего мужа, а я хотела с ним развестись. Чем не повод для убийства?» Я похолодела от такого предположения, но потом тряхнула головой. Никто не знает, что это сапоги моего первого мужа, так что я буду вне подозрений, тем более труп нашла в присутствии других пассажиров. Главное – молчать, что я замужем была за этим трупом, и все будет в порядке. Надо же, как моя жизнь быстро меняется! Еще сутки назад была незамужней студенткой, потом замужем сразу за двумя мужчинами, а теперь в разводе с одним и вдова другого. Может, я с разводом со вторым мужем поторопилась?
Дверь кареты была по-прежнему открыта. Чародей присел, осматривая пол под лавками. Собравшаяся толпа любопытных вытягивала шеи и старалась хоть что-то увидеть. Иногда срывались фразы, которые заставляли меня холодеть.
– Как он мог под лавкой поместиться?
– Порезали на куски, наверное.
– Кровь бы осталась под каретой.
– Мороз на улице.
– Точно!
– Заморозили на улице, а потом кусками засунули под лавку!
Мутить меня начало неожиданно. И, судя по позеленевшим лицам многих присутствующих, не меня одну.
Чародей долго копался в полумраке кареты, а потом стал вылезать, и толпа замерла в ожидании. Коричневая фигура покидала мрачную повозку тем же способом, что и мы до этого с кучером, – задом наперед. Потому находку, которую чародей держал в руках, видно не было.
Коричневый плащ жутковато колыхнулся на ветру, мелькнула одежда, и чародей повернулся к любопытным. Толпа дружно ахнула. В руках у чародея были сапоги, получается, версия про «порезал на куски» подтвердилась.
Из голенища высокого сапога вывалился кусок чего-то красного. Громкий визг нескольких женщин потряс постоялый двор. Кажется, двое дам упали на руки ближайших мужчин. Меня стало мутить, и я устремилась к забору, подальше от тех ужасов, на которые добровольно никто не согласится смотреть.

– Студентка Варас, объясните свой поступок! – рычали на меня из директорского кресла.
Я стояла напротив и любовно прижимала к груди те самые сапоги с квадратными пряжками. Достались они мне в неравной борьбе с кучером и чародеями.
Когда до моего сознания дошло, что красное из сапога, которое выпало, – это шейный платок, меня сразу же заинтересовала принадлежность вещей. Если до этого боялась допроса чародеев, то теперь я вцепилась в королевских служащих, требуя немедленно разыскать владельца сапог. При этом я старательно игнорировала их вопрос – зачем он мне нужен? Нужен, и все тут!
Кучер держался за сердце и очень нехорошо смотрел на меня, но в наш спор с чародеями не вмешивался до того момента, как я взяла обещание, что сапоги мне отдадут. У меня мелькнула изумительная мысль – разыскать моего первого мужа с помощью этих сапог. Детали я пока не продумала. Может, примерять их буду первым встречным мужчинам, или еще какая затейливая идея меня посетит. Но вдохновение подсказывало – сапоги надо обязательно забрать!
И тут в нашу оживленную беседу, когда я уже выбила себе все права на мужнину вещь, вмешался кучер.
– Сапоги оставил мой пассажир, а значит, они должны остаться у меня! – решительно произнес кучер, отодвинув меня рукой в сторону.
– Это почему еще? – скандальным голосом базарной торговки селедкой осведомилась я у конкурента. При этом уперла руки в бока и покачивалась корпусом, всем своим видом показывая, что просто так от завоеванного имущества не откажусь.
– Потому что пассажир придет за своей вещью, и что я ему скажу? Какая-то пигалица забрала ваши сапоги, господин? – сверлил меня взглядом злой кучер.
Вырывая из моих рук полученные с таким трудом сапоги, мужчина не подозревал, с кем связался. Магия для начала сотрясла воздух, а вторым зарядом прошлась ударной волной по земле.
Не хотела я применять магию, но она сама вырвалась и шарахнула со всей силы. Хорошо еще, заряд в землю ушел, и только снежный вал накрыл кучера вместе со всеми любопытными, подслушивающими наш разговор.
В тот же миг меня окутала голубая магия чародея, спеленав, как младенца. И вот в таком виде меня доставили в кабинет к директору с просьбой разобраться со студенткой. Сапоги из рук я не выпустила, а потому мой трофей сейчас любовно был прижат к груди. Мужнину вещь я готова была отстаивать и дальше, если вдруг директор велит отдать сапоги кучеру.
Чародей и мой директор помолчали немного, а когда королевский служащий вышел, на меня обрушился рев господина ди Рива. Я вздрогнула, осознав, что с помощью магии чародей все рассказал о моем подвиге с каретой и сапогами, но лишь крепче прижала к себе вещи мужа.
– Я кого спрашиваю?! – рычало из кресла ужасное начальство.
– Элан, что ты так рычишь на всю Академию? – раздался за моей спиной женский голос.
Голос обволакивал, был таким бархатным и тягучим, с какой-то заманчивой ленцой. Я обернулась и увидела совсем девушку, хотя голос был глубокий, грудной. Волосы у госпожи ди Рив были примечательные, полосатые. Одна прядь каштановая, а другая рыжая. Этим она всегда выделялась среди остальных женщин.
– Рея, – проревело снова в кабинете так, будто само мое имя – уже обвинение.
Госпожа ди Рив внимательно меня осмотрела, ненадолго задержав взгляд на сапогах, оберегаемых мной, а потом тем же спокойным мягким голосом произнесла:
– Хорошая девушка, зря ты так рычишь.
Госпожа ди Рив присела на стул. В ее мягкой манере говорить и двигаться сквозило что-то кошачье. Казалось, что не женщина перед тобой, а огромная ласковая кошка. Только мягкость эта была обманчивой, за ней скрывалась сильная личность с острыми коготками.
По Академии ходили слухи, что госпожа ди Рив, пока здесь училась, раскрыла заговор против короля и арестовала главную преступницу, а потом самолично допрашивала. Вроде с нашим директором тогда и познакомилась. Что из этих слухов правда, а что вымысел – никто сказать не мог. Только глядя на госпожу ди Рив, трудно было поверить, что эта светская львица могла участвовать в расследовании.
Ее изображения на королевских балах часто попадали в столичные газеты, потому что внешность жены директора была очень необычной. Наши король с королевой благосклонно относились к госпоже ди Рив, и все слухи казались лишь вымыслом. Но про острые коготки я себе напоминала постоянно, чтобы случайно в них не попасть.
Кажется, сегодня был тот самый случай, когда кошка поймала птичку. Глаза госпожи ди Рив горели огнем и внимательно меня изучали. При этом холодный взгляд был взглядом хищника, оценивающего добычу. Инстинкт самосохранения выл об опасности.
– Эта «хорошая девушка», как ты выразилась, вызвала чародеев к сапогам в почтовой карете, посчитав, что в них находится труп! – снова взревел возмущенный директор.
Я его понимала. Кажется, я уже протерла плешь на директорском ковре. Учимся мы в основном не летом, вода и грязь с моих ботинок постоянно оседала на ковер, а подошва подминала под себя ворс. В общем, место свое я знала с точностью до миллиметра.
– Да? – оживилась госпожа ди Рив, и хищные нотки стали слышнее в голосе. – А там был труп?
– Только сапоги! – обвиняюще вскричал директор.
– Это их мы наблюдаем? – вкрадчиво спросила его жена.
Вопрос был задан мне, госпожа ди Рив каким-то образом исключила господина директора из нашего разговора. Непонятно, как она это сделала, но директор в кабинете больше не ощущался. Были только мы вдвоем и вокруг нас голубая магия, ее я хорошо чувствовала.
– Их, – как-то очень словоохотливо тут же ответила я.
– Зачем они тебе? – мягко спросила госпожа ди Рив.
Я понимала, что нельзя отвечать, надо сопротивляться, да только почему-то захотелось сказать всю правду. Вон, какие глаза, всю подноготную вытрясут!
– Чтобы мужа найти! – ответила я очень откровенно.
– Так замуж хочется? – поразилась госпожа ди Рив, и огонь азарта в ее глазах стал гаснуть.
Видимо, решила, что перед ней ретивая провинциалка, страстно желающая заполучить себе в мужья столичного щеголя, чьи модные сапоги прижимала сейчас к груди. Если посмотреть на меня со стороны, то вполне могло так показаться. В логике мне все же не откажешь, а потому я лишь честно ответила на поставленный вопрос.
– Уже!
– Что уже? – спросила госпожа ди Рив, начиная терять ко мне интерес.
– Уже замуж вышла, только не знаю за кого, – вторую часть предложения я едва слышно пробурчала себе под нос.
– Что значит «не знаю за кого»? – невероятно быстрым скользящим движением жена директора оказалась передо мной, ее глаза смотрели прямо в душу.
Жуткий взгляд светился синей магией и заставлял честно отвечать на вопросы.
– Потому что не знаю. И очень хочу мужа своего найти, чтобы развестись! – я прижала сапоги еще крепче к груди.
– А вот с этого места поподробнее, – снова обволокло меня мягким кошачьим голосом.
И я как на духу, словно своей сестре Лане, стала рассказывать про замужество мое случайное. Про то, что всех примет того мужчины – вот эти франтовские сапоги с квадратными пряжками и плащ фиолетовый. А еще про то, что спала в почтовой карете после свадьбы сестры и сапоги потом под лавкой заметила. В полумраке ничего, кроме них, видно не было, а потому подумала, что труп там лежит.
Глаза жены директора светились синим и не отпускали, заставляли говорить правду, не увиливая от ответов. Да мне самой так спокойней было, хоть выговорилась. Закончив свой красочный рассказ – про «на куски порезал» тоже упомянула, – я доверчиво уставилась в глаза госпожи ди Рив.
Жена директора еще некоторое время смотрела на меня внимательно, а потом синева вокруг погасла. Женщина с кошачьей грацией вернулась обратно в свое кресло и задумчиво посмотрела на меня, все еще мнущуюся на том же месте и прижимающую единственную улику к груди.
– Надо девочке помочь, – задумчиво произнесла госпожа ди Рив, внушив таким образом надежду на мою скорую свободу.
Я даже немного отвлеклась, представив, что теперь по-прежнему смогу на занятиях мечтать о поцелуях с вредным блондином. Спустя столько времени и событий, я уже была полностью уверена, что это он подослал мне в тетрадку шарик-липучку и запечатал дверь магией. Только ему по силам было задержать в аудитории меня с куратором. Интересно, чего он добивался? Моего отчисления или чтобы господин Шортан меня съел?
– Сама наворотила, пусть сама и разбирается, – буркнул директор.
Это что же, он все слышал? Ой, мамочка! Стыд-то какой! Теперь о моем замужестве будет знать вся Академия.
– Хариш, – выдохнула я с перепугу и осела на свое уже законное место на ковре.
Мне даже перед чародеями так стыдно не было. В тот момент естественные надобности у забора отвлекали. Сейчас же грозный взгляд директора, которому я за время обучения успела дырку в ковре протереть, говорил о том, что разгребать последствия моих приключений не входит в его компетенцию. Сама влипла в историю – сама ищи мужа. Господину ди Риву хватало моих подвигов в учебной жизни, чтобы еще с личной разбираться. Ведь не смог же он догадаться, почему Дариса моей магией все время к стенке прикладывает.
– Элан, ты не прав, – в мягком голосе жены директора прозвучала железная стойкость. – Девочка вышла замуж по ошибке сонного мага. Это не она, как ты выразился, «наворотила».
Слова госпожи ди Рив не произвели впечатления на мужа. Супруги долго сверлили друг друга взглядами, но никто не отступал. Я же с мольбой и надеждой в глазах переводила взгляд с одного на другую.
– Элан, только вспомни, каково это – быть под магической печатью и мечтать о другом, – мурлыкнула госпожа ди Рив.
– Надо девочке помочь, – неожиданно для меня произнес бывший чародей королевства.
В тот же миг я воспряла духом. Если вхожие в королевский дворец супруги возьмутся за поиски, то у меня появится настоящая возможность получить развод и свободу. Ведь мой муж укатил в почтовой карете в столицу, там его и можно найти. Вспомнив о старых связях господина ди Рива с чародеями, я вдохновилась еще сильнее.
Жена директора с довольным видом удобно устроилась в своем кресле и ободряюще мне улыбнулась.
– Ева, ведь это в твоей компетенции, – мягко проговорил директор и взглядом показал на сапоги.
Неожиданно госпожа ди Рив смутилась и бросила на нас с директором виноватый взгляд.
– Элан, дорогой, я, собственно, шла к тебе с новостью, – проговорила жена директора, повернувшись к мужу всем корпусом, так что я почувствовала себя очень неуютно, лишней в этом кабинете, несмотря на законное место на ковре.
Я даже глаза прикрыла, стараясь слиться с рисунком напольного покрытия. Люди, приближенные к королю и его супруге, обещали помочь в моем деле – да я готова сама ковриком стать, чтобы не смущать их.
– Ева? – настороженно произнес директор.
Вот теперь в его голосе наконец-то послышалась человечность, а не привычный мне с первого семестра обучения возмущенный крик.
– Элан, понимаешь… – растягивала чуть смущенно слова госпожа ди Рив.
Я готова была стать штукатуркой на стене, лишь бы не помешать таким людям общаться на личные темы.
– Элан, – решительно произнесла жена директора, стрельнув в меня взглядом. Значит, не удалось слиться с орнаментом ковра. – Я жду ребенка. И он будет человек.
Возникла звенящая пауза. Я даже вздохнуть боялась, а вот глаза мои упрямо уставились на господина директора. Женское любопытство при такой новости никуда не денешь. Очень уж мне интересно было, как такой жутко строгий господин ответит. Одним словом, мои глаза выдавали все мое любопытство, и я просто пожирала мужчину взглядом.
– Ева? – нерешительно начал господин директор и стал медленно подниматься со своего стула.
– В этот раз человек, – с немного виноватой улыбкой произнесла жена директора. – Так вот, понимаешь, я теперь абсолютно не чувствую запахов, – закончила свою мысль госпожа ди Рив.
Сообразить, хорошо это для меня или нет, я не успела. Шквал под названием «господин директор» перепрыгнул через рабочий стол и обнял жену. Их страстный поцелуй заставил меня потупиться и предпринять шаги, точнее, ползки к отступлению. Я отползала к двери, понимая, что оказалась тут совершенно лишней.

Глава 6

Доползя до двери, я нажала на ручку, меня никто не остановил. Но оборачиваться и проверять свою догадку, что моя коленопреклоненная персона никого не интересует, я не стала. Мой тактический отход на карачках супругами ди Рив замечен не был.
Лишь только я вздохнула спокойно и просунула голову в проем двери, как услышала уже из приемной:
– Студентка Варас, почему вы на четвереньках покидаете кабинет директора?
Поднимать взгляд, чтобы удостовериться, что мне задал вопрос куратор Шортан, не было смысла. Отвечать я не стала, лишь зло пыхтела, протискиваясь в дверной проем. Массивная и очень тяжелая дверь и в вертикальном положении поддавалась мне с трудом, а уж из такой неудобной позиции шире открыть не получилось. Я подтянула юбку за собой, оглянулась и толкнула бедром створку. Дверь-то стала закрываться, а вот я ойкнула – теперь точно синяк будет.
Потирая ушибленное место, я села на пол. Почему-то подниматься на ноги не торопилась. Наверное, чтобы не встречаться взглядом с куратором, чей строгий голос услышала над собой. И тут до меня дошло – сапоги, моя единственная улика для опознания мужа, остались в кабинете за тяжелой дверью, где шел очень личный разговор между супругами ди Рив.
– Рея, вставай с каменного пола, заболеешь, – уже не так строго произнес господин Шортан и ухватил меня за плечи, чтобы приподнять.
– Спасибо, я сама, – засмущалась я от такой поддержки.
Все же я боялась этого полуоборотня до дрожи в коленках.
– Я тут себе плечо ударила, – сказала я, скрывая место ушиба.
– Тяжелая дверь, – согласился куратор.
Поставленная на ноги, я опустила глаза и стала тщательно отряхиваться, лишь бы только не встречаться с господином Шортаном взглядом. Я с усердием выбивала чистую юбку, надеясь, что куратору надоест смотреть на это варварское отношение к одежде и он покинет мое общество, предоставив мне полную свободу. Моим планам не суждено было сбыться.
– Твоя одежда вполне чистая, – перехватил меня за руки куратор. – Рея, нам нужно серьезно поговорить.
Всё! Вот теперь протертой дыркой на ковре я не отделаюсь. Или отчислит, или косточки мои пересчитает, или… Остальное не додумывалось. Вырваться было невозможно. Железной хваткой господин Шортан ухватил мой локоть и быстро направился в свой кабинет. Я тоскливым взглядом провожала знакомые стены коридора Академии, понимая, что сейчас, скорей всего, вижу их в последний раз.
В кабинете куратора мне бывать приходилось, хотя не так часто, как в директорском. Размерами он был немного меньше и заставлен стеллажами с книгами, которые буквально царили в этом помещении. Книги были не только в шкафах, для них предназначенных, но и на окне, полу, рабочем столе куратора, даже несколько стульев были завалены ими. Я с удивлением подумала, как они стул самого куратора не заняли?
Но предавалась я таким отвлеченным мыслям недолго.
– Рея, присаживайся, – спокойно произнес господин Шортан и отпустил мой локоть.
Инстинкт самосохранения тут же подсказал, что нужно быть поближе к двери, поэтому я сделала несколько шагов назад и прислонилась спиной к косяку. Если что, бежать будет легче, опять же если магию не удержу, то меньше книг пострадает. В общем, мной завладела мысль о спасении: меня, книг, снова меня. Да, себя я хотела спасти даже два раза.
– Я лучше тут постою, – отозвалась я.
– Нет, присаживайся. Разговор у нас с тобой будет серьезный и непростой, – стал подходить ко мне куратор, намереваясь, если понадобится, силой оторвать от косяка и усадить на стул.
От слов про непростой разговор и от того, что господин Шортан приближался ко мне, меня взяла оторопь и ужас прокрался в душу. В общем, застыла я столбом и двигаться хоть в какую-нибудь сторону отказывалась. Но куратору мое сопротивление не показалось непреодолимым, он с легкостью отодрал от стены свою перепуганную студентку и посадил на стул. Сам же не ушел к себе за стол, а принес такой же стул, аккуратно переложив с него стопку книг на пол, и сел напротив меня.
– А вот теперь поговорим, – начал куратор и почему-то замолчал.
Смотрела я упорно на свои колени, боясь поднять глаза и встретиться взглядом с куратором. Но господин Шортан продолжал молчать. Набравшись храбрости, я посмотрела на него. Мужчина задумчиво потирал подбородок, в нерешительности он не знал, с чего начать. Это озадачило и встревожило не на шутку.
– Сегодня, во время поездки в почтовой карете, ты спала на моих руках, – заговорил господин Шортан.
Вот уж чего не ожидала. Точнее, не ожидала, что спала в его руках и того, что он именно об этом начнет говорить. Осознав, что всю дорогу меня обнимал посторонний мужчина и это видели все пассажиры в карете, я залилась краской. Тайные поцелуи в темноте, когда никто не видит, – это одно. А спать в объятиях мужчины на всеобщем обозрении – совсем другое.
– Я со свадьбы ехала, больше суток не спала, – начала я оправдываться, но он прервал меня.
– Рея, давай все-таки я буду говорить, – мужчина даже руку протянул ладонью ко мне, чтобы остановить робкие оправдания.
Пусть говорит, хотя бы узнаю, что еще натворила в карете. Надеюсь, ничего во сне не говорила? Вновь опустила взгляд на свои колени и приготовилась слушать. Ждать опять пришлось долго. Но теперь торопить его я не собиралась.
– Вот о чем я хотел с тобой поговорить… О твоих чувствах ко мне.
«Мамочка! Теперь точно отчислят. Как он догадался, что я его боюсь до полусмерти?»
– Ты молодая и очень красивая девушка, – произнес куратор.
А я приготовилась к своему приговору. После таких слов обычно стоит «но», которое перечеркивает все сказанное до этого.
– И тебе нужно закончить Академию, а потом найти спутника жизни, – продолжил куратор, старательно подбирая слова.
«Значит, не выгоняет из Академии, а с последним пожеланием я уже справилась», – прокомментировала я про себя, мне же никто слова не давал!
– Рея, – проникновенно выдохнул мужчина, наклонился ко мне и взял мои судорожно стиснутые руки в свои. – Ты должна выкинуть меня из головы.
«Хорошо бы», – вздохнула я.
– Не нужно так вздыхать, – понял по-своему мой вздох Шортан. – Твоя влюбленность скоро пройдет. Учеба закончится, и ты отправишься в большую жизнь, где встретишь свое счастье.
«Это он о Дарисе догадался?» – подумала я и снова покраснела.
– Я понимаю. Любовь – прекрасное чувство, и не надо этого стесняться, но все же я куратор, твой учитель, а ты молодая студентка, у тебя вся жизнь впереди. Потому, Рея, постарайся выкинуть свою влюбленность из головы и просто учись, заканчивай Академию, – закончил свою речь господин Шортан.
«Это он сейчас о чем?» – озадачилась я.
Говорить мне не разрешали, но посмотреть-то я могу? Лучше бы не смотрела. На меня опять уставились хищные глаза волка. Зелень отражала последние лучи заходящего солнца.
– Так вы думаете, что я в вас влюблена? – поразилась я.
– Да, – убежденно произнес господин Шортан. – Сначала я подумал, что запись в твоей тетрадке с признанием – чья-то шутка, но потом… Твое поведение было слишком очевидным. Ты не поднимаешь на меня глаза, краснеешь в моем присутствии и… в карете очень доверчиво уснула у меня на руках, лишь только я позвал тебя по имени и сказал, что это я.
Сказать, что я была поражена, значит, ничего не сказать. Я открыла рот и хватала воздух, как рыба. То есть слова у меня вроде как были, чтобы возразить, а звуки почему-то не произносились.
– Рея, я понимаю, что это неприятно слышать, но твоя влюбленность скоро пройдет, – постарался меня «утешить» полуоборотень.
– Никуда она не пройдет! Слышите! Да кто вы вообще такой, чтобы советы мне давать и успокаивать? – подскочила я на ноги, вырывая свои ладони из заботливых рук куратора.
– Рея! Ведь знал я, что трудный будет разговор, – тоже подскочил Шортан и обхватил меня.
Хватка у полуоборотня была железная, никакой надежды вырваться. Мужчина прижал меня к груди и стал говорить дальше.
– Рея, девочка бесшабашная, – голос был почти ласковый, – ты пойми. Я оборотень, а ты человек. Ну как же мне тебе объяснить! – почти в отчаянии воскликнул Шортан.
– Не надо мне ничего объяснять, – пробубнила я.
– Надо! Иначе ты еще больших глупостей натворишь! – сказал мужчина и отстранил меня от себя. При этом удерживал одной рукой, чтобы не брыкалась, а второй приподнял мое лицо и заглянул в глаза.
– Рея, послушай меня. Выкинь все эти глупости из головы. Ты молодая и очень красивая девушка, ты легко найдешь себе достойного мужа, – глаза оборотня завораживали.
Вблизи цвет был карий, и даже звериная зелень скорее придавала очарования, чем внушала страх. Поддавшись этому обаянию, я выдала:
– Уже нашла.
При этом я восторженно смотрела прямо в глаза своего куратора. Я восхищалась карими глазами и зелеными проблесками. Ну, люблю я природу и ее прекрасные проявления. Я бы с таким восторгом и бабочку на цветке рассматривала. А тут в окружении густых черных ресниц такие глаза красивые. Как же я раньше не замечала?
– Рея, вот об этом я тебе и говорю, – вздохнул господин Шортан.
– О чем? – пыталась я собраться с мыслями.
До меня неожиданно стало доходить, что я стою в кабинете куратора и обнимаюсь с ним. Пусть он меня обнимает, а не я, но это дела не меняет. Не хватало еще, чтобы кто-то зашел и увидел эту милую сцену. И, разумеется, накаркала.
Дверь распахнулась, и мы услышали:
– Во дела!
От этого голоса я вздрогнула: «Дарис!» Дверь хлопнула, а мы отпрянули друг от друга.
Если до этого я боялась, что вся Академия, а особенно Дарис, узнает о моем случайном замужестве, то теперь угроза была пострашнее. Директор не побежит по учебному заведению с новостью о моем браке, а вот Дарис, чтобы отомстить мне за преимущество в магическом споре, сейчас расскажет всем встречным о том, что увидел в кабинете. Поза у нас была однозначная, не перепутаешь.
Я ринулась к дверям мимо куратора.
– Рея! – понеслось мне вслед.
Какое там! Во второй раз за сегодняшний день я дала такого стрекача, что юбка взлетала почти до головы. Если бы шапка не была на завязочках, давно бы уже потеряла ее.
В дом, где снимала комнату, я влетела на всех парах, шумно дыша.
– Явилась, – мурлыкнул Маркиз у ног. – Опять серый волк гнался? Значит, выжил после прошлого раза?
– Выжил, – выдохнула в ответ.
– И что? Опять съесть хотел?
Не дождавшись ответа, он потерся еще раз о мое платье и произнес, раскатывая букву «р»:
– Проходи, рассказывай!
Я отлипла от двери и направилась к себе, любопытный кот пошел за мной, не обратив внимания на зов хозяйки с кухни. Я помахала рукой госпоже Ланц, пообещав вскорости прийти к ней, лишь только переоденусь.
– Что еще натворила? – начал допрашивать кот, запрыгнув на свой любимый высокий стул.
– Замуж вышла, – бросила я, всеми силами пытаясь развязать тесемки шапки. Насмерть запутались, только разрезать. Магией у собственной шеи как-то боязно было орудовать, потому отправилась в поисках ножниц.
– За волка? И он теперь за тобой гонится, требуя… кх-м… просто гонится? – деловито уточнил кот.
– Почему за волка? – удивилась я. – За обычного мужчину, – мне даже обидно стало.
То, что я ни имени его не знаю, ни лица не видела, еще не значит, что я вышла… за первого встречного? Не пойми за кого? М-да-а-а-а. А ведь именно так я и сделала.
– Тогда за кого? – не отставал любопытный кот.
– Да не знаю я. Меня даже чародеи допрашивали на эту тему, – отмахнулась я от Маркиза.
Задача поиска ножниц прямо-таки поглотила меня и не давала покоя. В комнате жарко, а я в зимней одежде, да еще после пробежки. Веревочки от шапки врезались в горло и пытались меня задушить. А еще очень пить хотелось. Но мысль о стакане воды старалась задушить в зародыше я, чтобы не отвлекаться от поисков ножниц.
Вообще-то я очень аккуратная, но когда собиралась в последний раз, перед отъездом на свадьбу к сестре, то устроила в комнате жуткий бардак. И теперь пожинала плоды своего страха перед куратором. А ведь он ни в какое сравнение не идет с тем, как я испугалась, когда нас увидел Дарис.
– С чародеями где успела встретиться? – немного удивился Маркиз.
– Это когда труп в сапогах опознавала в почтовой карете. Точнее, я его нашла, а сапоги были моего мужа, – объясняла я ничего не понимающему коту.
– Рея! Сядь! – рявкнул Маркиз. – А теперь рассказывай!
– Не могу, я ножницы ищу! – простонала в ответ.
– Под кроватью они, – подсказал кот.
Я нырнула в указанное место и вытащила ножницы, быстро чикнула по завязочке и оказалась на свободе. Дальше пошло веселее. Зимний плащ полетел в одну сторону, ботинки в другую, теплая кофта еще куда-то, и я, обув вязаные тапочки с помпонами, побежала на кухню к хозяйке за водой.
Захватив полный графин и пустой стакан, вернулась обратно в комнату. Поговорить хотелось очень, тем более выслушать совет от умного кота.
Рассказывала с самого начала, охлаждая себя водой. Чай для меня был слишком горячий. И так весь день в беготне и переживаниях.
Про карету и лишнего пассажира, про почти бессонную ночь с сестрой во время метели, про то, что маг был сонный и случайно выдал меня замуж за неизвестного мужчину, которым и был тот пассажир.
Про вторую свадьбу тоже рассказала и про развод. Маркиз внимательно слушал и то и дело фыркал от смеха. Смешно ему! У меня жизнь не пойми как складывается, а он смеется!
Потом начала про почтовую карету и труп в ней. Кот сначала слушал очень серьезно, и я уже представляла, что будет, когда дойду до выпавшего красного шейного платка. Предчувствия меня не обманули. Маркиз так фыркал, что чуть со стула не упал.
– Зато мне господин ди Рив пообещал этого мужа найти, чтобы я могла развестись! – победно сообщила я и гордо отвернулась.
– Уже и директор в курсе твоих похождений! – не унимался Маркиз.
– Но не это самое страшное, – мрачно произнесла я.
– Что еще ты натворила? – тут же вскинулся кот, весь во внимании.
– Господин Шортан считает, что я в него влюбилась и ту запись в тетрадке сама сделала, чтобы признаться ему, – почти закончила со своими приключениями я.
Почти, потому что остался еще эпизод в кабинете, где мы обнимались с куратором, и Дарис это увидел.
– Так скажи ему, что все это неправда! – веско произнес кот.
– Даже если он поверит, остальная Академия от известия, что у меня роман с Шортаном, будет в восторге! – мрачно предрекла я.
– Роман? У тебя роман с куратором? – строго спросил Маркиз.
– Что ты! Нет, конечно! Просто Дарис нас увидел в кабинете, когда куратор обнимал меня, – объяснила я.
– Он тебя обнимал, но у вас не роман. Что ж, я бы тоже так подумал, – вновь фыркнул кот.
– Маркиз! Ну как же ты не понимаешь?! – вскричала я возмущенно. – Нас Дарис  увидел!
– Это тот самый блондин, в которого ты тайно столько лет влюблена? – продолжал фыркать Маркиз.
– Да! Ты понимаешь, что он сейчас всей Академии расскажет, что увидел?! – простонала я в отчаянии.
– Положеньице, – протянул кот ученый. – И господин Шортан не сможет на тебе жениться, как порядочный мужчина, потому что ты уже замужем.
Кот снова фыркнул и снова чуть не рухнул со стула.
– Маркиз! – возмутилась я. – Не собираюсь я выходить замуж за куратора. Мне бы развестись, – мечтательно произнесла я.
– Всегда был уверен, что девушки мечтают замуж выйти, и только ты мечтаешь о разводе, – кот, видимо, решил меня добить окончательно.
Я надулась на своего мудрого советчика, который сегодня решил на мне оттачивать свое остроумие, а не помочь выйти из положения.
– Я тоже замуж хочу, только разведусь сначала, – буркнула я недовольно.
– Не расстраивайся. Ложись спать. Если чародей обещал твоего мужа найти, то обязательно найдет, – мурлыкнул примирительно Маркиз.
Умывшись и переодевшись, я улеглась спать. И тут почувствовала, что за весь день не съела ни крошки! Воды напилась к вечеру, а поесть не получилось. Дом уже спал, когда я направилась на кухню, освещая путь небольшим светлячком, чтобы случайно не загреметь и не перебудить всех.
Вкусные пирожки оказались на столе. Госпожа Ланц накрыла салфеткой свежую выпечку. Запах был аппетитный, и я потеряла бдительность и споткнулась обо что-то на полу. Грохот получился на весь дом. Ударялась я последовательно локтем о спинку стула, лбом о стол и приземлилась коленками на деревянный пол.
Я вспомнила старую истину о том, что на ночь есть вредно, которую подтверждали мои поспешно вздувающиеся синяки и шишка на лбу.
– Замужем всего ничего, а рог уже растет, – сонно прокомментировал Маркиз.
– Рея! Что случилось? – вбежала госпожа Ланц.
Кот фыркнул и вышел с таким видом, будто все происходящее его больше не интересует.
– Пирожков захотелось, и споткнулась, – виновато произнесла я и посмотрела на то, обо что споткнулась.
На полу, под ногами, лежала моя котомка с вещами, забытая в почтовой карете.
– А это откуда? – пораженно спросила я госпожу Ланц.
– Пассажир принес из кареты, в которой ты ехала. Сказал, что он – твой куратор, а это ты забыла. Я тебя на кухне дожидалась, чтобы отдать, а потом с пирожками закрутилась и забыла совсем, – покаянно говорила хозяйка, помогая мне подниматься с пола.
Локоть саднило, голова гудела, а колени болели и не сгибались.
Получается, пока я бегала по всему городу, господин Шортан принес мои вещи домой. Интересно, откуда он узнал мой адрес?
Есть перехотелось, ничего, стройнее буду, и с помощью госпожи Ланц я похромала в свою комнату. Когда улеглась на кровать, стала себя лечить магией. Тепло окутало со всех сторон, и вскоре я крепко уснула.

Приятно просыпаться утром и знать, что на улице зима и мороз трескучий, а у меня каникулы и никуда торопиться не надо.
– Вставай, соня! Там к тебе твой блондин пришел, – прыгнул ко мне на кровать Маркиз. – Хариш! – произнес пораженный кот и сел на попу.
– Что?! Дарис пришел? Ко мне? – я соскочила с кровати, где еще несколько секунд назад нежилась в коконе из магии, сотворенном ночью.
– В зеркало на себя посмотри, – посоветовал Маркиз.
На цыпочках я подбежала к зеркалу и потрясенно прошептала:
– Хариш кривоглазый!
– Точно, он самый и есть! – оценил мой внешний вид кот ученый.
– А-а-а! – в панике тихо застонала я. – Что же теперь делать?
– Ты какую магию на себя накладывала? – с усталой обреченностью в голосе спросил Маркиз.
– Как обычно, лечебную, согревающую, – отозвалась я, бесцельно бродя по комнате.
Из моих рук попеременно выпадали: шарф, пудреница с остатками порошка, домашняя туфля, потом сапог, юбка, зубная щетка и напоследок ножницы, которые я покрутила в руках в задумчивости. «Зачем я их взяла?» – озадаченно посмотрела на них и тоже уронила. Спасибо, не на ногу, проворная конечность успела убраться. Хорошо хоть, руки и ноги работали без команд моего мозга, потому что он как раз пребывал в панике.
В гостиной меня ждал Дарис, а я очень колоритно смотрелась с шишкой на лбу и с заплывшим глазом. Мне бы метлу в руки, и буду, как зомби из сказок.
– Хариш кривоглазый, твои проделки!
Я ругалась и пыталась одновременно почистить зубы, одеться и нанести на лицо пудру, чтобы скрыть синяк. Шишку можно замотать летним шарфом, сойдет за новую моду. Но делать несколько дел сразу чревато!
В ванной разбился пузырек с вонючей жидкостью. Даже не представляю, зачем госпожа Ланц его держала там. Вытирая разлитое, я, кажется, провонялась на всю жизнь. «Очень удачно. К внешнему виду добавить вонючий парфюм».
Катаклизм с каждой секундой накрывал меня все сильнее. Подлый Хариш полностью уничтожил мои надежды на доброе утро во время каникул.
Спустя каких-то полчаса я была готова. Одежда надета почти ровно и на нужное место, окна распахнуты на улицу, морозный ветер выдувал вонь. А я, по совету Маркиза, накинула на себя морок. Сделала я это, наверное, раза с десятого. Хотелось сотворить достойный морок, добавить себе аристократичности черт и увеличить разрез глаз. В итоге получилась длинноносая и узкоглазая личность непонятной половой принадлежности.
Маркиз строго приказал прекратить эксперименты с внешностью, иначе он за себя не отвечает, и посоветовал мороком замаскировать синяк и шишку.
Вот теперь дело пошло быстрее и лучше. Шишка исчезла, синяка как не бывало. Не идеально, но после утреннего ужаса сейчас на меня хоть смотреть можно было без содрогания.
– Красотка! – пророкотал Маркиз, оценивая результаты моих усилий.
Я бросила последний взгляд в зеркало и направилась в гостиную, где меня ожидал предмет моих снов и грез – Дарис. Красавец блондин и сейчас был хорош. Длинные красивые волосы ниспадали свободно чуть ниже плеч. Теплый бархатный строгий костюм подчеркивал ладную фигуру. Дарис стоял ко мне спиной, разглядывая картину, которую написал какой-то постоялец в счет долга за квартиру и теперь висевшую на стене.
Изображена была грудастая русалка на гребне волны. На мой взгляд, жуткая мазня, но мужчин привлекал сей морской пейзаж, а потому госпожа Ланц вздыхала, вытирая пыль с сомнительного произведения искусства, и оставляла на месте, несмотря на мои настойчивые просьбы убрать русалку.
Мое же внимание привлек Дарис, а вовсе не пейзаж перед ним, тем более я часто рассматривала грудастую фигуру и даже пару раз сравнивала с собой, причем проигрывала с каждым просмотром.
Широкие плечи парня и узкие бедра выделялись на фоне картины треугольником, а волосы… каждая девчонка тайком вздыхала, мечтая о такой красоте. При виде героя своих ночных снов я ощутила, как сердце куда-то громко ухнуло. Даже испугаться успела, что Дарис тоже услышал это и потому сразу же обернулся ко мне.
Он оглядел меня быстрым взглядом, видимо, сравнивал с русалкой. А мой организм начал устраивать мне сюрпризы. От взгляда красивых мужских глаз ноги стали тяжелыми, как гири, невозможно сделать и шагу, а вот сердце быстро подскочило куда-то к горлу и перекрыло доступ воздуха. Только я открыла рот, чтобы глотнуть кислорода, как голова отяжелела, а сердце снова ухнуло вниз, по ощущениям, в район пяток.
Всеми силами я старалась унять кульбиты организма и пропустила вопрос гостя.
– Отзовись! Или я не вовремя? – подошел ко мне Дарис и помахал ладонью перед лицом.
Как только до меня дошел смысл сказанного, я судорожно сглотнула и закивала, надеясь таким способом вытянуть из себя звуки. Потом осознала, что Дарис может не так понять мой ответ, и отрицательно замотала головой.
– С тобой все в порядке? – чуть озадаченно спросил парень.
– Зачем пришел? – выдохнула я самый главный вопрос, который меня мучил.
– Может быть, для начала поздороваемся?
– Да, конечно, – я протянула ему руку.
– Что ж ты так официально, будто мы с тобой не за одной партой сидим? – усмешка изогнула красивые губы.
«Так и не сидим», – чуть не ляпнула я, а Дарис вдруг приблизился и обнял меня, чмокнув в щеку.
– Какие у тебя экзотические духи! – невольно произнес парень, шарахаясь от меня.
А мне было уже все равно. Блондин поцеловал меня внезапно, но сердце снова попыталось сыграть со мной свою шутку, пришлось шикнуть на него.
– Так получилось, – промямлила я, вспоминая про вонючку из пузырька. – Ты же неожиданно пришел.
– Да ничего, – отмахнулся Дарис, но старался держаться теперь на расстоянии, – выветрится же когда-нибудь!
– Присаживайся, – предложила я ему.
– Я, собственно, на минутку, забежал узнать только. Ты решила, с кем будешь на выпускном балу? – спросил Дарис так, будто говорил о чем-то обычном, рядовом.
– Нет, – я постаралась скрыть вздох.
Сколько я мечтала о том, что в танце на выпускном балу меня будет кружить Дарис! Сколько раз представляла, как он подает мне руку, а я, мило улыбаясь, поднимаюсь ему навстречу и все нам аплодируют, как лучшей паре Академии. Мечты!
– Хочу сделать тебе предложение, – спокойно, но очень вкрадчиво произнес Дарис.
Отвечать я не стала, меня и так голос не очень слушался, так что лишь кивнула, предлагая говорить дальше. Хотя, наученная опытом, заранее присела.
– Приглашаю тебя на выпускной бал, мы будем парой, – таким же вкрадчивым голосом произнес Дарис.
Это я правильно сделала, что села заранее, потому что ноги ослабели совсем. Сбылась мечта идиотки – меня на выпускной бал пригласил Дарис! Причем он выбрал меня из всего нашего курса! И это несмотря на мой фантом на лице. Или благодаря ему.
– Я-а-а-а… – протянула, пытаясь совладать с голосом и согласиться.
– Ты на экзаменах признаешь за мной первенство по магическому поединку, а я… – сделал многозначительную паузу блондин, – никому не стану рассказывать про то, что увидел вчера в кабинете куратора Шортана.
Мне, в общем-то, и первой части хватило, чтобы согласиться, а уж все последующие!
– Согласна! – тут же воскликнула я.
Что может быть лучше? Пойти на выпускной с Дарисом, кружиться во всех танцах только с ним, отказаться от звания самой магически опасной студентки, и самое главное – о том, что меня видели рядом с куратором, никто в Академии не узнает! Как тут не согласиться на такое предложение?
– Собственно, мне пора, – направился к выходу Дарис.
Его визита в мой дом уже хватало с избытком, предложение было более чем щедрое, и все же душа просила большего.
– Ты еще придешь? – брякнула я, не подумав.
– Не знаю, – лениво произнес Дарис и покосился на русалку.
– Просто ты пришел так неожиданно, не хотелось бы… – чуть не сказала «одеваться впопыхах», но потом исправилась, – благоухать новым ароматом.
Поняла, что все равно сказала глупость, которая в последнее время так из меня и сыплется, и прикусила губу. Не хватает мне светской непосредственности общения.
– Встретимся после каникул на занятиях, моя милая, – забыв про мой специфический аромат, Дарис наклонился, быстро чмокнул меня в щеку и устремился на выход.
Он накинул теплый плащ, открыл дверь и исчез в клубах морозного воздуха, ворвавшихся в дом.
«Моя милая», – расплылась я в улыбке.
– Шантажист! – раздалось у моих ног.
– Что бы ты понимал! – фыркнула я на кота.
Направляясь в комнату, я почти танцевала от счастья. Несмотря на фантом на лице, день удался!

Глава 7

– Здравствуй, милая! – раздалось у меня за спиной.
Не приняв эти слова на свой счет, я спокойно продолжала идти среди остальных студентов. Каникулы закончились, наступил первый учебный день.
– Я так соскучился, – чьи-то руки обхватили меня за талию, увлекли к стене.
Моя спина прижалась к поверхности, и рядом с собой я увидела лицо Дариса. Я, конечно, была очень рада его видеть, но это не значит, что меня нужно неожиданно хватать. Каким-то чудом удалось не запустить в него боевой заряд, который уже непроизвольно собрался в ладонях.
Его красивое лицо склонялось ко мне все ближе, и я прошептала:
– Только без поцелуев!
– Как скажешь, милая, – прошептал совсем рядом с моими губами Дарис и отстранился.
Идти после таких слов было трудно. Мало того, что ноги не держали, так еще все встречные смотрели на меня и перешептывались. Как-то я себе проще представляла отказ от сомнительного звания «самая магически опасная студентка». И не ожидала, что о нас с Дарисом будут судачить.
Первая пара была, как вы понимаете, по математическим выкладкам магических воздействий. Даже здесь Хариш кривоглазый успел подсуетиться. Я робко заглянула в аудиторию и, только убедившись, что куратора Шортана нет, спокойно вошла. Дарис сидел на своем месте и приветливо махнул мне рукой.
– Милая, садись со мной! – раздалось над всей аудиторией, привлекая внимание.
Я бы предпочла сесть на свое привычное место, но Жарик, вечный спутник Дариса во всех проделках, который только что расположился рядом с блондином, быстро подхватил сумки и стремительно выскочил из-за стола.
Если я хочу танцевать с самым красивым парнем на выпускном, придется соблюдать договоренность. Я медленно потащилась на освободившееся место и плюхнулась на стул. Красавец блондин склонился надо мной и прошептал почти у моих губ:
– Я помню, без поцелуев.
Сердце обмерло, потом замерло, а потом, кажется, совсем забыло, как нужно работать. Вспомнило оно о своих обязанностях, лишь когда я услышала:
– Благословит нас Хранимая Дестиэль!
Куратор Люк Шортан вошел в аудиторию. Все студенты стали подниматься со стульев, приветствуя учителя, и лишь мы замерли в откровенной позе.
– Студенты Типар и Варас, вам нужны особые приглашения? – недовольно произнес куратор.
Только после этого Дарис перестал нависать надо мной и с ленцой и показной медлительностью поднялся. Я выпрыгнула из-за парты, словно Хариш из табакерки, и испуганным взглядом уставилась на куратора.
Господин Шортан оглядел студентов и произнес спокойно:
– Садитесь.
Я плюхнулась на свою скамью и поймала злорадный взгляд Дариса, он очень внимательно наблюдал за куратором, будто хотел понять, как тот воспринял наше «без поцелуев».
Куратор же был абсолютно спокоен и беспристрастен. Поставленным голосом он зачитывал план на последний семестр нашего выпуска, перечислял, кто еще не успел сдать планы своих дипломных. Напоминал сроки, даты и так далее. На этот счет я была спокойна, все вовремя сдано и что нужно приложено. Маркиз держал лапу на пульсе и меня контролировал, потому что я была занята сдачей сессий и написанием курсовых. Неоценимую помощь оказал мне кот ученый. Так что сейчас я посматривала свысока на однокурсников, которые хватались за головы, понимая, какой объем работы им предстоит сделать в ближайшем будущем.
Без стука вошел директор Академии и стал внимательно слушать, что нам вещал куратор Шортан. Ничего в этом удивительного не было – выпускной курс. Здесь остались последние, кто смог учиться все пять лет. Многие из-за малого уровня магии удовольствовались несколькими курсами обучения, что не только не возбранялось, но и давало знания для простой работы в королевстве.
Остались сильнейшие студенты, у кого магии было очень много. Вот мы могли претендовать на высокие посты при короле и даже, возможно, стать королевскими чародеями. Собственно, вся учеба в Академии и была направлена на то, чтобы одаренных магов научить пользоваться своей силой, дать теоретические знания, наработать практику применения заклинаний и таким образом подготовить для службы. Отсюда и такое название нашей Академии – кузница королевских чародеев.
Разумеется, на эту службу шли не все выпускники. Многих не брали чародеи, а у других были свои планы на жизнь, вот как у меня. Я старалась совладать со своей врожденной силой, научиться управлять ею и… выйти замуж. Как раз последнее уже успело сбыться, а остальное пока неясно. Могу сказать одно – быть королевским чародеем я точно не собиралась. И Маркиз сказал: «Женщин туда не берут!» – а его авторитетному мнению я доверяла.
– Планы такие, что на личную жизнь ничего не осталось, – обаятельно улыбаясь, сказал в тишине аудитории директор ди Рив. – Но с личной жизнью тоже надо разбираться.
При этом директор посмотрел на меня. Вроде вскользь, но те несколько секунд, когда он задержал на мне взгляд, сказали мне многое. «Неужели нашел моего мужа?» Ведь сапоги, по которым можно опознать мужа, оставались в его кабинете.
Сердце радостно застучало, и я заерзала на скамейке.
– Не бойся, – неправильно понял Дарис мое возбуждение. – Никто не знает, что у вас было с куратором в кабинете. А я тебя прикрою, как и обещал.
– Спасибо, – благодарно шепнула я своему будущему партнеру по выпускному вечеру.
Объяснять, что меня обрадовал намек господина директора про личную жизнь, я не стала.
– Хочу добавить к тому, что сказал вам куратор Шортан. В этом году на выпускные экзамены приедет Монсеньор, глава королевских чародеев. Он будет смотреть каждого студента и, возможно, возьмет к себе на службу кого-то из выпускников, – тон директора был очень серьезным.
Мои руки похолодели. Только этого мне не хватало, тут и так нервотрепка сплошная перед защитой диплома, а теперь еще и в чародеи могут забрать. Подумать о том, что служба эта – дело добровольное, я как-то не могла. Мне виделось, что все происходит, как в армии. Защитил диплом – нацепили маску, выдали коричневую одежду, и маршируй служить.
Представив, как я, путаясь в коричневом плаще, выслеживаю маньяка, я, наверное, побледнела настолько, что Дарис схватил мою руку и стал что-то шептать мне.
– Что? – непонимающе захлопала я глазами на парня, стараясь уловить смысл в шипящих звуках, которыми он пытался донести какую-то информацию.
– Я знал об этом. И твоя задача теперь сделать так, чтобы ты показала себя хуже, чем я, поняла? – затряс мою руку Дарис, стараясь добиться полного внимания.
– А зачем? – я снова в недоумении захлопала глазами, всеми фибрами души ощущая себя на промозглой и холодной улице выслеживающей крадущегося маньяка-убийцу.
Ого! Он уже убийца, не просто маньяк. Растет профессионализм моих подозреваемых.
– Чтобы я смог попасть на королевскую службу. Ведь если ты опять выиграешь, то тебя возьмут. Помнишь нашу договоренность? – он едва заметно кивнул в сторону куратора Шортана.
– Помню, – тут же закивала я.
Вот королевская служба меня точно не прельщала, а потому я готова отдать первенство Дарису, а потом танцевать с ним весь выпускной! Я даже глаза прикрыла от такой перспективы.
– Значит, все получится, – одарил меня доброй улыбкой Дарис.
– Студенка Варас и куратор Шортан, зайдите ко мне в кабинет после лекции, – произнес директор и спокойно вышел.
Я раскрыла рот от удивления и ошарашенно уставилась на куратора. Он что, директору сказал, что я влюблена в него? Потом перевела взгляд на Дариса.
– Я ничего не говорил! – тут же поклялся своей магией парень, и я ему поверила.
Остается выяснить, что знает господин директор и зачем вызвал нас обоих к себе?
Нужно ли говорить, что вся лекция у меня пролетела мимо ушей? Я даже конспектировала, потому что в тетрадке появились слова, написанные моим почерком. Вот только смысла я не запомнила и прочитать тоже сил не хватало. Все это время я упорно гоняла одну-единственную мысль: «Нашел директор моего мужа? И зачем мы понадобились с куратором в кабинете вместе?» Сделать какой-то логический вывод не получалось, а потому я плавала на лекции под голос куратора и что-то аккуратно писала в тетрадке.
– Я тебя провожу к кабинету директора и останусь за дверью. Свое слово всегда держу, – произнес Дарис.
Чем парень может мне помочь перед директором и куратором, я понятия не имела, но поддержка ведь лишней не бывает? А потому благодарно улыбнулась, и мы вместе отправились в сторону кабинета директора.
– Милая, давай свою сумку, я понесу, – произнес каким-то странным, неестественно-нежным тоном Дарис, когда мы проходили мимо куратора.
Ситуация была не та, чтобы возражать, потому я покорно позволила забрать вещи. Дарис шел позади меня, но почему-то мне показалось, что в спину смотрит очень внимательный взгляд серого волка.
У кабинета директора Дарис остался на «стрёме», как он мне сказал, чтобы, если что, сразу прийти на помощь. Уточнять, что с директором у нас есть общее дело – поимка моего неуловимого супруга, я не стала и уверенно распахнула дверь.
Отправившись на свое законное место в этом помещении, я услышала слова господина ди Рива:
– Рея, садись на стул, будешь поближе. Разговор будет по твоему… кх-м… делу.
Директор говорил очень серьезным тоном.
А у меня сердце понеслось вскачь. Я то краснела от радости, то бледнела от ужаса, что мужа еще не нашли, или нашли, а он… не захотел разводиться. Интересно, а развод на расстоянии возможен? Ну, чтобы сердитый мужчина, а у него есть повод на меня сердиться, не смог меня случайно придушить от радости во время развода. Я и то сердита на этот брак! Вышла замуж и теперь даже поцелуев не имею права себе представлять. Кисти рук печет так, что со всякими эротическими фантазиями я решила закончить… по крайней мере, до развода. А уж взрослый мужчина… Додумывать, что может чувствовать он, я не стала, потому как сама себя уже хотела придушить в темной подворотне. А почему в темной? А потому…
– Ты о чем так задумалась? – прервал мои умозаключения директор.
– А вы правы! Пусть лучше зарежет! Только чтобы в сердце и наверняка, – я высказала вслух господину ди Риву то, что крутилось в голове.
– Рея?! – опешил директор.
– Простите. Это я о муже своем подумала, как же он, наверное, зол на меня, – попыталась я оправдаться.
В самом деле, как я могла такое брякнуть?
– А почему ты думаешь, что он захочет разводиться с тобой? – усмехнулся директор, чем посеял в моей душе еще большую панику.
– Так я же хочу разводиться! – в сердцах воскликнула я.
– А вдруг ты ему приглянешься? – прищурился, как довольный Маркиз, ди Рив. – И он решит, что такая жена ему подойдет?
– Не-не-не! – замотала я головой.
Такую возможность я не рассматривала. Только этого мне не хватало! Я-то, наивная, думала, что моей единственной задачей будет найти мужа, а то, что он не захочет разводиться, в мои планы как-то не входило.
– И потом, зачем нормальному мужчине жена-маг, с которой постоянно что-то случается? – нашла я неоспоримый аргумент в пользу развода.
– У меня тоже жена-маг, да еще и оборотень, она из рода камышовых рысей. Так вот, можешь мне поверить, с ней тоже постоянно что-то приключается, – утешил меня директор.
– Так вы маг! И директор! – постаралась я как-то защититься.
– Может быть, твой муж – тоже маг? – подмигнул мне ди Рив.
– Вы его нашли? Вы знаете, кто он? – подалась я вперед и уставилась на директора жадным взглядом.
Он выдержал театральную паузу, вздохнул и произнес:
– Увы!
У меня вырвался вздох. Ну как так можно? У меня уже сложилось впечатление, что он нашел моего мужа, а тут такое разочарование!
– Но я передал твои сапоги… – продолжил директор.
– Они не мои, – буркнула я.
– Хорошо, нашего подозреваемого, – охотно согласился ди Рив. – Передал чародеям, объяснив, что владелец этой обуви сейчас находится в столице. Все правильно?
– Правильно, – вздохнула я, понимая всю обреченность этой надежды.
– Но, кроме тебя, его опознать никто не сможет. Поэтому, если тебе так уж необходимо развестись, как ты тут утверждаешь, ты должна отправиться в Астрею и помочь чародеям в опознании твоего мужа. Кстати, зачем? – неожиданно задал вопрос директор.
– Что зачем? – не поняла я.
– Разводиться тебе зачем, да еще так срочно? – пояснил ди Рив.
– Чтобы замуж выйти, – несколько недоуменно ответила я.
– О! Женщины и их логика! Искать мужа, чтобы развестись, чтобы после этого снова выйти замуж!
Я обиженно надулась. Можно подумать, мне этот брак был нужен и я сама стремилась провести обряд.
– В общем, я разговаривал с Монсеньором, и он пообещал найти твоего мужа, но ты нужна для опознания в Астрее.
Он сделал паузу.
– Что у тебя с дипломом?
– Почти написан, – честно ответила я.
Маркиз за этим очень строго следил, потому диплом действительно был почти дописан, скоро можно сдавать его на проверку куратору.
– Замечательно! Тогда, если еще не передумала разводиться, ты отправляешься в Астрею. Там встретишься с Монсеньором, и уже с ним будете искать преступника, то есть твоего мужа, – поправился директор.
– Разве меня отпустят? – с сомнением спросила я ди Рива.
– С кураторами я договорюсь. И потом, сейчас только начало сессии, ты же успеешь к защите диплома? – улыбнулся довольный директор.
– И даже раньше! То есть я постараюсь найти мужа раньше, чем будет защита диплома, – поспешно поправилась я.
– И развестись? – хитро прищурился ди Рив.
– И развестись! – кивнула я, подтверждая его слова.
– А вдруг он тебе понравится? Или у тебя уже есть кто на примете? – расспрашивал директор.
Ответить я не успела. Дверь открылась без стука, и вошел куратор Шортан. Надо же, а я уже забыла, что его тоже вызывали в кабинет.
– Господин директор! Рея Варас – моя невеста, и я собираюсь на ней жениться! – громко и торжественно произнес полуоборотень.
Мы с господином ди Ривом уставились на него и пытались осознать услышанное. Я была потрясена до глубины души, за директора не ручаюсь. Потому что он усмехнулся и подскочил из своего кресла.
– Люк! – вскричал донельзя довольный ди Рив. – Поздравляю! Наконец-то ты определился и нашел себе достойную невесту!
Я смотрела на куратора с раскрытым ртом и пыталась собраться с мыслями. Интуиция подсказывала, что это не последние новости, которые потрясут мой мир сегодня. Она оказалась права, кривоглазый Хариш старался испортить мою жизнь полностью.
Когда куратор Шортан вошел с таким заявлением в кабинет директора, дверь он не удосужился плотно прикрыть. В общем, все, что так громогласно возвестил полуоборотень, было прекрасно слышно в коридоре. А если учесть, что перемена еще не кончилась и студенты слонялись поблизости, то новость эта стала достоянием общественности.
– Рея – моя невеста! – ворвался в кабинет Дарис.
Чтоб меня пожрали могильные черви! Вот это я пользуюсь спросом у мужчин в последнее время! Два мужа и два жениха, готовых жениться. Может, во мне есть что-то, чего я раньше не замечала?
Директор с изумлением уставился на моего сокурсника, а куратор сделал несколько шагов ко мне и взял меня за руку. Я хлопала глазами на своего учителя и не могла поймать обратно челюсть.
– Это как понимать? – строго спросил директор, глядя на Дариса.
– Все очень просто! Мы недавно с Реей решили пожениться, – уверенно произнес сокурсник, подошел ко мне с другой стороны и взял за свободную руку.
Я почувствовала себя распятой. Руки в стороны, сама сижу на стуле, а в дверь просовываются головы любопытных студиозусов.
А я-то боялась, что весть о моем случайном замужестве расползется по Академии. Наивная! Теперь новость о том, что у меня сразу два жениха, станет сенсацией сезона. А если учесть личности претендентов на мою руку… О-о-о! Один – куратор, второй – лучший маг-студент и при этом красавчик! Все! Пакостей от студенток теперь не оберешься. Срочно в столицу, искать мужа, там будет спокойней, чем с нашей студенческой братией. Пусть даже мой муж окажется маньяком из темного переулка, готовым пырнуть меня ножом в сердце.
Кажется, кривоглазый Хариш добился своего, и я начинаю тихо сходить с ума.
– Рея? – донесся до меня вежливый голос ничего не понимающего директора.
– Мне бы… в столицу, – выдавила я и облизнула пересохшие губы.
Спас мое шаткое положение звонок на занятия.
– Типар, отправляйтесь на занятия! – приказал ди Рив.
– Я без Реи не пойду! – уперся первый красавец Академии.
Я подскочила, осознав, что звонок касается и меня.
– Рея и Люк, задержитесь! – прозвучал новый приказ ди Рива. – Типар, ступайте, опаздывать на лекции – неуважение к куратору!
Директор покачал головой. Дарису ничего не оставалось, как покинуть кабинет.
– Я рядом, за дверью, – шепнул мне Дарис и поцеловал в щечку.
Когда красивый блондин вышел, директор повернулся ко мне. Все, что я могла, – только умоляюще сложить руки перед собой. Оставалось еще оповестить всех о моем замужестве, и буду звездой выпуска! Самая магически опасная студентка, случайно вышедшая замуж и получившая двух женихов одновременно. «Хорошо, что я директору про второй брак и развод не рассказала», – мелькнула мысль.
Господин директор понял мое молчаливое послание, а потому ничего не сказал о моем замужестве.
– Люк, студентка Варас отправляется в Астрею к Монсеньору.
Мужчины внимательно посмотрели друг на друга. Создавалось ощущение, что они настолько давно знакомы, что им не требовались слова, чтобы общаться. Вот бы мне проникнуть в их мысли!
– Одна? – все, что спросил куратор.
– Хотел тебя попросить сопровождать Рею. Точнее, это Ева просила, чтобы я с тобой об этом поговорил, – мягко закончил свою просьбу директор.
– Как она? – так светло улыбнулся полуоборотень, что впервые, наверное, за все время я увидела в нем человека, а не волка.
Мужчины отошли в сторону. Новость, которую сообщал куратору господин ди Рив, я уже знала, а потому не вслушивалась в их разговор. Они обсуждали каких-то общих знакомых, говорили о событиях, им одним известных. Уйти из кабинета я не решилась, меня никто не отпускал, и я задумалась о своем.
– Значит, ты едешь с Реей и представляешь ее Монсеньору.
Я вздрогнула от фразы, в которой прозвучало мое имя, да еще в сочетании с Монсеньором.
– Ты уверен, что это необходимо? – с сомнением произнес мой куратор.
– Не хочешь побыть наедине с собственной невестой? – удивился директор.
Мы с куратором оба закашлялись. У меня перехватило дыхание от таких предположений, а куратор, видимо, уже тысячу раз пожалел, что связался со мной. Интересно, что его подвигло на такой поступок?
– Можно я пойду? А то у меня пара по магическим практикам, – жалобно попросилась я.
– Иди, – доброжелательно позволил ди Рив.
Я подскочила на месте, желая покинуть не очень гостеприимный кабинет, и помчалась к выходу. Но у самых дверей остановилась в нерешительности. Там затаился остальной мир студентов. Обернулась на мужчин, но они уже не обращали на меня внимания, потому робко потянула дверь на себя и быстро просунула голову в образовавшуюся щель. Мои благие намерения тихонько проверить чистоту горизонта потерпели крах.
Гулкое «бум» головами и дружное «ой! Хариш кривоглазый!» разоблачили мой стратегический маневр. Оказалось, Дарис сдержал слово и ждал меня. Но лишь только я робко приоткрыла дверь, мой однокурсник, любопытный, как и все студенты, постарался заглянуть внутрь. Я же в этот момент просовывала голову наружу. Наши лбы встретились с громким стуком, а потом мы быстро озвучили остальное.
– Студент Типар, что вы тут делаете? – крикнул директор.
– Ожидаю свою невесту! – с вызовом сообщил Дарис, убрав руку от ушибленного лба.
Я видела, как у него начала надуваться шишка, подозревая, что у меня такая же. Если у обычных людей о помолвке сообщает рисунок на запястьях, то у меня и моего «жениха» об этом свидетельствовали синие шишки на лбах.
– Пошли! – зашипела я на парня и, подхватив его под руку, поволокла от опасного, как оказалось, даже травмоопасного, кабинета директора.
Дверью я хлопнула изо всех сил. Физических. Честно! Никакой магии не применяла! Бабахнуло на всю Академию, аж штукатурка посыпалась.
– Что на тебя нашло? Зачем залез в кабинет? Про невесту чушь понес! – продолжала я шипеть на Дариса.
Кто-то открывал двери, видел меня и с флегматичным видом закрывал обратно. Нет, все-таки мне не избавиться от звания «самой магически опасной студентки».
– Мы же договаривались, что я тебя от куратора прикрываю. Так я свои договоренности всегда исполняю! – гордо выпятил грудь сокурсник.
– Обалдел? Вы же оба на всю Академию меня невестой назвали! Как я теперь учиться тут буду?! – я прибавила громкость и продолжала шипеть на любовь моих студенческих лет.
Как-то меркли его прекрасные глаза перед перспективой еще полгода отбиваться от подколок и нападок.
– Не волнуйся. Я все продумал. Сейчас я распущу слух, что отбил тебя у куратора, и ты будешь только моя невеста! – горделиво сообщил мне свои предложения Дарис.
Сперва я даже обрадовалась. Прекрасный выход! А почему бы нет? Пусть местные красотки от первого до последнего курса повырывают у себя локоны от досады. Пусть нас с Дарисом не связывают романтические отношения – увы, приходится это признать, – но деловые еще крепче будут. Хотя жаль, что только до конца обучения.
Но потом я вспомнила, что поеду в Астрею с куратором, и тихо застонала про себя. Вот за что меня Хариш кривоглазый так полюбил? Но Дарису о своей поездке я не сказала. Он сразу же начнет задавать вопросы, а мне отвечать на них не очень хотелось.
Вошли мы в аудиторию магических практик так же под ручку, причем именно я вела своего жениха. Но Дарис быстро перехватил инициативу, освободил локоть из моей смертельной хватки и крепко обнял меня за плечи. Я в ужасе смотрела на вытянувшиеся лица однокурсниц и на улыбающихся парней.
– Что здесь происходит? – спросила куратор Лисан.
– Мы с Реей были в кабинете директора, где сообщили, что собираемся пожениться, – громко объявил всем присутствующим Дарис.
Дружный вздох разочарования пробежался по женской половине аудитории. Я даже сжалась, предполагая, как возрастет уровень моего невезения в ближайшее время. Я только и надеялась на бегство в столицу в поисках мужа.
– Неожиданно! – вынесла вердикт куратор. – Ну что ж, причина уважительная. Займите свои места. И очень вас прошу, жених и невеста, учиться, а не любезничать… по крайней мере, на моих занятиях!
Мурашки пробежали от таких слов. А ведь теперь на нас будет сосредоточено повышенное внимание. Каждый куратор будет дополнительно спрашивать и гонять по теме, чтобы проконтролировать, чем заняты наши головы. Я, например, сейчас представляла себе все ужасы своего положения. Прозвенит звонок… и вот он прозвенел, как все неизбежное. И тогда я ударилась в панику из-за повышенного внимания однокурсников. Неприятностей у меня прибавилось, как будто до этого их было мало.
– А как же Шортан?
– Отбил?
– Зачем тебе эта замухрышка, которая одеваться не умеет?
– Куратор что сказал?
– А директор?
Вопросы посыпались на нас, как из куля конфеты – подхватывай любую и суй в рот, только конфеты эти оказались горькими. Дарис вел себя уверенно и самодовольно. Он спокойно отвечал на каверзные предположения.
– Куратору тут нечего ловить… У нас настоящие чувства… Рея настолько сильный маг, что ей не требуется рядиться, как мартышка, в разноцветные одежды, чтобы привлечь внимание, – говорил он.
С последним замечанием я была согласна. Действительно, со своими магическими способностями я настолько выделялась, что не заметить меня было просто невозможно.
– Поздравляю! – слышалось со всех сторон, и мне становилось не по себе от этих фальшивых слов.
– Студентку Варас куратор Шортан к себе в кабинет вызывает! – громогласно возвестил первокурсник. – Говорят, он на ней жениться собирается!
И его вихрастая голова скрылась в дверном проеме.
Кривоглазый Хариш! Вот за что я стала твоей любимицей? Не воровала, у сироток последнюю краюху хлеба не отбирала. Закончится этот день когда-нибудь?!
Оказалось, последнюю фразу я прокричала на всю аудиторию. Одногруппники присели в ожидании магической волны. Ученые, знают. Но я обошлась обычным человеческим негодованием. Фыркнула недовольно на перепуганных студентов и направилась к выходу. Близость диплома подействовала на меня или просто уже все надоело, не знаю. Но я решила, что лучше будет быстро разобраться с полуоборотнем и его заявлениями о нашей предполагаемой женитьбе.

Глава 8

Дверь в кабинет куратора я открыла чуть ли не ногой. Точнее, очень нагло, но за дверную ручку. Полуоборотень стоял у окна и задумчиво смотрел вдаль, сложив руки на груди.
– Ты пришла, – равнодушно произнес полуоборотень.
В последнее время мое появление и действия сопровождались таким количеством эмоций, что это безразличие окатило, словно холодная вода. Сразу вспомнилось, что передо мной не просто человек, сообщивший о нашей предполагаемой женитьбе, но полуоборотень, серый волк. Мурашки смело промаршировали под одеждой, напоминая, кто здесь главный.
– Вызывали, – кивнула я.
Конечно, сама бы я ни за что не решилась прийти, с учетом нашего последнего разговора в этом же кабинете. Мурашки дружно прошлись в обратном направлении, неймется им. Оглянулась опасливо на дверь, вдруг там опять голова Дариса торчит?
– Проходи, садись, – слишком спокойно произнес куратор.
Даже какая-то обреченность в голосе послышалась. Ничего, вот защита диплома пройдет, и он забудет свою магически опасную студентку.
Я робко присела на свободный стул и снова опасливо покосилась на дверь.
– Ты так его боишься? – спросил Шортан.
– Кого? – не поняла я.
– Типара, – кивнул на входную дверь куратор.
– Что вы! – затрясла я головой.
Сообщать, что влюблена в блондина с первого дня учебы, я не стала.
– Он же тебя шантажирует, – неожиданно заявил полуоборотень.
– С чего вы взяли? – я удивилась донельзя.
– Ты с ним стала встречаться и согласилась выйти замуж, потому что он видел нас в кабинете во время каникул, все неправильно понял, а теперь шантажирует тебя, – мрачно проговорил Шортан.
Я нервно сглотнула. О такой постановке вопроса я как-то не подумала.
– Так вот, я порядочный… э-э-э… полуоборотень и потому предлагаю тебе выйти за меня замуж, – глаза волка привычно вспыхнули зеленью.
Красиво как получилось! Вновь проснувшийся во мне любитель природы смотрел на это с восхищением. Черные пушистые ресницы обрамляли хищные темно-карие глаза со звериной переливчатой зеленью.
– Это значит «да»? – переспросил куратор, нарушая затянувшееся молчание.
– Нет! – выдохнула я.
Второй раз при живом муже я уже выходила замуж, и это было больно! Руки жгло похлеще, чем в жаровне с углями. Так что такие эксперименты, да еще для удовлетворения благородных порывов разных полуоборотней не для меня.
– Жаль, – резко произнес куратор и перевел взгляд в окно.
Его глаза перестали меня гипнотизировать, и я вздохнула спокойно.
– Мне директор в Астрею разрешил поехать, – осторожно произнесла я.
– Кстати, Элан не сказал, зачем мы едем, – вернул ко мне свое внимание полуоборотень.
– Мне нужно разыскать одного человека там, – я постаралась обтекаемо сообщить свою цель.
– Я обещал, что буду сопровождать, – серьезно произнес куратор.
Он не стал расспрашивать или отнекиваться, просто сказал о своем согласии, и все. Разговор стал напоминать беседу слепого с глухим, я чувствовала себя очень неудобно. Выяснять, чего так жаль куратору, я остереглась. Мнение об одной и той же ситуации у нас разное, а потому еще раз услышать что-то вроде того, что я в него влюблена и потому ему жаль, что отказалась быть его невестой… Кажется, в этом нет логики, но меня это не волновало. За сегодняшний, первый учебный день столько всего случилось, что единственным моим желанием было уйти как можно скорее домой.
– Я пойду? – робко спросила я и стала подниматься со стула.
– Нет, – посадили меня обратно.
Вежливо и вопросительно я посмотрела на мужчину. Ну, хорошо… невежливо, в упор уставилась во все глаза на своего куратора, ожидая новой подлянки. И она не замедлила случиться.
– Нужно договориться, когда выезжаем, – спокойно произнес полуоборотень.
– А мы вместе поедем? То есть я понимаю, что вместе. Я имела в виду – в одной карете? – Вспомнилась наша с ним поездка, когда я сладко спала в объятиях куратора на глазах всех пассажиров, и сразу же как-то расхотелось, чтобы меня сопровождали.
– В одной. Нас встретят на постоялом дворе, – не понял моих сомнений полуоборотень.
– Кто? – удивилась я.
– Нас сразу же представят Монсеньору, – пояснил Шортан.
Мурашки снова повторили марш-бросок по моей коже. Так сразу главному чародею королевства очень не хотелось показываться. На экзамене, через несколько месяцев, да еще стараясь сдать его не совсем хорошо, – это одно. А вот по личной рекомендации директора Академии, только приехав в столицу… В общем, перспективы не радовали. Но возражать я не решилась.
– Завтра в обед тебя устроит? – спросил полуоборотень.
Я закивала. Отвечать сил не было. Мне бы поскорей выпутаться из этого приключения и жить снова своей жизнью. Вспоминать о том, что и до этого случайного брака со мной постоянно происходили казусы, не хотелось. Наивный я человек, всегда надеялась, что как только очередной катаклизм рассосется, сразу же все будет тихо и складно, но каждый раз вляпывалась снова.
– Могу я идти? – в очередной раз спросила я.
– Иди. Занятия у тебя закончились? – вежливо поинтересовался куратор.
– Угу, – соврала я.
Была еще пара по теории и праву в магии. Но предмет нудный, казуистический и к моему диплому отношения не имеющий, потому после таких потрясений я могла с чистой совестью его прогулять.
– Тогда жди меня в холле, – приказал куратор.
Я лишь молча кивнула, не очень понимая, что еще между нами не решено.
Это я в кабинете куратора была такая покладистая и послушная, но стоило выйти за дверь, как неугомонная натура понесла меня навстречу новым приключениям. Вот чего бы мне не жить спокойно?
Нужно было забрать сумку с тетрадками у Дариса, который обещал их принести в аудиторию, еще до звонка на пару. Иначе придется топать домой без тетрадок, и тогда… не придется делать домашнее задание? Дарис принесет их мне домой? Оба предположения мне нравились, но умная мысль пришла только в тот момент, когда я влетела в класс.
Красивый блондин сидел в окружении поклонниц, как обычно. Я никогда не входила в его группу поддержки. Если учесть, что между нами был постоянный магический поединок и Дарис проигрывал, то в кругу его почитательниц мне делать было нечего. Обычно я не ревновала, но сейчас мне это не понравилось. Только что он говорил на всю аудиторию, что я его невеста, и тут вдруг любезничает с другими. Мое самолюбие заставило гордо вздернуть носик и важно прошествовать к своей сумке. Мои вещи стояли на парте и нисколько не смущали красавиц, старающихся привлечь внимание Дариса. Я дернула свою сумку из-под руки «жениха», закинула ее на плечо и отправилась на выход.
– Рея, ты куда? – раздался недоуменный вопрос блондина.
– Дарис, да пусть идет! Неужели тебе нравится ее унылость? – постаралась привлечь к себе внимание красавчика Виктория.
Девушка она была симпатичная и в силу собственных убеждений, что маги должны одеваться во все черное, постоянно носила одежду этого цвета. Вот и сейчас на ней было черное платье, черные сапожки, и даже сумки и тетрадки у нее были черными.
– Я бы с охотой осталась и любовалась только тобой, чтобы сдерживать природную веселость, но, увы, дела! – бросила я Виктории.
Нарочито медленно я вышла из класса под тяжелое молчание и громко хлопнула дверью. Звонок слился с буханьем двери, в конце коридора показался куратор теорий, и я резво побежала прочь. Коридоры проходные, пробегусь в другую сторону от выхода, сброшу двести граммов лишнего веса. Мотиваций у меня было много, и я мчалась, спасаясь бегством, в наивной надежде, что этот день закончился.
Но кривоглазый Хариш решил все по-другому. В тот самый момент, когда я расправила крылья свободы за спиной, меня перехватили чьи-то руки. А ведь до вешалки с моим пальто оставалось всего пять шагов! Тело мое задержали, а ноги продолжали бежать – и это была ошибка того, кто покусился на мою свободу. Потому что инерция моего движения увлекла нас обоих, и вешалка встретила двоих вместо одной невезучей меня. Петли на пальто со щелчками обрывались, и одежда осыпалась на лежащего поверх меня куратора Шортана, с тихим шорохом прикрывая живописную композицию.
Это же надо было не только самой влететь в вешалку, но еще и уронить своего учителя!
– Рея, тебе помочь? – раздался над нами голос Дариса.
Вот чтоб меня могильный червь пожрал! Это какое же должно быть везение, чтоб так удачно предстать перед красавчиком?
Блондин, не дождавшись ответа, стал разбирать пальто и извлекать два тела, при этом что-то приговаривая про удачливых и везучих. В этом вопросе я была с ним вполне солидарна. Поднявшись на ноги, мы с куратором стали отряхивать одежду. Делали мы это молча, только я обиженно сопела. В этот раз никакой вины за собой я не чувствовала, а потому старательно напустила на себя вид оскорбленной невинности. Протянула руку к своему пальто, и тут вновь случилось неожиданное. Мужчины выхватили его у меня и стали перетягивать друг у друга.
Сначала я молча ждала, что победит сильнейший, но потом стала опасаться за целостность одежды, которая стала потрескивать в мужских руках. Она не для этого была пошита! Я кинулась на защиту своего пальто.
– Отдайте! – я подошла ближе к соперникам.
– Пусть он отдаст, – потребовал Дарис, не сводя взгляда с куратора.
– Почему это я должен отдавать? – сказал тот и сильно дернул на себя. Ткань предупреждающе затрещала. – Студент Типар, отдайте чужое пальто!
– Оно не ваше! – парировал Дарис.
– И не твое! – не уступал куратор.
Несчастная одежда трещала и просила помощи у своей хозяйки. Мужчины немилосердно дергали мое пальто и не собирались уступать.
– Отдайте! – вновь потребовал Дарис.
– Пальто порвешь! – еще сильней дернул куратор.
– Прекратите оба! – заорала я.
Дергать они перестали, но пальто из рук не выпустили.
– Я хотел тебе помочь одеться, – оправдывался Дарис.
– Я иду провожать Рею домой, потому помогать надевать пальто буду я! – Куратор еще раз дернул, и пальто где-то треснуло по шву.
Это была последняя капля. Магия мгновенно сгустилась в ладонях, и красный боевой заряд разорвался между нами. Ударная волна прошлась по всему холлу. Дарис, привычный к таким проявлениям моего таланта, бросил пальто и прикрыл голову руками. Куратор, не ожидавший атаки, отлетел к стене незащищенным, за что и поплатился. Приложившись затылком о твердую поверхность, он взвыл волком от боли и на некоторое время отключился.
Я же, не в силах исправить то, что натворила, подхватила пальто, сунула руки в рукава и стремглав вылетела из здания Академии. Забег до моего дома был привычным. Уж сколько раз я ходила по этому пути, потому даже не заметила ничего по дороге.
В себя пришла, только когда за мной дверь входная захлопнулась. Я тяжело дышала, в родном, пострадавшем пальто было как-то непривычно и неудобно. «Порвали все-таки», – с досадой подумала я.
– Опять серый волк гнался? – мурлыкнул под ногами Маркиз.
– Я его об стену приложила. Дариса тоже, – я пыталась восстановить дыхание, потому говорила прерывисто.
– А почему пальто кверху ногами надела? – спросил кот ученый.
И только тогда я обратила внимание, что впопыхах засунула руки в рукава неправильно, из-за этого и было неудобно в пальто. Воротник на талии, полы вывернулись и свисали позади. Представляю, как от меня люди шарахались, пока домой бежала.
И ведь не сама так оделась, сподвигли меня. Что им от меня надо?
Пусть Дарис считает, что у нас сделка и он меня прикрывает от домогательств куратора. Это еще понять можно. Но что Шортану от меня нужно? Он сказал, что Дарис меня шантажирует и он хочет, как порядочный… кх-м… человек, жениться. Первый раз встречаюсь с такой ситуацией, когда согласны жениться, чтобы избавить от шантажа. Это понять невозможно! Мужской ум выше моего разумения.
Отвечать на вопросы кота, который тоже мужского пола, я не стала. Сердито сопя, сняла несчастное пальто, осмотрела на предмет повреждений и забрала его с собой в комнату. Придется зашить, причем сразу же, потому что завтра я выезжаю в столицу на поиски мужа.
Госпожа Ланц что-то готовила на кухне и приветливо махнула мне рукой, когда я проходила мимо. Маркиз, заинтересованный моим состоянием, важно прошествовал следом за мной.
На его сопение я решила не обращать внимания и демонстративно начала зашивать порванное пальто. Маркиз страдал от любопытства, вздыхал, ложился на лапы, снова поднимался, но я упорно не замечала намеков. Когда кот решился задать вопрос, зашла госпожа Ланц.
– Рея, к тебе пришли, – сказала моя хозяйка.
– Кто? – спросила я, а Маркиз безмолвно уставился на свою хозяйку.
– Твой куратор, – спокойно ответила госпожа Ланц и вышла из комнаты.
Мы с Маркизом переглянулись. Такого энтузиазма, как приход Дариса, куратор не вызвал, но пальто пришлось отложить в сторону. Я глубоко вздохнула.
– Чего вздыхаешь? – тут же поинтересовался кот ученый.
– Так надеялась, что день закончился, – ответила я своему компаньону.
– Я тоже пойду. Интересно же, зачем этот пришел, – сказал Маркиз.
Зачем приходил Дарис, кот ученый еще в прошлый раз сообщил, только меня это не радовало, и я с ним была не согласна. А странный визит куратора озадачил нас обоих.
Господин Шортан стоял спиной ко входу и рассматривал картину. Холст все еще висел на стене, развлекая постояльцев-мужчин. Сейчас изображенная на нем русалка сверкала всеми своими прелестями перед моим куратором.
– Господин Шортан? – немного опасливо обратилась я к полуоборотню.
Как-то на его визит в свой дом я не рассчитывала.
– Откуда у вас эта мазня? Где вы ее взяли? – негодующе вопросил куратор и обернулся ко мне.
Он не врал, его действительно возмущала прелестница-русалка, привлекающая своими формами мужское внимание. Я невольно посмотрела на него другими глазами.
Звякнул колокольчик при входе. Маркиз стремительно побежал к двери и внимательно принюхался к нижней щелке. После этого кот ученый сел с подозрительно довольной рожей.
– Привет! – сказал мне радостно Дарис, едва я раскрыла перед ним дверь, будто мы не расстались только что в Академии.
– Какой-то бесконечный кошмар, – выдохнула в сердцах я и присела на корточки.
– Ты не рада меня видеть? – спросил блондин.
– Очень рада! Что ты, проходи! – я поднялась и направилась в гостиную, указывая дорогу.
Дарис снял пальто и прошел вслед за мной. Куратор Шортан внимательным взглядом оглядел парня и сложил руки на груди, Дарис проделал то же самое.
– Надеюсь, вы не собираетесь здесь драться? – подозрительно посмотрела я на воинственно настроенных мужчин.
То, что они соперничали из-за меня, как-то не приходило в голову. Зато сразу стало жаль фамильного фарфора госпожи Ланц, расставленного по шкафам и полочкам в гостиной.
– Нет! – ответил куратор.
Я ему не поверила.
– Нет! – ответил Дарис и уставился на русалку.
Нарисованная прелестница призывно улыбалась и размахивала рукой, открывая пышное тело вплоть до рыбьего хвоста. Но что-то мне подсказывало, не рыбацкий интерес был у Дариса. Парню было трудно отвести взгляд от русалки, а потому он был несколько не с нами.
– Господин Шортан, вы что-то хотели? – вежливо спросила я куратора.
– Лишь уточнить. Ты согласна на завтра?
Полуоборотень как-то подозрительно посмотрел на Дариса.
Тот даже оторвался от созерцания прекрасной мазни и внимательно посмотрел на нас.
– Что завтра?
– Встречаемся у Храма, и дальше… – сделал многозначительную паузу куратор.
Все, что он имел в виду, – что постоялый двор находится рядом с Храмом. Но прозвучало очень двусмысленно.
– Какой Храм? – взревел Дарис.
Русалка была позабыта во всех смыслах, рыболовных в том числе, подозреваю, даже кулинарные из головы блондина выветрились.
– А-м-м… э-м-м-м, – начала я очень доходчиво объяснять.
– Обычный, который стоит на площади. Мы с Реей в обед там собираемся встречаться, – пояснил довольный куратор.
– Рея – моя невеста! – взревел блондин.
– Официально – моя! – пафосно ответил куратор.
Маркиз внимательно смотрел на мужчин, потом мурлыкнул только для меня:
– На кого ставишь?
Я на него шикнула и кинулась предотвращать назревающую драку. Но не успела. Пространство между мужчинами искрилось эмоциями. Каждый пытался доказать непонятно что.
Время как будто пошло медленней, и я увидела почти одновременные взмахи рук со сжатыми кулаками. Отметила про себя, что первым начал это движение Дарис, а полуоборотень быстро среагировал. Но перехватить их руки или задержать драку я не успела, движения стали тягучими, словно под водой.
Пока я преодолевала четыре шага, нас разделяющие, мужчины успели нанести по паре ударов. Когда я подбежала к ним, куратор и Дарис уже сцепились в рукопашной, молотя кулаками друг друга по лицу.
– Прекратить! Немедленно прекратить! – заорала я не своим голосом.
Мужчины обернулись на меня и нехотя разжали захваты. Отступили на шаг и, сердито сопя, стали отряхивать и поправлять одежду.
– Дети, право слово! – еще раз прикрикнула я на них.
– Он первый начал! – заносчиво кинулся на куратора Дарис.
– Это ты первый был! – повернулась я к нему лицом, прикрывая куратора.
– Вот именно! – раздалось за моей спиной.
На мои плечи легли руки куратора, а Дарис скрипнул зубами. Даже я услышала.
– Студент Типар, ступайте уже и не мешайте нам с невестой обсуждать планы на завтра, – строго произнес Шортан и повернул меня к себе.
Его взгляд знакомо сверкнул зеленым и заворожил меня, лицо мужчины стало наклоняться. Глаза, светящиеся звериной зеленью, очаровывали и заставляли восторженно замереть. Я смотрела и не могла оторваться. Было в них что-то зовущее, хотелось откликнуться и идти за этим волком.
Громкий хлопок входной двери разрушил все очарование момента. Я вздрогнула и моргнула, поняв, что вновь оказалась в объятиях куратора. Лицо куратора все еще было очень близко, но он не двигался, и звериная зелень пропала.
– Пустите! – стала вырываться я, и мне в тот же миг дали свободу.
Не могу сказать, что мне больше не понравилось – то, что меня держали сильные мужские руки, или то, что они меня отпустили. Непонятные и совсем новые чувства нахлынули на меня. Негодование на куратора за то, что второй раз позволил себе обнимать меня, и за то, что выпустил из своих рук. Недоумение из-за того, что он называл меня своей невестой, когда я точно знала, что невеста у него уже есть.
Вулкан чувств клокотал во мне, и я не представляла, как с ним справиться. Магия нашла самый простой выход, она все решила сама. Красные волны стали расходиться от меня, обволакивая все вокруг – Маркиза, куратора, все предметы мебели.
– Рея! – старался мягко говорить Шортан, но магии было все равно.
Мне нужно было куда-то сбросить эмоции сегодняшнего дня, и магия взялась за это дело основательно. Она выплескивалась из меня, набирая обороты. Вскоре вся комната засветилась красным, и куратор решительно прижал меня к себе, его губы накрыли мои.
Моя магия взорвалась, обжигая нас и полыхая красным огнем на всем. Но я этого не видела. Я упивалась поцелуем. Мужские губы требовательно и очень жадно целовали мои, руки держали крепко, не позволяя отстраниться или оказать сопротивление. Настырные, уверенные, почти жесткие губы заставили подчиниться и приоткрыть свои. Это был конец, конец всему. Магия вокруг бушевала и жгла все, чего касалась. Горела мебель, шторы, ковры, русалка на стене, а самое главное, горели мы. Я чувствовала, как магическое пламя охватило наши фигуры, и, прощаясь с жизнью, вкладывала душу в свой последний поцелуй.
Жадные поцелуи покрывали мое лицо, сквозь них прорывалось мое имя, а мне не хотелось прекращать это безумие, хотелось умереть такой прекрасной смертью, пусть даже от собственной магии.
– Рея, вернись, – все же дошел до меня требовательный шепот мужчины.
С трудом вынырнув из огненного круговорота, я возвращалась в сознание, понимая, что меня опять держит в объятиях полуоборотень, которого я боюсь до смерти. Именно он сейчас подарил мне поцелуй такой силы, что остановилась моя магия, готовая взорваться от возмущения последними событиями.
– Рея, – прошептал еще раз мужчина, и я наконец осознала все случившееся.
– Никогда! Слышите? Никогда не смейте больше так делать! – крикнула я в лицо куратору.
Вырвалась и побежала в свою комнату.
– Потому что ты меня любишь? – понеслось мне вслед.
В порыве негодования я развернулась в дверях и, сама от себя не ожидая такой смелости, выкрикнула:
– Потому что я вас боюсь!
Может быть, бежать – это стыдно, но сейчас для меня это было единственное спасение, благо, бежать недалеко. Поворот, вторая дверь. Плюхнулась на кровать, и магия послушно щелкнула задвижкой.
– Ну, и что это было? – растягивая слова, произнес Маркиз.
– Ты живой?! – подскочила я на кровати и схватила в охапку кота.
– Так я кот ученый, сразу понял, что пахнет жареным, – Маркиз был доволен, что я о нем беспокоюсь. – Ты свои руки видела?
– Хранимая Дестиэль, – потрясенно прошептала я. – А лицо? – всполошилась, увидев ожоги на кистях рук.
– Скажи спасибо твоему куратору, лицо целым осталось, – мурлыкнул Маркиз. – Пока тебя целовал, прикрыл собой. Ему сильней досталось.
Остаток этого дня был потрачен на залечивание ран душевных и физических. Маркиз, надев для солидности очки, в которых были не линзы, а простые стекла, читал вслух инструкцию, как составлять заклинания от ожогов. Я же старательно выполняла все и рассказывала о событиях прошедшего дня.
Маркиз фыркал, комментировал и диктовал дальше из учебника. Таким образом я узнала, что магические ожоги разделяются на четыре степени сложности, мой, несмотря на ощущения, относился к третьей, а вовсе не к четвертой или несуществующей пятой. И диктовалось мне соответствующее заклинание.
Маркиз прокомментировал историю с двумя женихами в кабинете директора. Эпитеты были обидные, но очень конструктивные. Оказывается, мне нужно было всем рассказать, кому и куда пойти, то бишь Дарису на лекции, а куратору Шортану примерно в том же направлении – выпить с директором за двойную помолвку и передать пламенный привет Еве ди Рив.
На мое ворчание, что я уже замужем, кот презрительно фыркнул и зачитал очередной абзац инструкции. Удивительно, но тон у кота нисколько не менялся, диктовал ли он заклинание или назидательно советовал выпить с директором.
Залечивание ран прошло, можно сказать, хорошо. Как-то не доводилось мне раньше заговаривать ожоги, потому училась на себе, а это болезненный процесс. Одно неверно произнесенное слово – и шипение сквозь зубы, и фырканье кота. Но через некоторое время ожоги затянулись, и я вновь увидела здоровые руки, потрясла ими в воздухе, чтобы удостовериться, что раны зажили на самом деле и это не иллюзия. Почему-то возвращаться в гостиную было страшно, но пришлось идти.
Разведка в виде Маркиза, отосланного вперед, чтобы сообщить о присутствии хозяйки, доложила, что путь свободен. Нужно было оценить масштаб разрушения и по возможности скрыть следы магического пожара.
Гостиная все еще мерцала красной магией. Пострадал в основном текстиль и русалка на стене. Шторы, накидку на диван, ковер и скатерть придется купить на свои деньги, а вот что делать с русалкой? Такое произведение мне больше ни разу не встречалось. Что я скажу госпоже Ланц? Я озадаченно смотрела на погубленную картину и радовалась в душе, что больше она не будет портить мне настроение по утрам, вгоняя в тоскливые раздумья о недостижимой красоте. Я имела в виду не ее рыбий хвост, которого из-за камня видно не было, а остальное, вполне себе хорошо просматриваемое.
– Кто же это ее испепелил? – раздался за моей спиной задумчивый голос хозяйки.
Ноги подкосились. Сейчас меня еще из квартиры выгонят за уничтожение русалки, привлекающей в этот дом не только мужские взоры, но и монетки в кошельках.
Кривоглазый Хариш точно приглядел меня для каких-то своих целей!
– Я, – покаялась, чуть помедлив.
Признаваться все равно придется, сейчас в доме никого, кроме меня, с такой магической силой нет, а потому трусливая мысль свалить все на Маркиза была задушена в зародыше.
– Деточка! – полезла обниматься госпожа Ланц. – Какое счастье!
Женщина, одетая в ночную сорочку до пят и чепчик, прижимала меня к себе от полноты чувств, слезы стояли в ее глазах. Я, конечно, знала, что госпожа Ланц меня любит, но не ожидала, что настолько.
– Какое счастье! – продолжала приговаривать она и всхлипывать.
– Вы на меня не сердитесь, что я подпалила русалку? – осторожно поинтересовалась я, не очень желая услышать, что меня тискают перед тем, как задушить за потерю имущества, приносящего прибыль.
– Какое там! – все же вытерла набежавшую слезу хозяйка. – У меня рука не поднималась отнести ее на мусорку, а тут сама Хранимая Дестиэль велела.
Я бы подумала скорее на кривоглазого Хариша, но спорить не стала. Меня вполне устраивало предположение хозяйки, а потому теперь меня интересовал вопрос об остальном сгоревшем имуществе. Спустя некоторое время госпожа Ланц все же обернулась и внимательно осмотрела сожженную гостиную, так сказать, лицо всего дома.
Я замерла в ожидании вердикта. Если с русалкой обошлось, то здесь мне так легко не отделаться.
– И чего мы стоим? Русалка свое отжила в этом доме, нужно порядок навести. Где наши тряпки, вода, ведра? – госпожа Ланц начала суетиться, но длинная рубашка мешала ей.
Женщина захлопотала, взмахнула пару раз тканью над тлеющим магическим огнем, поняла, что в ночном одеянии убираться неудобно и с этим нужно что-то делать, и отправилась к себе в комнату переодеваться. Мы с Маркизом переглянусь.
– Туши огонь, – приказал кот ученый.
Я чуть прикрыла глаза и стала собирать остатки магии обратно в себя. Та послушно отпускала свои жертвы – ковры, стулья, диван – и преданно возвращалась в ладони, приятно покалывая. Когда в гостиной не осталось ни всплеска, ни отсвета, на моих ладонях образовались огромные красные шары. Их мощности хватило бы, чтобы еще раз поджечь комнату.
– Что теперь? – я опасливо покосилась на дверь хозяйки, за которой слышалось шебуршание.
– На улицу, – подсказал кот, внимательно прислушиваясь к тому, что происходит за хозяйской дверью.
Быстрым шагом я направилась к выходу, не подумав, как буду открывать дверь, ведь ладони заняты взрывоопасной магией. Но Маркиз предусмотрел это и, подпрыгнув, нажал на ручку. Дверь бесшумно распахнулась, впустив мороз с улицы, а я вышла на крыльцо и сильно тряхнула руками, запуская красные шары вверх.
Мои заряды послушно взлетели в ночное небо и встретились на такой высоте, что могли представлять угрозу городу. Взрыв получился сильный, меня качнуло от ударной волны. Вот почему, даже собрав остаточную магию, я могу снова что-то взорвать? Например, город, где находится Академия королевских чародеев?
Но оказалось все гораздо хуже.
Красная магия была собрана в той гостиной, где мы целовались с куратором, а потому взрыв не просто осветил ночной город. На черном ясном небе магия нарисовала наши силуэты. Полуоборотень и я исступленно целовались. Причем не узнать нас было невозможно. Это были не просто изображения красных фигур, нет! Магия воссоздала полностью наши образы в цвете. Теперь даже те, кто меня не знал, могли запомнить мой облик, а куратор и так личность известная в этом городе, уже сколько лет преподает.
– Чтоб меня могильный червь пожрал! – рухнула я на заснеженную ступеньку.
Ноги меня не держали.
– Какая красота! – восторженно произнесла госпожа Ланц, найдя меня на пороге собственного дома.
С тем, что магия сделала это красиво, разукрасив всякими цветочками-розочками и все это на фоне взрывающихся фейерверков, спорить было трудно. Но как теперь с этим жить?!
– Ах! – растроганно вздохнул рядом со мной Маркиз.
Кот нацепил свои очки, и в стеклах отражались искры фейерверка. Морда кота при этом была умильная. Все бы ничего, но если бы там, на небе, была не я, и это не видел весь город!
– Какой хороший господин, – вздохнула вместе со своим питомцем госпожа Ланц, – он мне сразу понравился, когда еще твою сумку принес. Правильно, выходи за него. Вот что я тебе скажу! Представительный и очень положительный мужчина. Вон как тебе в любви признается! Ах!
Мы с котом переглянулись. А ведь это выход! Кто знает, что у полуоборотня нет магии? Вся Академия – пришел тут же ответ. Но меня такие мелочи уже не смущали.
– Вы думаете, можно принимать от него предложение? – ткнула я в безобразие, творящееся в ночном небе.
– Конечно! Очень представительный мужчина. И глаза такие… ласковые, – прижала руки к груди госпожа Ланц.
По поводу ласковости, когда он сверкал на меня звериной зеленью, я бы поспорила, но репутацию нужно спасать.
– Вот и директор ди Рив тоже его одобряет, – преподнесла я вольную трактовку сегодняшнего разговора в кабинете.
– Значит, не сомневайся! – кивнула добрая женщина. – И не стой на холоде. Заболеешь, не выпущу из дома!
Я оглянулась еще раз на свое творчество на ночном небосводе. Оно начало гаснуть и растворяться, как красное облачко. Скоро легкий ветерок его развеет и ничего не останется.
Главное сейчас, что госпожа Ланц уверена – представление устроил куратор, а потому все шишки пусть летят в его сторону, будто это он мне в любви признавался, так спасу свою репутацию. То, что у куратора есть невеста, меня уже мало волновало. Наверняка до нее даже не донесется отголосок того, что здесь сейчас произошло.
– Я подумаю, – очень серьезно кивнула я.
А Маркиз фыркнул и запрыгнул на стул, встряхивая лапами. Мне предстояло еще отмыть гостиную от пожара, устроенного моей магией.

Глава 9

Раннее пробуждение во второй день учебного полугодия всегда неприятно, особенно если накануне легла почти под утро, отмывая гостиную после магического пламени. Но Маркиза было не остановить, под одеялом не спрятаться, потому все же пришлось вставать. Я с надеждой прислушалась к себе, может, заболела после вчерашнего сидения на заснеженном крылечке? Но, увы, в этом мне тоже не повезло.
– Вставай, соня, – мурчал Маркиз, прохаживаясь по мне, спрятавшейся полностью под одеялом. – Ты сегодня собиралась в столицу ехать.
Последние слова послужили аргументом, заставившим меня вылезти из-под одеяла и открыть глаза.
– Пора собираться, – мурчал мне кот ученый, растягивая слова.
– Там же Шортан будет ждать, – простонала я и постаралась опять укрыться с головой.
– Вроде бы ты собиралась разводиться, – мурлыкнул еще один довод Маркиз.
Я застонала и накинула одеяло на лицо. Вставать совершенно не хотелось. А если представить, сколько народу видело вчерашнюю иллюстрацию поцелуя, то страшно встречаться с куратором. Мало того, что мы с ним целовались в нашей гостиной, так я еще показала это всему городу. Глубокий протяжный стон снова раздался из-под одеяла, и я окончательно отказалась вылезать. Что же меня так кривоглазый Хариш любит?
– Передумала разводиться? – сел мне на грудь Маркиз и постарался выцарапать из надежного пухового укрытия.
– Не передумала, – пробубнила я.
– Тогда пора вставать, а то твой куратор без тебя поедет в столицу, – еще одна попытка выцарапать из-под одеяла.
– Думаешь, уедет? – с надеждой спросила я кота.
– Куда он без тебя поедет? Это ты мужа собираешься искать, а ему зачем? – резонно заметил Маркиз.
– Мне же придется с ним сегодня встретиться, да еще после ночного представления, – откинув одеяло, пожаловалась я коту.
– Я тебе скажу больше, тебе еще с ним ехать и в Астрее общаться, пока ты будешь искать своего мужа, – разумно сказал кот и совсем вогнал меня в тоску.
– Не хочу его видеть, – не очень логично произнесла я.
– Все равно придется. Если останешься, вы встретитесь в Академии, но тогда на вас все будут смотреть, если уедешь, сможешь куратору объяснить, что у тебя случайно так с магией получилось. Но в обоих случаях тебе придется с ним поговорить и объясниться, – Маркиз спрыгнул с кровати на свой любимый стул и оттуда приводил мне свои разумные доводы.
– А третья возможность? – с надеждой спросила я.
– Это какая? – удивился кот ученый.
– Ну, может, он руку сломает или спал сегодня ночью, ничего не видел, и вообще… – моя фантазия бросалась из крайности в крайность.
– Мур-мур-мур, – качая головой, поддакивал Маркиз.
Как бы я ни старалась растянуть время сборов, оно тоже закончилось и пришла пора выходить из дома. Погода на улице стояла прекрасная. От мороза дыхание вырывалось затейливыми клубами пара, а искрящийся на солнце снег весело поскрипывал под ногами, приветствуя новый день и меня, спешащую к Храму на площади.
Вопреки моим ожиданиям, куратор никуда не провалился, рук и ног не переломал и даже в зимнюю спячку не залег, а стоял перед Храмом в условленном месте и притопывал от нетерпения.
Я тоже потопталась в нерешительности в конце улицы, но пришлось выходить из ненадежного укрытия. Ехать в столицу и искать мужа все же нужно было мне, и это уже верх неприличия – заставлять мерзнуть ни в чем не повинного куратора. Сначала опалить ночью мужчину, потом показать на весь город наш поцелуй, а теперь заставлять ждать на морозе! Я бы сама с собой после такого дружбу водить не стала, а куратор терпит! Да ему памятник при жизни надо ставить за одно только общение со мной.
С памятником разберемся чуть позже, а вот сейчас нужно подойти к Шортану и спокойно поздороваться.
– Господин Шортан, долго ждете? – подошла я и проговорила смущенно, но достаточно громко, чтобы меня было хорошо слышно.
Ответить полуоборотень не успел, к нам живо шагнул маг Храма и приветливо развел руки.
– Еще как долго, дорогая невестушка! Совсем жениха заморозила! Проходите, проходите в Храм! Я, как ночью в небе представление увидел, сразу же понял, будет сегодня свадьба! – все это было сказано веселым бодрым голосом.
Маг ухватил нас, оторопевших от такого напора, за локти и подталкивал к дверям Храма.
– Робкие влюбленные. Ах! Как же я вас понимаю. Но ничего, сейчас проведем обряд, и будете уже на законных основаниях целоваться, – с такими словами нас впихнули в двери, которые громко бухнули за нашими спинами.
– Только не это, – в ужасе я начала отступать.
– Это он сейчас о чем? – подозрительно посмотрел на меня Шортан.
– Вы что-то перепутали, – сказала я, стараясь выдать свой оскал за добродушную улыбку.
– Ничего я не перепутал, – возразил маг Храма. – Я очень хорошо рассмотрел вас на ночном небе.
Не спится же ему! Разглядел! И что теперь с этим делать? Судя по удивленному лицу полуоборотня, он о ночном происшествии ничего не знал. Как же тогда быть?
– На ночном? – серьезно спросил куратор, будто уточняя.
– Конечно, на ночном. Небо было такое звездное, – мечтательно произнес маг, – а вы такие милые. Я так своей жене и сказал – утром придут к Храму. А тут смотрю, жених стоит, топчется, переживает. Ну, думаю, подходить не буду, надо подождать. А потом невеста крадется, и так перебежками, перебежками, будто не до конца решила замуж выходить. А у меня глаз-то наметанный, сразу пару определяю. Так что, молодые люди, проходим к алтарю, и магия Храма вас соединит!
Шортан внимательно осмотрел меня, будто примерялся. А что, собственно? Еще вчера в кабинете директора заявил, что я его невеста, правда, сам-то он предложений никаких не делал, и потом говорил, будто это он специально, чтобы от шантажа Дариса меня избавить. Но это же не значит, что я не гожусь в невесты!
Хотя, с другой стороны… и правда не гожусь. Я еще развестись не успела.
– Это у моей студентки Варас задание было. Визуализация чувственных идей. Вот она и старалась, – строго произнес куратор, обернувшись к магу Храма.
Я выдохнула и тут же встревожилась. Это он о чем?
– Вы хотите сказать, что девушка сама себе нафантазировала и в ночном небе на весь город показала? – удивился мужчина и осуждающе посмотрел на меня.
Все! От моей репутации остались одни ошметки.
– Нет, разумеется! – все так же строго произнес Шортан. – Это был научный опыт, в котором практиковалась моя студентка. Я ей сам предложил такой вариант, как наиболее удобный.
Я смотрела расширенными от удивления глазами на мужчину, который все это говорил, судя по всему, даже представления не имея, что вчера было на ночном небе.
– Это как? То, что целовались на ночном небе вы оба, означает… – не закончил фразу озадаченный маг Храма.
– Совершенно верно! Практическое задание, которое было выдано студентке Варас вчера на лекциях.
Полуоборотень при последних словах подхватил меня за руку и быстро направился к выходу.
– Так что? Свадьбы не будет? – спросил нам вслед растерянный мужчина.
– Нет! – хором ответили мы с куратором.
Снова тяжелая дверь бухнула за нашими спинами, на этот раз оставляя на морозном воздухе улицы. Яркий свет заставил прищуриться и смотреть под ноги.
– Так что было сегодня ночью на звездном небе? – спросил мой учитель и, продолжая держать за руку, повел меня к постоялому двору.
– Вы же слышали, – смутилась я окончательно.
Мужчина благородно кинулся спасать мою репутацию, даже не зная, что я там такое показывала. А я вчера его магией обожгла. Ведь Маркиз сказал, что куратору сильнее досталось.
– Рея! – тряхнул меня за руку Шортан. – Что ты еще учудила вчера, после того, как я ушел?
– В гостиной убиралась, – невинным голосом сообщила я.
– И потому весь город видел, как ты с кем-то целовалась? – строго расспрашивал меня куратор.
Мы как раз подошли к постоялому двору, но мне было все равно. Я вспыхнула от негодования. Между прочим, это не я вчера бросилась целовать куратора, а он меня. Учесть, что этим поступком он спасал меня от магического пламени, мой возмущенный разум не успел, и я, обернувшись к Шортану и пылая праведным гневом, выкрикнула очень громко:
– Я вчера только с вами целовалась!
– Правильно! Пусть теперь женится!
– Как целоваться, так все горазды, а жениться!..
– Веди его в Храм, он тут недалеко!
Услышав голоса поддержки, я растерянно оглянулась. Вокруг нас стояли люди, ожидающие отправления почтовой кареты. Женщины смотрели с азартом и сочувственно, мужчины хитро посмеивались, не встревая в рассуждения своих спутниц.
«Только не в Храм», – мелькнула перепуганная мысль. Мне второго замужества, когда магия жгла руки, вполне хватило.
– А мы только оттуда, – широко улыбнулся всем любопытным вокруг полуоборотень.
– Вот! Молодец мужик! С первых же минут показывает, кто хозяин в семье!
– Правильно! Ты ей допрос устрой, с кем она еще встречалась!
– Молодожены! – радостно воскликнули женские голоса.
– Это надо обмыть! – поддержали мужчины.
Я попыталась возразить, но куратор сильно прижал меня спиной к своей груди, обнял, наклонился к уху и шепнул:
– Хочешь им объяснять, с кем целовалась на звездном небе и почему?
Я мотнула головой, чудом не заехав макушкой в подбородок Шортану, полуоборотень вовремя успел отстраниться.
– Тогда улыбаемся и спокойно со всем соглашаемся, садимся в карету и едем в столицу, – тихо прошептал мне мужчина в то же ухо.
Я судорожно кивнула, но улыбнуться не забыла.
– Вот и помирились, – вздохнула полноватая женщина, сложив руки на груди.
– Так дело молодое, добровольное. Сейчас поссорились, зато потом слаще мириться будет, – толкнул в бок сердечную женщину стоящий рядом мужчина. – Помнишь, как мы с тобой? Ух, ураган будто пронесся, а потом как целовались?
– Ой, ну тебя, – отмахнулась женщина и зарделась.
Хотя, может быть, во всем виноват крепчавший мороз. Лошади фыркали, поглядывали на задерживающихся пассажиров, непонятно что с таким жаром обсуждающих, и переминались с ноги на ногу, готовые отправиться в путь.
– Что вы тут топчетесь? Почему еще не расселись? – врезался в пересуды строгий голос.
Мужик был одет теплее всех остальных, смотрел грозно и вид имел командирский.
– Молодожены у нас, – кто-то из толпы радостно сообщил кучеру.
– Которые? – он оглядел пассажиров и остановил взгляд на нас. – Слушай сюда! От кареты не отходить и не теряться. Обниматься можно только на постоялом дворе, и чтоб без поцелуев тут!
Приказы отдавались так, что ослушаться было невозможно.
– Я даже не собираюсь! – с готовностью отозвалась я.
– Я вообще-то ему говорю, – зыркнул на куратора кучер. – Ты меня понял? Отстанешь от кареты, сам дорогу будешь искать.
– Да не будем мы целоваться! – возмутилась я, стараясь выпутаться из крепких объятий Шортана.
– Все так говорят, – махнул на нас мужик рукой с зажатым кнутом, – а потом только эти парочки и вылавливаем на постоялых дворах. То в комнате закрылись, то на сеновале макушки виднеются.
Последние слова кучер договаривал, направляясь к козлам.
– Так дело молодое, добровольное! – весело прокомментировал тот же мужчина, что делал намеки своей жене.
– Потому и предупреждаю! Метель надвигается. Вы еще не сели? – грозно рыкнул на всех нас кучер, и в узких дверцах кареты образовались суета и давка.
Как-то неожиданно все забыли, что мы молодожены, и старались залезть первыми, отпихивая нас в сторону. Но мы все же заняли свои места, протянув деньги за проезд хозяину постоялого двора. Мужчина меня узнал. Еще бы, я, наверное, запомнилась всем, кто тогда присутствовал при обыске кареты с сапогами.

Город давно остался позади. Пассажиры успели рассовать под лавки свои котомки, корзинки, свертки, попутно поругиваясь, поделили свободные места, после этого познакомились, пожелали друг другу доброго пути. И долго сидели молча, лишь иногда покрякивая на выбоинах, которые даже на заметенной дороге имелись.
Снежный день катился вместе с нами, только направления у нас были разными. Он старался закончиться, а мы – доехать до столицы, где каждого ждали дела.
Прогноз кучера про метель не оправдался. Снег все же пошел, но он был тихий, обволакивающий. Через окно кареты косо летящие пушистые хлопья смотрелись очень нарядно.
– Снег все идет и идет, – буркнула какая-то женщина, – совсем дорогу завалит.
Ее угрюмый тон испортил мне настроение. Мне как раз очень нравилось, что идет снег, в душе поселилось ощущение праздника, а тут вдруг… Я хмуро посмотрела на женщину.
– Ну что вы! Посмотрите, какая красота! – воодушевленно ответил ей господин Шортан. – Это не метель, которая колючей крупой засыпает едва заметную дорогу, а красивые, пушистые снежинки. Летом мы дуем на одуванчики, вспоминая об этом чуде природы, тоскуя о нем.
Я повернулась и с удивлением посмотрела на него. Никогда бы не подумала, что злой и страшный серый волк может так воспринимать природу. Хотя он все же зверь, ему она должна быть близка.
– Молодежь, – проговорила недовольная женщина, качая головой.
– Молодость – единственный недостаток, который проходит со временем, – ответил ей, улыбаясь, куратор.
– А как же тогда «молод душой»? – вклинился в разговор мужчина, сидевший напротив.
– Лучше старик с молодой душой, чем юнец с душой старика. Первому даже в старости есть к чему стремиться, у него есть желания, он строит планы, а второй, едва начав жить, уже ничего не хочет, – все так же улыбаясь, ответил ему полуоборотень. – А у нас с вами всегда есть выбор, как прожить свою жизнь. Идти, улыбаясь каждому событию, или ворчать, получая дары, что преподносит нам Хранимая Дестиэль.
Пассажиры в карете задвигались, зашумели, стали покашливать.
– Я вам расскажу одну историю, – добродушно улыбаясь, проговорил Шортан, обведя взглядом пассажиров.
Убедившись, что все внимание приковано к нему, он начал свой рассказ.
– Один мужчина всю свою жизнь просил Хранимую Дестиэль помочь выиграть в лотерею. Каждый день возносил молитвы утром и вечером. Представ в свой черед в светлых чертогах богини, он с укором сказал ей: «Хранимая Дестиэль, каждый день я просил, чтобы ты помогла мне выиграть в лотерею, но я так ни разу не смог этого сделать!»
В глазах Шортана блеснул задор, он сделал паузу и оглядел заинтересовавшихся попутчиков. Понятно, что никто не сомневался в мудрости Хранимой Дестиэль, но ситуация была достаточно острая.
– «Я бы могла тебе помочь, если бы ты купил хоть один билет», – был достойный ответ богини, – закончил свой рассказ куратор. – Нужно радоваться любой мелочи в своей жизни, любить ее, открываться навстречу любой возможности. И если о чем-то просишь Хранимую Дестиэль, то нужно с благодарностью принимать все, что она тебе дает.
– Так вы познакомились со своей невестой? – поинтересовалась маленькая девочка, зажатая между родителями.
Куратор от неожиданности поперхнулся и закашлялся. Я постучала его по спине, чтобы помочь.
– Примерно, – немного переведя дух, ответил девочке Шортан.
– Вы попросили Хранимую Дестиэль, чтобы она вам подарила невесту, и вы ее встретили? – задала следующий вопрос любопытная малышка. – А как это было? Как вы встретились и поняли, что она – ваша невеста?
Вопросы из девочки сыпались, как горох из порванного куля. Отскакивали от каждого пассажира и летели дальше, пробуждая любопытство в глазах. А чем еще заниматься в дороге? Самое время обсудить жизнь соседа, помочь советом, которого никто не спрашивал.
Господин Шортан оглянулся на меня, поймал мой всполошенный взгляд, убедился, что студентка, готовая на экзаменах проявлять чудеса сообразительности, сейчас лишена ее начисто, понял, что отдуваться ему придется одному, вздохнул и начал красиво врать о нашей встрече.
– Встретились мы на экзаменах в Академии. Шел уже шестой час первого дня приема. Он самый тяжелый, нужно посмотреть всех желающих и определить, кто сможет учиться в Академии королевских чародеев, а кто может возвращаться домой, – начал свой рассказ куратор.
Помню я тот день, подскочила еще до рассвета, кусок в горло не лез. Госпожа Ланц пыталась меня накормить, но только чай смогла заставить выпить. Руки дрожали, а голос еще сильнее. В самой Академии желающих поступить было столько, что шагнуть некуда. Я как-то протиснулась между спинами и получила свой жетон с номером.
Сколько тряслась в облюбованном уголке – не помню. Маркиз со мной еще не разговаривал, подсказать и успокоить не мог. Потому боялась я всего, начиная с того, что могу потерять магию, и заканчивая тем, что могу разнести Академию. Еще пальцем в стены потыкала, проверяя надежность материала, из которого ее построили. Легкая дрожь отдалась в пальцы, и я успокоилась – строили с помощью магии, и сил было вложено немало, так что даже при моей способности влипать в истории, этот пункт мог меня не волновать. Но уверенности в этом не было никакой.
– И вот когда я отправил не помню какого по счету богатого, но абсолютно бесталанного абитуриента домой, отказываясь от его щедрых посулов, вошла она, – куратор посмотрел на меня, и его глаза знакомо сверкнули звериной зеленью.
– А что я? – привычно отозвалась на его слова, будто меня в чем-то обвиняли, а мне нужно оправдываться, а ужас как не хочется.
– Вокруг ее волос было зарево из магии, – продолжил рассказ куратор, – как солнышко.
Это сейчас звучит красиво, а на самом деле я настолько переволновалась, что вся искрилась магией. Но я этого не знала и предположить, что произойдет в кабинете приемной комиссии, не могла.
– Такая же красивая? – спросила любопытная девочка.
– Такая же пламенная, – внес поправку куратор.
– Ну, я же не специально! – протянула я душераздирающе.
Кажется, эти слова стали моим девизом на все время обучения в Академии. Магия уже давно была взбаламучена моим взволнованным состоянием и готова к действию. Не знаю, у кого как, но лично у меня в напряженных ситуациях сила моментально вспыхивает. Вот и тогда, едва я зашла в зал, где находилась приемная комиссия, кураторы замерли. Я же, не подозревая причины этого, подошла к столу и взяла билет, оставив красный заряд. Откуда я могла знать, что он взорвется и подожжет и стол, и билеты? Кураторы успели поставить щиты на себя, то есть те, кто владел магией, а так как господин Шортан ею не владел, то его одежда вспыхнула вместе со всем остальным.
Огненный шар был не очень мощный, а потому сгорела лишь документация приемной комиссии и… мантия господина Шортана, точнее, ее верхняя часть, а так как нижней части держаться было не на чем, то она соскользнула, когда куратор подскочил от возмущения. И он остался перед всеми в одном исподнем. Кстати, я тогда заметила, что расцветочка такая веселенькая – зеленое поле и собачки серые бегают. Это я потом узнала, что куратор – волк. Естественно, я кинулась тушить все, что горело, добавляя огоньку по ходу дела.
– Девушка просто поразила всю комиссию своим огненным темпераментом, – обтекаемо обрисовал ту ситуацию учитель.
Вот что значит несколько лет преподавания! Даже сейчас нашел нужные слова, чтобы выразить пережитые тогда эмоции. Я бы так никогда не смогла!
В тот момент я была уверена, что меня сейчас пинками из Академии погонят, еще и приговаривать будут: «Будешь знать, как кураторов поджигать!» – а потому старалась и тушила мое же собственное пламя.
– Девушка! Девушка! – слышалось со всех сторон, потому что я тут тушила, а там поджигала.
– Окно! Откройте кто-нибудь окно! – попросил женский голос.
Естественно, первой к окну подбежала я. Магическое пламя выбило не только раму, но и стекло, вставленное в дерево, оплавило.
– Пожар! Пожар! – заорал сторож и засвистел в свисток, собаки начали заполошно лаять.
Тревога поднялась на всю Академию.
– Девушка, как ваше имя?! – прогремело надо мной.
Услышав командирский голос, я присела со страху.
– Рея Варас, – едва слышно булькнула в ответ.
– Рея Варас, прекратите разрушать Академию и ничего!.. Слышите? Ничего! Не делайте! Отойдите вон в тот угол и стойте смирно, пока мы будем тушить все после вас.
Ослушаться такого грозного окрика я не могла.
Маги, понявшие, что я больше ничего не добавлю к уже сотворенному, очень быстро затушили магический огонь и дали отбой сторожу, который успел закинуть пожарный шлаг в окно, не надеясь на учителей, и повернул вентиль, обдав комиссию струей ржавой ледяной воды. А какая еще может быть в пожарных бочках, наполнявшихся раз в три месяца?
Я грустно смотрела на мокрых магов, они сердито поглядывали на меня. Но они все равно считали себя в выигрыше по сравнению с господином Шортаном, который, в одних симпатичных таких трусах, пытался придумать, чем прикрыться. Дело в том, что всю материю, включая занавески, скатерть и прочее, я успела спалить. Но идти осенью по городу в таком виде ему не хотелось. Вопрос был решен, когда куратор обернулся волком и уселся на стол, подпаленный, но сухой, в отличие от пола, где хлюпали жижа и сажа. Чистоплотный зверь, ничего не скажешь.
Именно тогда в моей душе навсегда поселился священный ужас перед раздетым мною, а потом обратившимся в волка куратором Шортаном. Мне всегда казалось, что после очередной моей неудачи он обернется серым волком и съест непутевую студентку… Чтоб больше не мучиться с ней.
– Вы меня выгоняете? – обреченно спросила я приемную комиссию.
По лицам магов я поняла, что самое горячее их желание – не видеть меня больше никогда!
– Нет, почему же? – послышался совершенно нелогичный ответ строгого мужчины, оказавшегося впоследствии директором многострадальной Академии королевских чародеев. – Тебя без знаний отпускать опасно. Так что ты принята, и мы возьмемся за тебя особо! Люк, присмотри за ней. Рея Варас будет на твоем курсе. Девушка способная, но оставлять ее без присмотра нельзя!
Так меня приняли в Академию королевских чародеев. А потом я влюбилась в Дариса, и начались все эти неприятности с магическим поединком.
– Это правда? – с придыханием спросила меня любопытная девочка.
Я испуганно оглянулась на заинтересованные лица попутчиков. Что правда? Она о чем? Погрузившись в воспоминания, я напрочь отключилась от реальности и сейчас не понимала, что должна подтвердить. Посмотрела на куратора и поймала взгляд с хитринкой. Это что он там обо мне такое рассказал?
– Нет! – решила я внести ясность. – Он меня сам поцеловал. А я совсем не собиралась!
Народ ахнул. В глазах куратора блеснуло осуждение, мужчина быстро ко мне наклонился, даже сообразить не успела зачем, и поцеловал, крепко обхватив рукой за талию. Особо сопротивляться я не могла, нас же считали женихом и невестой, но ладонями уперлась ему в грудь и попыталась незаметно отпихнуть очень активного выражающего свои чувства «жениха».
Поцелуй, конечно, был нежным и приятным, но кроме неловкости и знакомого чувства, что я опять сотворила что-то не то, не вызывал. Вот спрашивается, с чего вдруг мне сейчас целоваться с собственным учителем? Тем более я только что вспоминала, как спалила на нем всю одежду на вступительных экзаменах!
– Прекратите целоваться, – возмущенно прошептала я ему, едва он освободил мои губы.
– Напоминаю, мы молодожены. Нам положено, – тоже едва слышно ответил он строгим тоном, будто учитель что-то пояснял неразумной студентке.
– Кучер запретил, – прошипела я недовольно.
– Дело ж молодое, добровольное! – послышался знакомый мужской голос. – Поссорились – помирились.
А мы ссорились? Что происходит? Что им такое рассказал куратор, что мои слова о поцелуе могли прозвучать так, будто мы поссорились? Я внимательно оглянулась на пассажиров, которые старались удержать улыбки под маской серьезности и на нас не смотреть.
– А вы, дядя, говорили, что ваша жена не хочет целоваться, – произнесла заинтересованно девочка.
– Что ему, первому, что ли, попалась строптивая жена? – пробасил мужской голос.
– У вас, мужчин, только одни поцелуи на уме, а нам нужно внимание, – поучающим тоном проговорила какая-то женщина.
– Внимание, сейчас будет поцелуй! – довольно пробасил тот же мужской голос, чем вызвал бурю смеха в карете.
А мужчина и правда прижал свою жену и поцеловал. И ведь зарделась женщина от удовольствия. Эх, мне бы так! А то о поцелуях Дариса мечтать даже нельзя, все руки обожжет, а вот с куратором, которого боюсь до самых косточек, уже второй раз целуюсь вынужденно. Вот что значит, никаких чувств к нему не испытываю, но легенду приходится поддерживать, чтобы нас обманщиками не посчитали.
Ой, Маркиз же говорил, что куратору больше моего досталось, надо бы его поблагодарить и спросить, как он вылечился без магии. Опустила взгляд на его руки и увидела, что он в перчатках, хотя в карете тепло. Здесь стояли две крытые жаровни с горящими углями, да пассажиры надышали. Мне стало жалко куратора. Ведь он старается, выпутывает меня из каждой переделки, а я даже не поблагодарила за помощь. Я протянула руку и взяла его ладонь в свою, при этом, не подумав, сжала от полноты чувств, и услышала про Хариша и глупых студенток сквозь плотно стиснутые зубы. Поняв, что снова заставила полуоборотня страдать от ожогов, я решила смириться со своей судьбой, убрала руки, откинулась на спинку жесткой скамейки и прикрыла глаза. Думаю, будет лучше, если я притворюсь слепоглухонемой и недалекой от рождения, чтобы ко мне больше вопросов не было.

Глава 10

Но мне не повезло, карета затормозила, и люди вокруг стали суетиться и собирать разложенные вещи. За интересной беседой мы и не заметили, что уже подъехали к постоялому двору, где должны были переночевать. Как таковая, остановка на ночлег в пути меня нисколько не смущала, тем более она прервала разговоры о поцелуях. Неожиданности начались на самом постоялом дворе.
Многие пассажиры, увлеченные рассказом, завершившимся поцелуями, активно переговаривались и были возбуждены. Только я чувствовала вину перед куратором за свою очередную неловкость, когда сжала опаленные руки. Вылезали все в том порядке, в каком размещались. То есть сначала мы с куратором, потому что сидели у дверей кареты, а затем остальные пассажиры. Вещей у нас было немного, они уместились под нашими ногами, потому, прихватив небольшие дорожные сумки, мы направились к дому, где уже хлопала дверь, выпуская клубы теплого воздуха.
Не ожидая подвоха, мы вступили в царство тепла и втянули носами ароматный запах ужина, доносящийся из уютной столовой для приезжих. Есть хотелось сильно, все же целый день в дороге, а питались лишь бутербродами, которыми благородно поделился со своей нерадивой студенткой куратор. Я же впопыхах и со страху совсем забыла те самые пирожки, про которые мне говорил Маркиз, пока я собирала сумку. Кивнула заботливому коту, мол, поняла все, и выбежала к месту встречи.
Первым делом мы плюхнулись за стол и заказали горячих щей с острым перцем и сметаной, чтобы прогреть все косточки. В этом у нас вкусы неожиданно совпали, и мы улыбнулись друг другу. Хозяин отдал заказ на кухню своей жене, а в столовую стали входить пассажиры, у которых вещей было гораздо больше. Мы радовались, что первыми сделали заказ, ровно до того момента, когда вошел кучер.
– А! Молодожены! – прогремел его голос в шумной столовой.
Нас это уже не трогало, и мы не обратили на него внимания, но вот он как раз постарался привлечь к нам внимания как можно больше.
– Слышишь, Вадель, везу молодоженов, так что нужно выдать им самую лучшую комнату. Брачная ночь у них сегодня, – снова прогремел мужской голос над столовой.
Мы испуганно переглянулись с куратором. Я сегодня собиралась отоспаться, тем более что прошлая ночь из-за уборки выдалась бессонная. Представляю, сколько я доставила хлопот куратору Шортану. Он, наверное, тоже предпочел бы отдохнуть от меня.
– Они точно женаты? – грозно вопросил хозяин постоялого двора.
– Конечно! Да! – раздались вокруг нас голоса сочувствующих пассажиров.
Они кричали так уверенно, будто были свидетелями на нашей свадьбе.
– Они из самого Храма к карете подошли! – добавили добрые попутчики, чтобы не оставалось сомнений.
– Тогда ладно. Есть у меня комната с большой кроватью, я ее только для аристократов открываю, но раз такое дело… – протянул хозяин.
Сердце испуганно сжалось, горло перехватило. Дышать было нечем, воздух в комнате резко закончился.
– Что ж ты так девушку перепугал? – сладко пропел мужик, уже успевший отметиться наливочкой. – Дело молодое, добровольное!
Загадочные улыбочки появились на лицах окружающих, а я уткнулась взглядом в тарелку. Щеки пылали и без магии. Я не маленькая девочка и выросла в провинциальном городке, у нас на подворье разная живность жила, так что откуда дети берутся, было мне давно известно.
Господин Шортан положил свою руку на мою левую, которая была свободна и не держала ложку, и слегка сжал пальцами, поддерживая. Вот спрашивается, зачем нужно было выдумывать, что мы поженились? Пусть не мы это сказали, а сами пассажиры предположили, но ведь мы не стали опровергать. Вот так небольшой обман рождает целый каскад неприятностей. Поднять взгляд на мужчину я не решилась.
– Вот вам ключ. И сильно не шумите, остальным отдыхать надо, – произнес хозяин постоялого двора, заставив меня окончательно сгореть от стыда за все сразу.
За обман, за намеки на несуществующую любовь и брак между нами. Как так можно по-глупому попасть в очередную историю? Хотя в предыдущие я тоже не особо умно попадала.
– Спасибо, – коротко поблагодарил куратор и ключ забрал.
Комната оказалась даже меньше той, где я жила у госпожи Ланц. Уж не знаю, как в ней аристократы размещались, но кровать вряд ли на двух человек была рассчитана. У меня и то шире. Мы озадаченно смотрели на предмет мебели и молчали. То, что такая кровать будет не очень удобна даже для одного человека, было очевидно, но вот спать на ней вдвоем, да еще постараться лечь подальше друг от друга, представлялось невозможным.
– Будешь спать на кровати, – благородно решил куратор.
– А вы? – спросила я и посмотрела ему в лицо.
– Придумаем что-нибудь, – пожал плечами он.
Наевшись горячих щей, согревшись в теплой комнате, я хотела только поскорее скинуть теплое пальто и лечь в постель. Мужчина подошел ко мне со спины в тот момент, когда я начала расстегивать пуговицы, и принял мою одежду. Причем сделал так естественно, будто это самый обычный поступок на свете. Но меня это приятно удивило, мой отец забирал пальто у мамы лишь после напоминания.
Тазик и кувшин с водой, чтобы умыться, были приготовлены. Я не стала стесняться, ополоснула руки и омыла лицо. Сразу же ушла часть усталости. Следом за мной подошел куратор, и я предложила ему полить на руки. Мужчина снял перчатки, и я увидела следы от ожогов, которые еще окончательно не зажили. Маркиз был прав, сильно досталось учителю.
– Господин Шортан, все никак не получается с вами поговорить, все время что-то случается. Вы меня простите, пожалуйста, за все, что от меня натерпелись, – повинилась я перед мужественным куратором, который старательно помогал выпутываться из очередной переделки.
Мужчина внимательно посмотрел на меня, потом стал молчаливо вытирать руки, а поняв, что я еще больше расстроилась из-за его молчания, улыбнулся и сказал:
– Я все понимаю, ты пока не можешь справиться со своей магией. Научишься.
От его тона на душе стало спокойно и радостно.
– Ты очень устала? – неожиданно спросил Шортан.
После его понимающих слов я готова была сделать ему что-нибудь приятное, отблагодарить за все терпение и участие в моей судьбе, а потому ответила:
– Не очень.
Хотя на самом деле просто падала с ног.
– Давай прогуляемся, так хочется на свежем воздухе побыть, – предложил мужчина и потянулся, будто хотел размять мышцы, засидевшись в пути.
– Хорошо, – согласилась я, хотя единственное желание было лечь в кровать.
Только вот кровать была узковата для нас двоих, а на улице все же больше простора.
Пройдя через столовую, мы убедились, что все наши попутчики уже разбрелись по комнатам и мирно отдыхают. На ходу я застегивала пуговицы на снова надетом пальто и вспоминала слова Маркиза, что самое главное для девушки – вовремя вернуться домой и лечь спать, тогда и уроки будут выполнены, и утром в Академию никто не проспит.
Сегодня заданных на дом уроков не было и на учебу бежать утром не требовалось, так что строгие указания кота ученого можно было не вспоминать, но почему-то вспоминались. Может быть, потому, что рядом со мной шагал мой учитель? А кстати, куда мы идем?
К вечеру снег немного утих и падал большими красивыми хлопьями, ветер почти не мешал полету снежинок, и наступающая ночь сверкала нарядной белизной. Снежинки тихо кружились, образуя витиеватые фигуры в воздухе.
Мужчина подхватил меня, замершую на пороге, под руку и увлек за собой. Мне нравилось смотреть, как из темноты появлялись белые пушистые снежинки и старались станцевать самый замысловатый, единственный танец в жизни. Куратор уверенным шагом пересек вытоптанный двор и направился в чистое поле. Но на самом краю остановился и замер, позволив и мне вдохнуть полной грудью. С немым вопросом посмотрела я на полуоборотня, и он кивнул, одобряя мою новую сумасбродную идею.
Я смело шагнула в распахнувшийся передо мной простор. Мне нравилось, что ноги не сильно утопали в снегу, а лишь немного, позволяя почувствовать, что стихия разрешает насладиться своим богатством. Сначала я ступала робко, а потом осмелела, широта простора позвала, и я побежала.
Было радостно на душе оттого, что снежинки падали на лицо и щекотали холодными гранями, оттого, что вырвалась на свободу и могу бежать по снегу, падать и никто не будет мне выговаривать за намокшую одежду. Я смеялась и была счастлива. Вот такие простые мелочи, подаренные самой природой, могут быть очень значительными в жизни.
Позади себя я услышала смех мужчины и радостно обернулась, мне нравилось, что он разделяет мое настроение, и я была благодарна, что он сделал этот поздний вечер, почти ночь, потрясающим. Между нами протянулась цепочка моих следов, сначала робких, а потом и вовсе едва заметных – когда я бежала в белоснежное пространство, едва касаясь земли. Это была как будто призрачная связь между нами, снежинки неутомимо падали и засыпали след.
– Иди сюда! – крикнула я куратору, вновь переходя с ним на «ты».
Это было так естественно, сомнений даже не возникло. И мужчина побежал ко мне, как я бежала до этого, и на его лице была та же счастливая улыбка, говорящая о том, что он понимает всю прелесть этого момента, где есть только снежный простор вокруг, искристая красота падающих снежинок и… мы.
Додумать мне не дали. Мужские руки, едва Шортан добежал, подхватили меня и закружили, взметая подолом длинной юбки снежинки, еще летевшие и едва приземлившиеся на поле. Я хохотала от счастья, а он все кружил и кружил.
Мы были так счастливы, это чувство переполнило меня, и магия выплеснулась наружу. Она подхватила нас в своем танце, кружа и поднимая ввысь. Меня это не напугало, а мужчина лишь радостно смеялся вместе со мной.
Снежинки перемешивались с моей магией и окрашивались в красный цвет. Небольшой отсвет давал возможность рассмотреть замысловатые фигуры, которые рисовали на кипенно-белом поле красные снежинки, осыпающиеся вниз, повторяющие все повороты нашего танца.
Мы летали легко, как снежинки, которые кружились вместе с нами, и смеялись от счастья, от того, что попали в сказку. Мужские руки вели в этом танце, и мне это нравилось. Когда мне захотелось, чтобы это никогда не заканчивалось и чтобы этот снег не стал снегом нашей разлуки, а был лишь началом, засыпав все, что случилось до этого, дав нам возможность начать все заново, с чистого листа, как этот белый снег, магия дрогнула, и мы почти рухнули в пушистое покрывало, усеянное замысловатыми узорами нашего танца. Я удачно приземлилась на господина Шортана, но он лишь улыбнулся. Мужчина перекатился, теперь он навис надо мной. Мы оба были осыпаны снегом.
Лицо мужчины склонилось ко мне, и теперь я даже не была уверена, что боюсь его или хочу убежать прочь. Зрачки знакомо вспыхнули зеленым огоньком, а я завороженно смотрела в глаза своему страху и очень хотела этого поцелуя.
– Не надо, – тихо произнесла я, вспомнив, что рисунок на руках не позволит отдаться романтике момента.
– Хорошо, – тепло улыбнулся полуоборотень, протянул руку и прохладными пальцами провел по моим горячим губам.
Это было так же трогательно, как сам поцелуй, и сердце тревожно забилось. Его глаза мерцали зеленым огоньком, а взгляд был прикован к моим губам.
Шортан поднялся, подал мне руку и помог встать на ноги, обнял, и мы направились к едва заметным огонькам. В том, что мы идем в нужном направлении, я нисколько не сомневалась, нюх волка никогда не подводит.
Поземка заметала все, что мы сотворили этой прекрасной снежной ночью, будто давая нам возможность попробовать еще раз. Окрашенные моей магией снежинки пропадали под новым слоем своих белых сестренок, скрывая от любопытных взглядов следы нашего танца. И это было правильно, потому что это было только наше.
На постоялый двор мы вошли шумные, раскрасневшиеся и очень довольные. Потом пришлось долго вытряхивать усыпанную снегом одежду, при этом мы все время посмеивались и переглядывались. Нам обоим очень нравилась эта суматоха. Хозяин покачал головой, увидев нашу влажную одежду, с которой начинал капать подтаявший снег, и предложил развесить пальто на кухне, рядом с огромной печкой, которая давала тепло всему большому дому.
Оказавшись в комнате вдвоем, я не ощущала неловкости, как в прошлый раз. Какое-то теплое чувство, поселившееся в груди сегодняшней ночью, заняло место страха перед полуоборотнем.
– Рея, ложись отдыхать, – улыбаясь, тихо произнес куратор.
– А как же вы, господин Шортан? – замешкалась я, понимая, что мужчине сегодня предстоит бессонная ночь, если я одна займу всю кровать.
– Пока мы не на лекциях, зови меня Люк. Так все друзья ко мне обращаются, и мне будет приятно, если ты будешь тоже так называть, – предложил полуоборотень.
– Хорошо, – робко произнесла я, но мысль упорно возвращалась к кровати и нерешенному вопросу с ночевкой.
Но, видимо, самого Шортана это мало занимало. Давно настала ночь, за падающим снегом не было видно звезд и луны, но понятно, что уже поздно. Пассажиры спали в тех комнатах, что им предоставил хозяин. И только мы все никак не могли улечься.
К кровати мы шагнули одновременно, столкнувшись. Меня качнуло, мужчина быстро обхватил за талию и придержал.
– Ой, простите, – смутилась я.
– Это я был неловок, – отозвался куратор.
Полуоборотень тихо позвал меня:
– Рея…
Я подняла на него глаза и вновь замерла. Мужчина больше не делал попыток поцеловать меня, но взгляд у него был достаточно красноречивым, а мне было очень приятно осознавать, что я могу нравиться. Зеленые всполохи в глазах куратора заворожили, оторвать взгляд я была не в силах. Очнулась от прикосновения пальцев к волосам на виске, ладонь чуть спустилась вниз и прошлась легким прикосновением по щеке. Еще чуть ниже, и большой палец едва дотронулся до уголка губ. И все это время я смотрела в глаза полуоборотня, которого сейчас совсем не боялась, а мужской взгляд внимательно следил за движением собственной руки. Как же мне нравился его взгляд! Но в тот момент, когда Шортан стал склоняться ко мне, я снова вспомнила о рисунке на руках и, перехватив ладонь, отняла ее от лица.
– У вас ожоги, давайте залечу, – я опустила взгляд на поврежденную кисть и постаралась переключить свое и его внимание на нее.
– Меня зовут Люк, и мы давно на «ты», – едва слышно произнес куратор.
Я вспомнила, что, пока кружились над полем, мы действительно были очень близки.
– Люк, – эхом повторила я, но поднимать взгляд на мужчину побоялась, остановившись на вырезе рубашки, где виднелась ложбинка на шее.
Так захотелось осмелеть и провести пальчиками по бьющейся жилке, но я удержалась и присела на край кровати, потянув мужчину за собой.
– Я вчера только залечила руки от магических ожогов, – показала ему свои кисти рук, на которых не осталось и следа.
– Хорошо, – спокойно произнес Шортан и предоставил свои поврежденные руки моему неумелому целительству.
Со всей ответственностью я подошла к лечению. Старательно вспоминала заклинания, которые диктовал Маркиз, мне пришлось по нескольку раз произносить их, чтобы залечить свои ожоги. Теперь же я бормотала вслух все, что запомнила, и помогала себе магией. Конечно, регенерация оборотня понемногу восстанавливала кожу на кистях рук, но прошло слишком мало времени. Что удивительно, я только один раз ошиблась и произнесла неправильное заклинание. Мужчина выдержал, не издал ни звука, только руки дернулись, будто я его вновь обожгла. Вспомнила, как сама себя лечила и ругалась вслух, когда путала заклинания.
– Прости, – я виновато посмотрела на полуоборотня.
Он лишь улыбнулся в ответ. Сколько же ему пришлось из-за меня вытерпеть? Ведь эти пять лет обучения были очень насыщены событиями, в которых моя магия принимала не самое последнее участие. Вот я и старалась как-то загладить все неприятности, в которые он попадал по моей милости.
Удивительно, что ожоги достаточно быстро исчезали, может быть, помогала регенерация оборотня? Подумать над этим было некогда, а Маркиза поблизости не было, чтобы задать ему вопрос. Эх, как же я привыкла к этому коту ученому! Мне сейчас очень не хватало его замечаний.
Когда закончила и не осталось даже следов от ожогов, я провела ладонью по нежной коже, проверяя, все ли залечила. Мужчина взял мои руки и поднес к губам. Дыхание перехватило от этих поцелуев. Нежные, короткие или, наоборот, долгие, они покрывали мои ладони, а потом возвращались на тыльную сторону кисти. Но едва я сделала движение, чтобы забрать руки, меня тут же отпустили. Наконец-то можно было выдохнуть. Кажется, я выдала, какое произвели впечатление эти поцелуи.
– Спасибо, – произнес полуоборотень, – ложись спать.
Шортан поднялся и отошел к окну, где на узеньком столике еще горела одинокая свеча, слабо освещавшая комнату. Я сняла ботинки, повесила на стул теплую кофту, остальное снимать не стала и в таком виде легла в постель, накрывшись одеялом.
Мужчина обернулся, убедился, что я легла, и начал раздеваться. Он спокойно расстегнул теплый сюртук и повесил на тот же стул, что и я свою кофту, потом снял рубашку и небрежно отправил ее туда же. Я потрясенно смотрела на куратора, мысли в голове бродили самые разные. Если что, буду звать на помощь! А кто придет, если все уверены, что мы женаты? Вот я, все время попадаю в такие глупые ситуации!
Шортан скинул зимние сапоги и расстегивал ремень на брюках.
– Вам не холодно? – решилась я спросить.
Нужно же как-то выяснить его намерения?
– Когда оборачиваюсь, то одежда пропадает, а я с собой запасной не взял, – спокойно ответил куратор и остался в одном белье.
Вот что же мне так везет-то все время? Теперь мужчина, который несколько минут назад целовал мои руки и хотел поцеловать меня, сейчас окажется в этой комнате абсолютно голый!
Я накрылась с головой, перекатилась к самой стенке и постаралась уткнуться в нее носом, не желая вызывать ненужных мыслей обо мне. Те мысли, что бродили в голове у меня, даже пересказывать не хочется, я и не подозревала, что знаю столько ругательных слов, которые сейчас повторяла в свой адрес. Вот влипла! И кто бы сомневался, что это со мной в очередной раз произойдет?
Послышались приближающиеся шаги, и кровать приняла тяжесть, тихонько скрипнув, обозначая, что теперь на этом узком ложе я не одна. А потом на мой бок что-то навалилось сверху. Ну, все! Это уже ни в какие ворота не лезет!
– Да как ты смеешь?! – подскочила я на месте, собираясь поколотить обидчика, покусившегося на мою честь, ну, или кровать.
Я увидела добродушно улыбающуюся волчью пасть. Вот как у серого волка может быть улыбка во весь рот? Не знаю, почему я решила, что он улыбался, но зверь был точно доволен. Еще бы он не был доволен, развалился почти на всю кровать и язык вывесил.
– Иди отсюда, – ласково сказала я ему и махнула рукой в сторону пола.
Не хватало с этим куском шерсти в одной кровати спать. Мне мама в детстве объяснила, что всякую зверушку в постель нельзя тащить, а этот мало того, что сам запрыгнул, так еще и не совсем зверушка, а вполне себе взрослый волк-оборотень, к тому же самец. Так что нечего ему делать в кровати приличной девушки, вот куратор Шортан сразу это понял и сказал, что что-нибудь придумает. Стоп! Именно это он и придумал? Я подозрительно прищурилась на нахального волка, который сделал вид, что вообще не понимает слов и спрыгивать на пол не собирается.
– Не слышишь? Иди! Вон на полу сколько места! – пихала я серую тушу с кровати.
Но получила только еще более радостный оскал, серая голова упала мне на грудь. А уши такие забавные, треугольником и все время торчком.
– Хочешь сказать, что никуда не уйдешь?
Волк поднял голову, посмотрел внимательно мне в глаза и постарался лизнуть в лицо, но я успела увернуться.
– Ну тебя! – я прикрывала лицо руками и не поддавалась ласковому волку.
Мы еще в прошлый раз понравились друг другу, когда я алтарь на ногу куратора уронила, а он обернулся. Волк поверил и подошел ко мне. Вот и сейчас он нахально развалился на кровати и никуда не собирался уходить.
– Ладно, оставайся, только прекрати! – уже в голос смеялась я, уворачиваясь от мокрого волчьего языка.
Зверь еще раз лизнул подставленную ладонь и, успокоившись, улегся поверх одеяла.
– Вот подлиза, – сказала я довольным тоном.
Время позднее, пора спать, а сна из-за этих обращений ни в одном глазу. Волк делал вид, что спит, да не просто спит, а давно спит. И вообще, это его законное место.
– Кажется, куратором ты мне нравишься больше, – проворчала я в ответ на недовольное сопение волка, когда я попыталась устроиться поудобнее.
Сразу же после этих слов серый зверь поднял голову и заинтересованно посмотрел на меня, в глазах будто вопрос застыл: «Что, правда?»
– Только смотри, ему не скажи! – пригрозила я пальцем зверюге.
В глазах зверя блеснула хитринка, и он подсунул голову мне под руку, будто говоря: «Я же лучше!»
– Ладно, ладно, я тебя тоже люблю, – я погладила серый лоб.
После этого сон пришел почти сразу же. Под боком довольно посапывал волк, внушая чувство спокойствия.

Громкий стук в дверь разбудил меня и волка, который сначала насторожил уши, потом зевнул.
– Эй, молодожены, выезжаем! – еще раз громыхнули в дверь, видимо, сапогом.
И в этот момент волк обернулся. То есть до этого серая голова с умными глазами лежала на мне, а я обнимала волка, потому что так было уютно спать, а после второго громкого стука в дверь на мне уже лежал господин Шортан, моя рука по-прежнему обнимала… но обнаженного мужчину.
Куратор поднял голову, и мы встретились взглядами, и даже его улыбка не успокоила меня. Уже пару часов как рассвело, и в комнате было достаточно светло, чтобы понять всю несуразность ситуации. Я в одной постели с обнаженным мужчиной. И пусть я замужем, но ведь не за своим учителем!
– Хранимая Дестиэль! – простонала я чуть слышно.
В тот же миг я решила, что пора все это исправлять, и подскочила на кровати, руками отпихивая от себя раздетого мужчину.
– Уйди! – почти зарычала на него.
Моими стараниями куратор все же свалился с кровати, подтащив одеяло, чтобы прикрыться, а мне было все равно. Задрав помятую после сна юбку, я перепрыгнула через упавшего Шортана и кинулась суматошно собирать вещи.
– Рея, – попытался остановить меня куратор.
Да какое там! Я была испугана и уверена, что нужно бежать.
– Рея, успокойся, – встал на ноги Шортан, придерживая перед собой одеяло, – перестань, ведь ничего страшного не произошло. Чего ты так испугалась?
Мужчина в какой-то момент поймал меня, пробегавшую мимо, остановил и развернул к себе, даже немного тряхнул за плечи, чтобы в себя пришла.
– Рея, успокойся! Я сейчас оденусь, и мы отправимся дальше в столицу, – проговорил спокойным тоном учитель.
Он медленно кивал в такт своим словам, заставляя прислушаться к тому, что он говорит, и согласиться. Его уверенный тон подействовал, и я кивнула. Взгляд мой опустился вниз, в район талии мужчины.
– Мама! – вспыхнула я и опрометью выбежала из комнаты.
На пути мне попадались сонные пассажиры, на кого-то я налетела, кто-то успевал отскочить в сторону, а я выбежала в одном платье на улицу, где было совсем не лето. Но возвращаться обратно на постоялый двор я не собиралась. Что угодно, только лишь бы не видеть Люка Шортана!
Я осмотрелась, чтобы понять, где переждать время до выхода кучера и остальных, и забралась в карету. Там уже стояли крытые жаровни, чтобы хоть немного прогреть ее после ночного холода.
– Рея, – распахнулась дверь.
Шортан стоял в легкой рубашке, штанах и сапогах. Я стала отползать по лавочке подальше от выхода.
– Рея, что же ты раздетая убежала? Простудишься, – он поднялся по ступенькам, залез в карету и присел рядом.
В руках полуоборотня было мое пальто. Он закинул его мне за спину и помог надеть, а вот пуговицы стал застегивать сам.
– Простудишься, мне Элан голову снесет за свою ученицу. Скажет, не уберег сокровище Академии, – он говорил, улыбаясь, а я смотрела на него и не знала, как отвечать. – Ну, чего ты испугалась? Я же сказал, что сейчас оденусь.
От этих слов, вспомнив, что мне пришлось лицезреть совсем раздетого мужчину несколько минут назад, я вся вспыхнула и опустила голову.
– Все-все! – обняв за плечи, он прижал меня к себе и поцеловал в волосы. – Обещаю, больше этого не повторится. Прости, пожалуйста, не хотел тебя испугать.
Я упиралась в его плечо лбом и боялась поднять глаза. Мужчина совсем не стеснялся того, что произошло, а мне все еще было неудобно и стыдно. Мало того, что всю ночь провела с его волком в постели, так еще и утром рассмотрела все подробности. С этого ли должен начинаться день приличной девушки? Представляю, сколько поучений услышу в свой адрес от Маркиза по этому поводу. Интересно, что он скажет, когда узнает, что сегодня я изменяла коту с волком? При этой мысли стало смешно, и я невольно улыбнулась.
Мужские ладони поглаживали меня по плечам, успокаивая. А я улыбалась, представляя забавную мордашку Маркиза, когда он узнает о сегодняшнем конфузе.
– Давай вернемся, и ты оденешься. А то Монсеньор пригласит тебя на бал во дворец к королю, а ты будешь с температурой и простудой валяться и пропустишь все веселье, – произнес Шортан.
– На бал? – удивилась я и вскинула глаза на мужчину. Не шутит ли? – И я увижу короля?
– Я тебя даже с ним познакомлю, – улыбнулся куратор и указательным пальцем коснулся кончика моего носа.
– Вы знаете самого короля? А какой он? – я тут же ухватилась всеми любопытными фибрами женской души за такую возможность узнать подробности.
– Очень красивый. Только имей в виду, он женат, и королева у нас очень ревнивая, – добавил, все так же улыбаясь, Шортан.
– Вот еще! Нужен мне больно король! – гордо вздернула я носик.
– Он тебе понравится, – пообещал Люк, – так что давай возвращаться. Нам еще позавтракать нужно.
– Я говорил. Не целоваться! – грозно рявкнул перед раскрытой дверцей кучер.
Потом внимательно осмотрел нашу пару и добавил:
– А почему вы не целуетесь?
– Вы бы уж как-то определились, – буркнула я мужчине, от всего сердца пожалев, что он не попал на опознание сапог моего мужа в присутствии чародеев.
А то раскомандовался тут!
За завтраком я ловила на себе веселые взгляды попутчиков, которые заставляли мои щеки вспыхивать, но куратор сидел рядом и все время накрывал мою руку своей ладонью, стараясь поддержать.
– Потерпи, приедем в столицу, и все закончится, – наклонившись ко мне, произнес Шортан.
Он прав. Вырвавшиеся случайно слова, что мы только что из Храма, родили предположения, которые мы опровергать не стали, и теперь пожинаем плоды.
Погода после вчерашнего снегопада установилась солнечная. Карета мерно скрипела полозьями по снегу, кони резво несли нас вперед, позвякивая колокольчиками и дробно отстукивая каждый шаг копытами. Разговор среди попутчиков не клеился, и многие решили прикорнуть, пока есть возможность.
Меня тоже клонило в сон. Я не заметила, как моя голова оказалась на плече куратора, совсем как сегодня ночью его волка – на моем, руки мужчины обнимали за плечи и поддерживали, а я сладко спала, видя прекрасный бал, на котором кружилась с королем. Я понятия не имела, как он выглядит, поэтому он мне представлялся то жгучим брюнетом, то, наоборот, блондином. А то, что меня обнимал сейчас куратор, добавляло реальности танцу во сне.

Глава 11

Проснулась я, когда въехали в столицу, оттого, что пассажиры вокруг начали шуршать и переговариваться, да еще цокот копыт изменился. Если раньше они стучали по плотному, скрипучему снегу, то сейчас звук был другой.
С любопытством я стала рассматривать заснеженные улицы Астреи. Высокие дома, украшенные кружевом сосулек, праздных людей, гуляющих и провожающих взглядом проезжающие мимо кареты.
Лошади лихо ворвались на постоялый двор и, всхрапывая, остановились. Люди стали выбираться из кареты, мы поспешили следом. Почему-то все, кто вылезал, останавливались на месте. Спешащие следом за ними пассажиры ругались, толкали первых вышедших в спины, потом тоже замирали.
Когда дошла очередь до нас, мы постарались расчистить себе место, чтобы было куда поставить ноги. Подняв глаза, я поняла, что заставляло людей останавливаться. Перед нами стояли королевские чародеи, внутренняя служба его величества, у которой были настолько широкие полномочия, что они могли забрать на допрос любого.
И сейчас семь человек в ужасных масках, в длинных коричневых одеждах стояли и внимательно смотрели на людей, вылезающих из кареты. Неудивительно, что очередной пассажир замирал в ужасе перед этими созданиями. Я не была исключением.
Несмотря на то, что с чародеями мне сталкиваться приходилось, в безопасности я себя не чувствовала. Меня тоже могли в любой момент «пригласить» на допрос. И даже то, что учусь в Академии королевских чародеев – кузнице кадров для королевской внутренней службы, – не давало защиты.
На постоялом дворе повисла оглушающая тишина. Лишь за воротами, на улице, гомонил народ.
– Монсеньор! – воскликнул Шортан и поволок меня за собой.
Вот тот самый страшный, с синим огнем вместо глаз и есть Монсеньор? Ужас обуял меня окончательно, когда до меня дошло, что нас встречают не просто чародеи, а сам глава службы. Ноги подкосились, и оставшийся путь я вспахивала каблуками утоптанный снег постоялого двора. Под конец пути ноги разъехались, и я живописно опустилась почти в хореографическом шпагате, увлекая полуоборотня за собой.
– Так это к молодоженам прибыли! – дружно выдохнули наши попутчики.
– Не иначе, девицу украл!
– Ага. И в погоню за ними отправились!
– Не иначе, всю семью под корень покосил, раз за ним чародеи гнались до самой столицы!
– Как же мы сразу не догадались?!
– Нужно было его еще раньше чародеям сдать!
– А еще молодожены!
– Девчонку, может, вообще насильно в Храм привел!
Я сидела на снегу и не могла отвести взгляда от ужасной маски, которая очень внимательно рассматривала нас с куратором.
– Молодожены? – чародей сделал паузу. – Что ж, Люк, поздравляю!
Чародей шагнул к нам и протянул руки, предлагая помощь, чтобы подняться.
– Благодарю, Монсеньор! – ухватился за его руку куратор.
– Что ты делаешь? – зашипела я на глупого мужчину. – Не вздумай сознаваться!
– Сознаваться в чем? – тут же спросил главный чародей.
Почему-то сразу же расхотелось пользоваться предложенной помощью. Я и сама могу и со снега подняться, и мужа в столице найти. Зачем, собственно говоря, беспокоить такие серьезные службы? Они должны заговоры государственные раскрывать, а не моего неизвестного благоверного искать. Вряд ли он случайно на мне женился, чтобы навредить королевству.
– Монсеньор, я все объясню, – улыбаясь, наклонился ко мне куратор, подхватил под мышки и поставил на ноги. – Это Рея Варас!
Произнеся мое имя, Шортан предательски выпихнул меня вперед.
– Это она? – удивился чародей.
– Она, можете не сомневаться, – подтвердил учитель.
И что я им такого плохого сделала? Я робко озиралась по сторонам, пытаясь найти хоть одно оправдание собственного существования. Такие слова, как: «Это родители хотели, а я вовсе не собиралась рождаться на свет», наверное, не годятся.
– Мне подойдет, – вынес вердикт чародей и оглянулся на своих подчиненных. – Забирайте!
Те стали приближаться ко мне. Но я просто так сдаваться не собиралась. Мне еще мужа найти надо, развестись, диплом защитить и танец на выпускном балу станцевать с самым красивым студентом Академии, потому я решила живой в их руки не попадать.
Поняв, что приближающиеся ко мне чародеи имеют намерения самые что ни на есть серьезные, я начала отступать. Боевые заряды заклубились в ладонях.
– Рея! – предупреждающе крикнул куратор, который понимал, что я могу натворить, но было уже поздно.
Чародеи заметили в моих руках боевые заряды и ответили молниеносно. Синие протуберанцы магии выстрелили из рук шести чародеев, стараясь меня опутать, обездвижить, чтобы не дать возможности атаковать их. Это меня подвигло сражаться дальше, и я шарахнула со всей силы, сметая все живое вокруг себя.
Произошло что-то странное. Неконтролируемый заряд магии стал расходиться волнами от меня, вздымая все на своем пути – людей, животных, карету, строения. Да что говорить, даже земля под ногами волнами пошла. Но в какой-то момент все это стало двигаться все медленней и медленней, пока совсем не замерло. И все это в полной тишине. Я осмотрелась и встретилась взглядом с единственным человеком, кто не шелохнулся от атаки моей магии. Это был Монсеньор.
Чародей спокойно стоял среди всего этого бедлама, что сотворила я. Шортан опять обернулся волком, едва его тряхнула моя магия, остальные, выпучив от страха глаза, замерли на разной высоте.
– А что это? – спросила я удивленно.
– Твоя магия перевернула все. Так и не научилась ее контролировать? – спросил чародей и подошел.
Бояться и шарахаться я не стала, а с интересом разглядывала замерших в хаосе людей.
– Тогда начнем, – произнес Монсеньор.
– Что начнем?
– Будем возвращать все на свои места, – спокойно пояснил чародей. – Начнем, пожалуй, с моих людей.
– Я не умею, – созналась я.
– Самое время начинать учиться, – просветил меня Монсеньор.
Учат-учат, уже пять лет учат. В Академии кураторы, дома Маркиз. Думала, в столицу приеду, хоть отдохну от этой учебы, меня вон на бал позвали к красивому королю, с которым обещали познакомить, а теперь, оказывается, опять учиться придется. Но вслух всего этого, разумеется, я не сказала.
– Теперь смотри. Здесь у нас линии твоей силовой волны.
При этих словах Монсеньора все пространство вокруг вспыхнуло световыми линиями, обозначившими волны моей магии – очень похоже, как на воде расходятся круги. А сам чародей вооружился чем-то вроде указки, но тоже магического происхождения.
– А вот твои направляющие.
Рядом вспыхнули другим цветом прямые, даже на концах векторов стрелочки были, чтобы не перепутать. Все, как мы чертим на математических выкладках. Вот уж никогда бы не подумала, что смогу когда-нибудь эти схемы не на бумаге увидеть, а в настоящем пространстве.
Получалось интересное и очень знакомое расположение векторов силы удара, притяжения земли… Ой, Хранимая Дестиэль, так ведь это же моя дипломная работа! Тему придумал куратор Шортан, который сейчас в эту схему очень живописно укладывался. Правда, он не сидел за учительским столом в мантии, а замер в каком-то кульбите в виде волка, но масса его тела легко вычислялась с помощью все той же простой формулы Гирданса, которую нам преподавал куратор Шортан.
– Нужно, – начала я задумчиво, – погасить ударную силу с помощью противоположно направленного вектора тяжести.
Монсеньор протянул свою магическую указку, с помощью которой нарисовал всю схему.
– Делай! – кивнул он мне, одобряя мои эксперименты над живыми людьми.
Я постаралась уйти от этой мысли, иначе начинали трястись руки и я боялась сделать что-нибудь неправильно. А вот когда стала думать об «объектах» с математической точки зрения, то дело пошло.
– Здесь мы рассчитываем массу тела, противоположно направленный вектор погашает ударную силу. Потом задаем число Сига, чтобы использовать цикличность в реакции, замыкаем контур удара… – все это я говорила, рисуя магической указкой в пространстве, будто простым карандашом на листе бумаги. – И… вуаля!
Раздался хлопок, замершая реальность вдруг отмерла, и все стало раскручиваться в обратном порядке. То есть сначала вернулись на землю подкинутые в воздух чародеи, потому что именно с них я начала вычерчивать векторную формулу, а потом, как и задала, по цепной реакции остальные люди, животные, карета и строения на постоялом дворе.
Появился и звук. Люди орали и возмущались, волк выл, а лошади испуганно ржали от такого близкого присутствия зверя. Я наклонилась и погладила перепуганного оборотня, стараясь успокоить серого. Его вой всполошил всех псов в округе. Многие не просто лаяли, а истошно выли, словно прощались с жизнью.
Серый волк доверчиво сунул нос мне в ладонь и прижался головой к коленке. Если и дальше так пойдет, то у меня вся одежда будет в волчьей шерсти. Потом ни одна собака не пустит ни на один приличный двор.
– Монсеньор? – спокойно спросил один из чародеев. – Нам девушку забирать?
– Думаю, Рея Варас сама с нами с удовольствием поедет. Не так ли? – повернулась ко мне страшная маска главного чародея королевства.
– Куда? – нахохлилась я. – Мне еще одного человека в столице надо найти и вернуться на защиту диплома в Академию.
– Ясность мысли сохранила, в обморок не упала. Определенно, Рея Варас, на вашей защите диплома я точно буду и лично заслушаю ее.
В этот самый момент я как раз готова была упасть в обморок, как никогда раньше, хотя до этого ни разу не пробовала. Но ведь нужно когда-то начинать? Живое воображение тут же услужливо подсунуло картинку. Лежу, такая бледная, почти синяя, на морозе, надо мной склоняется лицо прекрасного Дариса и говорит, почему-то голосом Монсеньора:
– А если и дальше тут будет изображать дохлую курицу, то отдам ее волку. Он ее быстро до белых косточек обглодает.
Волк прихватил меня за юбку и дернул. Еще одежду порвет. Нет, обморок – это точно не для меня. Пришлось быстро вырываться из фантазий и оглядываться, оценивая все страсти, что меня ожидают.
– Куда мне идти? – со вздохом пришедшей в себя дохлой курицы спросила я Монсеньора.
– В гостиницу, куда пускают с животными, – ответил чародей, показав на Шортана.
А ведь и правда. Куратор теперь обернуться не может, потому что окажется раздетым.
Пассажиры суетливо разбирали свои вещи, поглядывая на нас и радуясь, что на этот раз чародеи пришли не за ними, а за молодоженами. Причем жених оказался оборотнем, а невеста так вообще всю столицу взорвать собиралась, спасибо чародеям, уберегли. Наверное, нас специально встречали, чтобы перехватить, а мы только притворялись молодоженами. В последнем предположении была доля истины. В общем, обсуждали нас активно, но старались говорить и двигаться тихо, чтобы не привлекать к себе внимания. Однако отголоски даже до меня доносились, хотя я сама была перепугана до смерти.
С постоялого двора я шла с волком, в обществе чародеев, которые благородно несли наш скромный багаж. Со стороны, наверное, это выглядело, как арест. Допускаю, но ведь это не повод на меня пялиться. Подумаешь, иду в окружении семи чародеев, и волк радостно вертится рядом.
На пороге гостиницы, куда пускают с животными, Монсеньор со мной раскланялся и пообещал, что мы скоро увидимся. Я скрестила пальцы на правой руке, тихо поплевала через левое плечо и шепнула: «Не допусти кривоглазый Хариш!» Это чтоб слова обещания в сторону ушли. Но так как мне этот самый кривоглазый очень покровительствовал, то неприятности начались прямо у входа в гостиницу.
Оказалось, что хозяина нет, а новый управляющий слыхом не слыхивал о таком правиле добропорядочной гостиницы – заселение с животными. Нас осмотрели: сначала подозрительным взглядом меня, потом, полубрезгливым, моего волка, и выдали:
– У нас с животными нельзя!
Причем так категорично, что если бы не слова Монсеньора, то я бы развернулась и вышла. Но сейчас, после всего пережитого, а главное, после обещания главного чародея присутствовать на моей защите диплома, мне все было нипочем. Дохлая курица вдруг ожила и начала наступать на ни в чем не повинного управляющего.
– Это как это нельзя? Я заказывала номер, причем специально обговаривала, что буду с волком, а теперь нельзя? Где ваш хозяин?!
– А у него прививки есть? А справка от зверского врача, что он может находиться среди людей? – попытался сохранить лицо управляющий.
– Разумеется! – я гордо вскинула голову, не имея ни малейшего понятия, что это за справка и прививки.
Оборотням положено наблюдаться у зверского врача и делать прививки? Нужно будет обязательно уточнить у куратора, как только он обратно в человека обернется. Раз уж нам придется столько времени провести в столице вместе, лучше быть в курсе таких вещей.
– Все было отправлено хозяину вместе с заявкой на номер, – просветила я управляющего.
Понятия не имею, правильно сказала или нет. Но, думаю, директор ди Рив должен знать здешние порядки.
– На какую фамилию? – уткнулся в свою огромную книгу управляющий.
– Рея Варас.
Он долго скользил пером по каким-то столбикам, а потом выдал:
– Для вас ничего не заказывали.
При этом презрительно поджал губы и махнул рукой, чтобы мы убирались.
– Как это не заказывали? – грозно спросила я.
– На ваше имя нет ни одного заказанного номера, – еще раз подтвердил мои наихудшие опасения управляющий.
– Это как у вас тут поставлено обслуживание? – начала я голосом скандальной торговки селедкой на рынке. – Я, студентка Академии королевских чародеев, приезжаю в столицу по очень срочному и важному делу. Меня во дворце ждет сам король, у нас с ним встреча назначена!
Тут я приврала немного. Но ведь совсем чуть-чуть? Ведь господин Шортан обещал с королем познакомить и на бал во дворец сводить, так что имею право говорить об этом.
– И вы хотите сказать, что об этом не знаете? – продолжала возмущаться я. – Да что скажет король, когда пришлет карету за мной к вашей гостинице, а я окажусь в совершенно другом месте?!
– А что вы так разволновались? Ошибки у всех бывают, – стал суетиться и извиняться управляющий, – я недавно здесь работаю. Мой предшественник мог не внести ваше имя.
Мужчина пытался успокоить возмущенно полыхающую меня. Откуда мне было знать, что вокруг моих волос вновь собралось магическое пламя? Волк начал рычать и оскалился так, что даже мне стало страшно. Но я сложила руки на груди и смотрела в упор на управляющего, который пытался оправдаться.
– Могу предоставить вам самый лучший номер в нашей гостинице, – продолжал лебезить передо мной мужчина.
– Я рассчитывала деньги потратить на наряды для бала, а не на роскошные номера, – нахмурилась я, почувствовав, что с меня собираются содрать втридорога за номер и кровать, как на постоялом дворе.
– Что вы! Этот номер пойдет по цене двухместного!
Волк снова зарычал и стал приближаться к управляющему с таким видом, будто собирался начать сезон охоты.
– Я хотел сказать, по цене одноместного…
Волк не унимался.
– Но из-за того, что по вине гостиницы вы остались без номера, который заказывали…
Я кивнула, подтверждая его слова.
– …он будет за наш счет!
Мы с волком мило согласились, вызванный портье отнес две не очень тяжелые сумки наверх, опережая нас. Только волк радостно за ним поспевал. А я устала от сегодняшних треволнений и передвигалась медленно, предвкушая прелесть будущего роскошного отдыха. Правда, тогда я еще не представляла, насколько он окажется роскошным.
Номер был для новобрачных. Нужно ли говорить, что, распахнув дверь, первое, что я увидела, – обнаженную фигуру мужчины, то есть куратора. Он стоял ко мне спиной и прикрывался тряпицей, долженствующей изображать полотенце.
– Рея? – вопросительно произнес куратор, будто мог ожидать на пороге номера кого-то еще.
– Рея! – припечатала я.
Уж не знаю, что ему там волк передает из моих разговоров, но номер выделили мне, пусть и с помощью волка. И, обозрев просторы кровати, я решила воевать за номер до победного конца. Если кто сейчас и выселится отсюда, так это точно не я! Если с волком я готова была делить жилое пространство, и то временно, то с голым куратором, да еще и претендующим на мою кровать, – ни за что!
– Я сейчас попрошу другой номер, – произнес куратор с полотенцем на талии.
Угу, пусть попробует у этого управляющего в таком виде стрясти номер. Но меня такие мелочи не волновали. Обозрев спальную мебель, я торопилась узреть комнату для водных процедур.
Ванная меня не разочаровала. Для меня, привыкшей ополаскиваться в узкой комнатке в доме госпожи Ланц, она была королевской, и я с улыбкой ожидала, когда наполнится ванна, предвкушая, как буду лежать в теплой воде. Размер помещения для омовения, отделка стен, зеркало почти в рост и купель, в которой уже поднималась пена, – все радовало глаз и обещало отдохновение путнице после долгой зимней дороги.
И тут в комнату ворвался взъерошенный мужчина, по-прежнему обернутый полотенцем.
– Я разговаривал с управляющим, – произнес Шортан.
– И как? – почти по-доброму спросила я.
– Говорит, мест нет! – с возмущением ответил он.
– Да что ты говоришь? – улыбнулась я.
Свое место под солнцем, то есть в гостинице, я отвоевала и была настроена добродушно.
– Придется тебе искать пристанище в другой гостинице, – притворно скорбным тоном сказала я.
А что? До столицы куратор меня довез, получается, обещание, данное директору, выполнил. А дальше уж я как-нибудь сама справлюсь с розыском пропавшего мужа. А вот, кстати, даже интересно, почему этот «муж» меня сам не ищет? Ведь за это время наверняка должен был воспылать хоть раз к какой-нибудь красотке! Я не ревную, но ведь факт остается фактом. Я несколько раз ощущала огонь на руках от магической метки, значит, и «муж» должен был на себе почувствовать все прелести посещения Храма!
– Я останусь здесь! – настолько резко ответил мне куратор, что я обернулась к нему и глаза распахнула.
– Это почему еще? – спросила пока мирно.
– Потому, что сейчас искать место в других гостиницах бессмысленно, – ответил встрепанный и почти обнаженный преподаватель.
Искать смысл в поиске куратором другой гостиницы я не собиралась. Меня вполне устраивал бесплатный номер, пусть и для новобрачных, отвоеванный моими стараниями. Если что, скажу честно – я выторговала место в гостинице, не применяя магических способностей.
– Меня это не очень интересует, – начала я мягко, потому что вздымавшаяся пена над бортиком звала окунуться в теплую воду.
В столице я собиралась жить в свое удовольствие и заниматься поиском мужа. А куратор, который не знал о цели моего приезда сюда, вполне может помешать.
– Так я же обещал познакомить тебя с королем, и скоро бал во дворце! – как профессиональный торговец, заманчиво произнес куратор.
Перспективы я оценила, осознала, быстро вспомнила ширину кровати в номере, рассудила, что с волком вполне поместимся, и ответила с улыбкой:
– Так это же другое дело! Располагайся на второй половине!
Куратор ответил мне не менее широкой улыбкой и прямо как был, завернутый в полотенце, залез в ванну! Я только рот открыла. Вот уж не ожидала, что он поймет мои слова о второй половине таким образом!
Возмущенная, я выскочила из ванной комнаты и побежала вниз к управляющему, чтобы потребовать второй номер. Я хочу принимать ванну одна и с пеной, а не с собственным учителем в виде наполнителя. Едва я показалась в холле, как мужчина за стойкой поднял голову и нахмурился. Я подумала, что мы ему надоели со своими претензиями, но ошиблась.
– Госпожа Варас, для вас письмо! – сказал он официальным и очень строгим тоном.
– Для меня? – очень удивилась я.
Кто мог знать, что я буду в столице, да еще остановлюсь в этой гостинице? Я протянула руку и получила крохотную записку, мало похожую на письмо. Но спорить о наименовании клочка бумаги не стала, потому что на нем стояла магическая печать чародеев. Вот почему у управляющего был такой официальный тон. Быстро вскрыла записку и прочитала: «Сапоги были куплены в магазине мужской одежды на улице Великой, дом три». Подпись неразборчивая, витиеватая, но первая буква – вполне узнаваемая «М». Завитушки и полагающиеся вензеля присутствовали. Так что сомневаться в подлинности не приходилось.
– Как пройти на улицу Великую? – спросила я управляющего.
– Четвертый поворот направо, – несколько удивленно произнес мужчина.
Видимо, ожидал, что спрошу другой какой-нибудь адрес, может быть, тюрьмы. Рассуждать о предположениях управляющего я не стала. Для меня найти мужа было очень важно, а потому я взлетела в наш номер, схватила пальто и, не докладывая куратору, выскочила на улицу. Пуговицы застегивала по дороге, повторяя все время адрес: «Великая, три. Великая, три».
Прилежно отсчитала четвертый поворот, и улица Великая распахнула передо мной свои просторы. Недаром ей дали такое название. Ширина улицы была такая, что на ней могли легко разъехаться четыре кареты, а дома поражали монументальной архитектурой. Здесь все было нереально большое, огромное, высокое. Даже Храмов такой высоты я ни разу не видела. Какая-то гигантомания у людей, живущих на этой улице. Но все оказалось понятным, едва я вошла в здание под номером «три». Это было не жилое строение, а огромная торговая лавка, причем все, что здесь продавалось, было только для мужчин. Начиная с одежды и заканчивая мужскими седлами для лошадей. Странный магазин, но меня сейчас интересовало, у кого спросить насчет сапог.
Мои бессмысленные метания между разными отделами привлекли к себе внимание продавца, и он первым предложил помощь. Я с благодарностью ему улыбнулась и тут же поняла, что не могу рассказать правду о владельце сапог, а найти его нужно. Потому, сбиваясь и перескакивая с одной мысли на другую, попыталась объяснить, что мне от продавца нужно. Где-то на двадцатой минуте моего рассказа продавец сдался и задал вопрос прямо:
– Вы хотите купить мужские сапоги?
– Нет, что вы! – воскликнула я и начала объяснять все заново.
Спустя какое-то время продавец все же догадался, что всего лишь нужен адрес, а лучше имя покупателя сапог с квадратными пряжками. Так как сапоги были последним писком моды и пользовались хорошим спросом, о чем поведал терпеливый продавец, то можно представить, сколько мужчин купили именно такие сапоги. Он расспросил меня еще раз, за что молодому человеку можно было уже давать орден трудолюбия, и мы сошлись на том, что размер сапог был все же редкий – сорок пятый. Нет, я, конечно, не профессионал в мужской обуви и никому никогда сапог не покупала, но вполне могла прикинуть «на глазок», когда мне вручили несколько пар разных размеров. Примерка «на глазок» выглядела так: я прижимала к груди очередную пару сапог и вспоминала, в какое место они упирались. Таким нехитрым способом я вычислила размер.
Кажется, таким образом в этом магазине еще никто обувь не примерял, так что я произвела неизгладимое впечатление, и запомнил меня продавец надолго. Список покупателей мне все же выдали, разумеется, только тех, кто просил сделать доставку, ведь были еще такие, которые оплачивали на месте и забирали покупку с собой. Какие-то неправильные покупатели! Как мне их теперь искать?
Список получился внушительным. Все тот же терпеливый продавец услужливо предложил вычеркнуть постоянных клиентов, которых он знал лично и которые были толстыми, низенькими или давно и счастливо женаты. По своему опыту я знала, что второй брак – достаточно болезненная процедура, а мой «муж» стоял спокойно во время церемонии и не дергался. Список изрядно сократился, причем в основном за счет женатых, что меня обрадовало несказанно! Теперь оставалось обойти все адреса и опознать «мужа» по сапогам. Если за дело взяться основательно и методично, то полгода вполне хватит. Конечно, есть вероятность слепого везения по первому же адресу натолкнуться на франта в фиолетовом плаще, но почему-то мне казалось, что кривоглазый Хариш решил недурно поразвлечься за мой счет, а потому рассчитывать на быстрый результат не приходилось.
«Нужно Монсеньора попросить помочь, тем более что сапоги мужа тоже у него!» – пришла умная мысль. Она же поторопила вернуться в гостиницу к Шортану. Ведь куратор знает главного чародея лично, значит, нужно, чтобы он помог еще раз встретиться с ним.
Куратора в гостинице не оказалось. Как мне сказал управляющий, он ушел почти сразу же за мной, ничего не передал и, когда вернется, не сообщил. Вот что за полуоборотень такой?! Когда не надо, так он в ванну мою залезает, а когда нужен, куда-то уходит. Но меня вдохновлял список в руках – первый реальный шаг к моей свободе.
Расспросив у управляющего, как пройти по ближайшим адресам, я попросила передать господину Шортану, чтобы оставался в номере и меня дождался, а сама направилась на поиски «мужа».
Первый адрес нашла быстро и даже не заблудилась. Но, стоя перед входной дверью и любуясь на кольцо от колокольчика, я поняла, что не знаю, как объяснить свой визит. Я даже лица мужчины не видела. Вполне возможно, что здесь живет покупатель сапог, и даже рост у него будет подходящий, но мне что, для опознания еще и плащ у него по дому разыскивать? Или спрашивать: «Ваши руки в последнее время вас не беспокоят?» Идей, как подойти к этой проблеме, не было, я была бы рада даже самой сумасбродной.
И такая нашлась, а как же! Кошка аккуратно перешагивала через высокий снег, потом прыгнула вперед и скрылась за углом. «А почему бы сначала не посмотреть в окно?» – вот что мне пришло в голову. Нет чтобы задуматься, кто послал мне такую мысль! Я решила следовать за кошкой. Мне через снег перепрыгивать не надо, а потому за углом я оказалась достаточно быстро.
В комнате света не было, что, в общем-то, ни о чем не говорило – на улице был день. Я остановилась под окном с кошкой у ног. Животное заинтересованно принюхивалось к моей одежде и, кажется, начинало рычать. Но меня это мало интересовало, я наклонилась к стеклу и прижала лицо, ладошками свет прикрыла.
В комнату, оказавшуюся кухней, вошел мужчина, увидел меня и замер от неожиданности. Не хочу сказать, что поразила его своей красотой, но, определенно, дыхание у него перехватило. Кошка наконец разобралась с запахом волка на моей юбке и с атакующим «Мау-у-у-у!» вскарабкалась по ткани пальто мне на плечи. Когда я стала ее снимать, она решила, что противник ей попался крупный, а потому надо бить на поражение. Кто бы знал, что домашняя кошка может быть таким опасным зверем?
Животное рычало, орало и нападало на мою голову. В общем-то, мы там все кричали, кажется, я громче всех, впрочем, мужчина находился за стеклом, и его было плохо слышно. Наконец мне удалось оторвать от моей шапки и отшвырнуть в сторону шипящую и очень агрессивно настроенную чью-то домашнюю любимицу.
– Уйди прочь, Хариш кривоглазый! – заорал на меня хозяин дома, и я развернулась к нему лицом.
От удара кухонного совочка об мой лоб гулко зазвенело в ушах, и казалось, звон раздался на всю округу.
– Дяденька, за что? – успела спросить я и упала к ногам мужчины, очень аристократично потеряв сознание.
Сквозь пелену беспамятства я услышала мужские голоса.
– Ты что, ее убил? – спросил один в испуге.
– Нет, видишь, дышит? – отозвался второй.
Это, наверное, тот, который меня совочком для угля припечатал. Лоб болел, я протянула руку и потерла ушибленное место.
– Девушка, как вы? – участливо наклонились ко мне двое мужчин.
– Жить буду, – буркнула вслух, а про себя добавила: «Если не сменю тактику поисков, то недолго».
Они засуетились, помогли сесть, предложили выпить воды. Оказалось, я лежала на кушетке в гостиной. Я принялась старательно рассматривать мужчин. Один был полноват, второй слишком маленького роста. Насколько я помнила фигуру «мужа», ни один из них не подходил.
– Фир, как ты мог молодую и симпатичную девушку за кривоглазого Хариша принять? – в голосе звучало наигранное осуждение, долженствующее показать мне, что поступок не одобряется.
Тактический ход я оценила, но все равно уставилась на обвиняемого недовольно.
– От неожиданности. Зашел на кухню, а тут лицо к окну прижато, а потом сверху что-то стало прыгать, орать. Я и предположить не мог, что девушка к нам в гости пришла, – оправдывался мужчина.
– Кошка на меня напала, – пояснила я, оставив без внимания вопрос о цели моего посещения.
Мне бы в сторону прихожей переместиться и хозяйскую обувь осмотреть.
– Ханочка у нас боевая кошечка, крыс легко берет! – в голосе мужчины послышалась любовь и гордость за питомицу. – Тем более она котяток недавно принесла.
– Понимаю, – кивнула я. – Я, пожалуй, пойду.
Поднялась на ноги и прислушалась к себе: вроде бы все хорошо, голова не кружится. Мужчины с готовностью проводили меня до дверей, а я долго стояла в прихожей и разглядывала модные сапоги с квадратными пряжками – две пары. Стоят себе, миленькие, на своем месте. Так что этих можно из списка вычеркнуть. Видимо, один покупку с собой забрал из магазина, а второй доставку на дом заказал.
Выйдя из такого негостеприимного дома, я отправилась обратно в гостиницу. Вечерело, магические фонари, установленные на каждом углу, рассеивали сумерки, но все равно, гулять в чужом городе чревато. Я потерла пострадавший лоб.

Глава 12

Странное поведение людей на улице, которые шарахались от меня в разные стороны, не озадачивало до того момента, пока я не вошла в гостиницу.
– Хариш кривоглазый! – потрясенно воскликнул управляющий.
И этому мой прижившийся покровитель видится! Я нахмурилась и прошла мимо мужчины. На лестнице от меня постояльцы отскочили, будто на мне все еще сидела боевая кошка. Я распахнула дверь в номер.
– Рея? – потрясенно произнес куратор, который был в номере и сейчас переодевался.
Ну, хоть за свою студентку признал, а не за божество, пусть и темное.
– Рея, кто же еще? – буркнула я недовольно.
– Что с тобой сделали? – мужчина уставился на мое лицо.
– Ничего, – рассказывать о своих приключениях я не собиралась.
– Это же уголь, – оттерев пальцами что-то на моем лице, куратор рассматривал свою ладонь.
– Хариш! – теперь и я вспомнила о кривоглазом.
Подбежала к зеркалу и мрачно оглядела себя. Небольшая шишка виднелась по самому центру лба, а все лицо было припудрено мелкой угольной пылью. Если встретить меня вечером в полумраке, то вполне можно принять за Хариша.
– В ванную не заходить! – грозно громыхнула я дверью.
Горячая вода с удовольствием размазывала угольную пыль по коже, окрашивая все вокруг черными каплями. Я старательно терла перепачканное лицо и шипела на прицепившегося покровителя. Вот спрашивается, чем я ему так понравилась, что он взял надо мной шефство? Вроде бы учиться стараюсь хорошо, родителей люблю и слушаюсь… иногда. В Храм хожу регулярно и молитвы к Хранимой Дестиэль возношу, но не она решила меня вести по жизни, а темный бог.
Стекающая с меня вода стала светлеть, вселяя надежду на то, что светлая полоса в моей жизни тоже наступит. Только вот разведусь, и сразу же все будет хорошо. По крайней мере, я на это очень сильно надеялась.
Зеркало в ванной комнате показало, что мои старания не прошли даром, лицо снова стало чистым. Правда, в складочках кожи и под глазами осталась чернота, но я и так чуть кожу не содрала, пока отмывалась. Лиловая шишка довершала мой прекрасный облик. С ее лечением я решила погодить и принять ванну, которой лишилась несколько часов назад из-за куратора.
Мое предупреждение о том, что я видеть его не желаю, сработало. Шортан лишь иногда подходил к двери, тихо стучал и спрашивал, все ли у меня в порядке и не нужна ли мне помощь. Я невежливо что-то рычала в ответ, потому что именно в этот момент намыливала лицо и ответить не могла, – надо же так удачно каждый раз подгадывать!
Теплая вода дала возможность расслабиться и прийти в себя. Мысли стали более ясными.
Определенно, самой обходить по списку всех мужчин-покупателей рискованно. В этом доме кошка напала, в другом вполне может сторожевой пес жить, а в следующем вообще жена может повстречаться. Тогда кухонным совочком не обойдется. Нужно просить Монсеньора помочь, ведь мне господин ди Рив обещал, что чародеи могут найти моего мужа. Обращаться к куратору с такой просьбой по-прежнему не хотелось, ведь придется объяснять все. Оставлю его как запасной вариант.
Отдохнув душой и телом в теплой ванне, я надела приготовленное еще в прошлый раз домашнее платье и вышла в комнату. Люк Шортан, потерявший всяческую надежду меня дождаться, сидел в кресле и читал газету.
– Так гораздо лучше, только вот как же ты пойдешь на бал? – кивнул мужчина, оценивая мою отмытую личность.
– Платье новое куплю.
– Это понятно. Что с твоим лбом делать? – задумчиво посмотрел на меня куратор.
– Лечить буду, – я подошла к зеркалу и вздохнула.
Это хорошо, что у меня уже есть опыт лечения таких вот подарков Хариша. Я стояла и вспоминала, что в таком случае делать надо, а что категорически нельзя. В прошлый раз теплый компресс с магией сделала, и все лицо распухло, значит, сейчас надо наложить холодный.
– Где ты была? – строго спросил куратор.
– А ты? – нахмурилась я.
«Прямо как супруги разговариваем», – мелькнула мысль.
– Я в магазин ходил. После неожиданного оборота у меня оставался только один комплект одежды. Здесь есть один большой, там можно все в одном месте купить, – ответил Люк, не сводя с меня глаз.
Надо же! Как мы там не встретились? Особенно когда я размер сапог определяла. Вот была бы незабываемая встреча!
Рассказывать, где заработала такое сомнительное украшение, я не хотела, а потому сосредоточилась на том, чтобы с помощью магии наложить холодный компресс. Шишка лиловела и внушала опасения, что если не принять срочные меры, то завтра я буду вообще писаной красавицей. Тем более под строгим взглядом учителя делать вид очень занятого человека получалось как-то само собой.
Магия спокойно вышла из кончиков пальцев, а я стала их прикладывать к шишке, стараясь охватить как можно большую площадь. Подержу, меняю руку. Что ж так долго-то? У меня же руки не железные, чтобы постоянно их на весу держать. Одно радовало, вроде бы делала все правильно, шишка стала меньше болеть.
И вот тут меня посетила интересная мысль: «Если магия так неплохо залечивает в малых количествах, то можно же прибавить холода, и тогда дело пойдет быстрее!» Мысль мне показалась гениальной! Я добавила магии и холода, чтоб наверняка проняло. О последствиях такого решения я задумалась чуть позже, когда попыталась оторвать пальцы ото лба, а они примерзли.
– Ой! – произнесла я слово, с которого у меня почти всегда начиналось осознание неправильного поступка.
– Что случилось? – с обреченностью в голосе спросил куратор за моей спиной.
– Я тут лечила холодом, – начала я говорить, стараясь оттянуть момент, когда придется объяснять очередную ошибку.
– И? – уже с тревогой посмотрел на меня через зеркало Шортан.
– И приморозилась, – со вздохом призналась я.
Вид у меня был несчастный, покаянный и растерянный. Если раньше во время признания своих ошибок передо мной не было зеркала, то сейчас я могла видеть, с каким лицом произносится мой девиз: «Ну, я же не специально!» Я бы себе точно не поверила, хотя знаю, что все получается случайно.
– Как это – приморозилась? – удивился куратор и поднес руку к моему лбу.
Мужчина аккуратно дотронулся до моих пальцев, чуть скользнул и замер. На лице появилось озадаченное выражение, а потом беспокойство.
– Что? – теперь я встревожилась.
– Я тоже приморозился, – ответил Люк.
– Да как так можно? – с отчаянием произнесла я.
– Тебе лучше знать. Твоя магия, – огрызнулся мужчина.
Свой стон: «Ну, я же не нарочно!» – решила сдержать.
– И что теперь делать? – с мольбой смотрела я на Шортана через зеркало.
Мужчина немного помедлил, оглянулся и произнес:
– Для начала давай присядем.
Люк свободной рукой приобнял меня за талию, и, кстати говоря, вовремя, а то я, из желания угодить учителю, оттоптала бы ему обе ноги.
Куратор увлек нас к глубокому и широкому креслу, сел сам, а меня посадил к себе на колени. Я хотела было возмутиться, что я не такая, чтобы сидеть на коленях мужчины, который не является моим мужем, но потом поняла задумку учителя. Мой лоб и наши примороженные руки оказались как раз рядом с его лицом, и Люк мог осмотреть получившуюся фигуру из пальцев. Опять же, в ногах правды нет. Столько пробегав по городу, да еще пока перед зеркалом лечила свою шишку, я устала. Так что даже благодарность шевельнулась к нему, хотя это неприлично – сидеть на коленях у мужчины. Рассуждать о том, является ли приличным то, что мы с ним в номере для новобрачных, сил и времени не было. Одним словом, мелькнувшее чувство неловкости улетело, я была поглощена действиями Люка.
Сейчас мне были очень хорошо видны карие глаза в обрамлении черных пушистых ресниц, зелень в них не сверкала, но выразительные миндалевидные очи все равно привлекали внимание, хотелось смотреть в них, не отрываясь.
– Что? – заметив мой взгляд, спросил Люк.
– Ничего, – тут же опустила я глаза и попыталась по привычке тряхнуть головой.
Это мне не очень удалось, учитывая, что две руки были словно приклеены ко лбу. В общем, мне оставалось сидеть, дышать ровно и не дергаться, чтобы не оторвать куски кожи с лица. Тогда точно никакой бал мне не светит.
– Посиди спокойно, – сказал куратор. – Я сейчас посмотрю, что ты тут накрутила.
Мужчина взял мою голову и стал внимательно рассматривать сплетение магии. Я ощущала его дыхание, а перед глазами, которые поднять было нельзя, оказалась мужская грудь за тканью рубашки. «Это новая?» – возник вопрос в любопытном мозгу. Вот о чем я сейчас думаю?
– Рея, начнем с того, что убирай свою магию, – произнес над моей головой куратор.
Я послушалась и почувствовала, как морозец, который я так старалась сделать для лечения шишки, растекся по телу. Брр! Я замерзла и поерзала, прижимаясь к нему сильнее.
– Рея, сиди спокойно, – строго произнес Люк.
– Холодно, – пожаловалась я.
Он понял и больше не ругал меня. Наоборот, наклонился и прижался губами к моим холодным пальчикам. Ух! Пальцы словно огнем обожгло. А Люк не останавливался, он то целовал замерзшую руку, то согревал горячим дыханием, при этом обхватил за талию и привлек к себе, стараясь отогреть меня. Ведь я же сама сказала, что мне холодно.
Признаться в том, что меня уже давно жаром обдало, было неловко, а потому я лишь облизывала пересохшие губы и старалась сдерживать дыхание, чтобы не выдать своего волнения.
Люк целовал и целовал мои пальцы, лоб. Кожа от этих прикосновений горела – кажется, есть все-таки польза от брачного рисунка, вот, пригодился в лечебных целях. Поцелуи заставили рисунок вспыхнуть, и теперь магия отогревала руки, помогая нам. Вскоре я почувствовала, что могу шевелить пальцами. Мужчина сначала убрал свою руку, которая первой освободилась из ледяной ловушки, а потом помог осторожно отлепить мою.
Он задумчиво смотрел на мой лоб, а потом, ни слова не говоря, наклонился и продолжил целовать мое лицо. На поврежденном участке кожи он не остановился, поцелуи покрывали не только лоб, но и глаза, щеки, заставив замереть от этого напора. Когда он коснулся моих губ, все тело, не только руки, полыхало огнем. Люк обнимал меня, а я скользнула ладонями по его груди и обняла за шею. Да гори оно все магическим огнем!
Послушавшись моего желания, все вспыхнуло. Магия окружила нас, красное пламя бушевало, отрезая от всего мира. Губы горели под напором мужских губ. Люк целовал меня так, будто боялся оторваться и увидеть то безумие, которое творилось вокруг нас. Его руки крепко прижимали меня к груди, кажется, мы даже дышали в такт. Я запустила пальцы в черные волосы полуоборотня, перебирая пряди. Магический огонь отображал все буйство моих ощущений. Тело абсолютно не слушалось разумных мыслей. Впрочем, оно никогда их не слушалось, а магия так вообще вела себя как хотела.
Хранимая Дестиэль одарила меня такой силой, с которой я, несмотря на пять лет учебы в Академии королевских чародеев, не могла справиться. Магия все время прорывалась, разрушая все на своем пути.
Но не все рождались с такой силой. Цвет моей магии был красным, что говорило об огромном потенциале. Именно из-за этого маг Храма нашего городка посоветовал отцу отправить меня на обучение, чтобы я могла сдерживаться и управлять магическими потоками. У других магов, которых я встречала в жизни, цвет магии был разным. Если магии было чуть меньше, чем у меня, то цвет был оранжевый, потом желтый и, когда совсем мало, белый, как у того мага Храма, что выдал меня замуж. Такого количества вполне хватит, чтобы проводить простые обряды. У чародеев магия имела синий цвет. Почему синий, и было ли у них разделение по силе магии, я не знала, но видела на постоялом дворе, что именно такого цвета, без оттенков, были протуберанцы у чародеев.
Оторвавшись друг от друга, мы соприкоснулись лбами и смотрели глаза в глаза. Наверное, в моих так и плескалась магия, а у Люка в зелени вспыхивали отблески красного зарева пожара, что бушевал вокруг. Мы шумно дышали, но от горячей магии становилось только жарче. Кажется, щеки полыхали от того, что только что произошло между нами.
Люк снова потянулся к моим губам, я замерла и тихо попросила:
– Не надо.
Он скорее догадался, чем услышал.
– Рея, – низким, чуть хрипловатым голосом произнес Шортан, – прости, я совсем забыл о твоих чувствах. Это больше не повторится.
– Ты о чем? – спросила я, не в силах оторвать взгляда от таких желанных губ, которые только что целовали меня нежно и жадно.
– Я о твоих чувствах ко мне. Это было непорядочно – воспользоваться этой ситуацией, и я…
Договорить я ему не дала.
– Ты о каких чувствах сейчас говоришь?
Он догадался, что я его боялась? Или… или он все еще думает, что я влюблена в него?
– О том, что ты в меня влюблена, а я… – словно прочитав мои мысли, начал говорить куратор, но я снова его прервала.
– Я?!
– Рея, магия сейчас очень красноречиво рассказывает о твоих чувствах, – мужчина сделал широкий жест рукой, показывая на красную стену вокруг нас.
Я оглянулась на свою магию, которая подбиралась к нам все ближе и, кажется, начала возмущенно шуметь, отзываясь на мои чувства. Я поставила ноги на пол и резко поднялась, развернулась к мужчине, с которым только что целовалась. Его руки лежали на подлокотниках большого кресла, голова откинута на высокий подголовник. Он был абсолютно уверен в тех словах, что сказал мне, уверен, что прав, и это окончательно вывело меня из себя. Нужно поставить его на место, пока он не напридумывал большего. А потому я наклонилась к Люку, оперлась руками на подлокотники и уставилась куратору прямо в глаза.
– Я хотела бы прояснить ситуацию, чтобы у нас не было больше разногласий на этот счет, – отчеканивала я каждое слово. – Я тебя не люблю! Слышишь?
Он дернулся, желая что-то сказать, но я не дала ему такой возможности.
– И никогда не любила. Я тебя всегда боялась, потому что на вступительном экзамене очень испугалась, когда ты обернулся волком, – я набрала воздуха в грудь. – Я смотрю в твои глаза и вижу звериную зелень. Ты спрашивал, осознаю ли я, что ты оборотень, а я человек? Так вот, очень хорошо осознаю! Я боюсь тебя до дрожи в пятках, потому что ты можешь обернуться волком, серым и очень лютым зверем.
Лишь только я начала говорить, зелень снова вспыхнула в глазах полуоборотня. Он внимательно выслушал, дав мне возможность высказаться, а потом очень спокойно произнес, даже слишком спокойно:
– Боишься.
Он смотрел мне в глаза, будто пытался проникнуть в мои мысли и чувства.
– Рея, ты правильно делаешь, что боишься меня. Ты права, я – волк-оборотень. Точнее сказать, нестабильный полуоборотень.
От его слов мурашки пробежались по телу. Я выпрямилась, убрав руки с подлокотников, и настороженно посмотрела на него. Неожиданно для меня магия еще раз всполошенно вспыхнула, предательски показав, как я испугалась этих слов. Грозный вид, звериная зелень в глазах, губы, сжатые в тонкую полоску, вообще весь образ мужчины говорил о том, что он в любой момент может обернуться, и это будет не добродушный серый волк, с которым мы подружились, а зверь. В ужасе я сделала несколько шагов назад.
– Это было давно, – начал Люк. – Я любил Ирэн и хотел быть с ней всю свою жизнь. Почему заговорил об этом именно в полнолуние, до сих пор понять не могу. – Полуоборотень тяжело ронял слова, будто каждая фраза давалась с великим трудом. – Ведь знал, что в это время могу в любой момент обернуться. Наверное, понадеялся на то, что она подружилась с моим зверем.
При этих словах волосы зашевелились у меня на голове.
– Мои родители – полукровки, они изгои обоих обществ. Их не принимали ни люди, ни оборотни. Когда же они встретились, то поняли, сколько у них общего. Отец взял покровительство над мамой, они вместе пробивались в этой жизни. Только многого ли могут добиться полуоборотни в современном мире? Они подались в столицу, где могли бы затеряться среди таких же, как они, изгоев.
– В Астрею? – спросила я заинтересованно.
– Нет, я родом из Северного государства. Отец, за счет того что полуоборотень, легко расчистил себе дорогу и стал главарем преступного мира. Да, Рея, я вырос в банде.
Губы куратора исказила усмешка. Кривая, безрадостная. Волк будто наслаждался тем, что рассказывал всю неприглядную правду о своем происхождении. Но мне казалось, что ему просто нужно высказаться, а потому я стояла перед ним и очень внимательно слушала историю, больше похожую на вымысел, с убийствами, дележом сфер влияний между бандами.
– У отца было много денег, еще больше рычагов влияния на сильных мира столицы. Он легко договорился о том, чтобы меня взяли учиться, идя навстречу моему желанию. Я не хотел жить в банде, хотя там вырос. Мне нужны были знания, к которым я стремился. Увы, природа дала мне вторую ипостась, но не дала стабильности. Даже мои родители, являясь полукровками, могли управлять оборотом, но не я. Всплеск магии рядом, сильное потрясение – все могло спровоцировать оборот. Ирэн… я любил ее. И в своем максимализме думал, что это продлится всю мою жизнь. Пригласив вечером на свидание, я стал говорить о своих чувствах, что вижу ее своей женой и матерью моих детей, что готов мир бросить к ее ногам и даже луну, что была настолько полной и яркой на ночном небе, достать для нее.
– А что она? – задержав срывающееся дыхание, спросила я.
– Она рассмеялась мне в лицо и сказала, что ей льстило встречаться с сыном главаря преступного мира, но она не собирается связывать свою жизнь со зверем, потому что меня невозможно полюбить, – в его тоне сквозило отчаяние, а в облике проступили звериные черты.
Зверь готов был прыгнуть на меня, сказавшую почти такие же слова пару минут назад.
– Я взвыл на полную луну, а в это время я был особенно нестабилен, обернулся и напал на нее, – дыхание полуоборотня участилось, он едва сдерживал оборот.
Последние слова огорошили меня, и магия, которая все еще окружала нас и металась рядом, угрожающе загудела. Куратор посмотрел на огненное кольцо и горько усмехнулся. Взрыв магии произошел неожиданно даже для меня. Почти обернувшегося оборотня шарахнуло со всей силы, вжало в кресло, остановив превращение.
– Ты тоже не можешь сдерживать свою силу, так же как и я – свои обороты, – произнес Люк.
Я чувствовала себя отвратительно. Мало того, что опять не смогла контролировать магию, так еще и атаковала куратора, хотя и остановила превращение. Магия отступила, поняв, что никто на меня нападать не собирается. Просто мужчина рассказывает о своей боли, о том, с чем он живет, с чем пытается бороться и справляться.
– Я долго думал о своем поступке. Почему бросился на любимую девушку? Ведь я готов был свою жизнь и вторую ипостась за нее отдать, а тут сам напал. Монсеньор выслушал мой рассказ и даже подверг магическому допросу, чтобы уяснить простые истины, о которых догадывался сам. Это зверь живет во мне, не имеющий никакого отношения к человеку или волку, – продолжал обнажать свою душу полуоборотень. – Мои родители – полукровки, потому я получился не оборотнем и не человеком, а завис где-то посредине. У меня нет магии, чтобы контролировать свои обороты. Монсеньор порекомендовал отвар из растума. Он столько лет помогал держать под контролем обороты. Но в тот день, когда ты пришла в Академию, меня вновь начало непроизвольно выкидывать.
Я прикусила язык и не стала произносить привычные слова: «Ну, я же не специально», прекрасно понимая, что ему сейчас не до моих оправданий. Люк изливал душу, видя во мне такого же несчастного, как и он сам. Куратор не мог справиться с оборотами, а я – со всплесками своей магии.
– Та девушка… она умерла? – спросила я, затаив дыхание.
От моей магии люди, конечно, страдали, но она никого не убивала.
– Ирэн и мне повезло. Мимо проходила Ева, она услышала вой и увидела, как я напал, – его губы снова сжались в тугую полоску, он говорил так, будто знал, что после этих слов я сбегу, не желая больше его видеть.
– Ева?
– Ева Линс, жена директора ди Рива, – пояснил куратор.
Вот как началось их знакомство, подумать только! Монсеньор принимал участие в судьбе Люка, а госпожа директорша спасла жизнь его любимой.
– Люк, ты все еще ее любишь? – задала я извечный женский вопрос.
– Кого? Еву? – спросил Шортан. – Обожаю! Она просто потрясающий оборотень!
Хм… а как к этому относится господин директор? Вспомнились искренние рукопожатия мужчин, потом радость куратора при известии о беременности госпожи ди Рив, и в мою глупую голову наконец-то пришло понимание.
– Я про Ирэн.
– Разумеется, нет! Что ты! – возмущенно махнул на меня рукой Люк. – Того разговора и объяснений мне вполне хватило.
Он поднялся из кресла и резко произнес:
– Хватит на сегодня воспоминаний.
Шортан направился мимо меня в самое пламя магии, его не остановило то, что может снова всего опалить. Мои руки и тело еще помнили огонь, потому я не рисковала приближаться к красной стене, но только не куратор.
– Люк! – окликнула я.
Он обернулся.
– Люк, – прижала я руки к груди. – Я… я не считаю тебя зверем.
Фух, как тяжело все это говорить! Я даже облизнула губы, стараясь перевести дыхание.
– Люк, я тебя боюсь, твоей строгости… но очень люблю твоего волка.
– Я знаю, – улыбнулся куратор. – Мое сознание не отключается, когда я нахожусь во второй ипостаси.
– То есть ты все слышишь и видишь, когда становишься волком?
– Да, – был простой ответ.
Ой, надо будет об этом не забывать. А что я тогда сказала серому? Что куратором он мне нравится больше и что волка тоже люблю? Да, придется теперь следить за тем, что говорю волку. Ведь я просто так сказала, без задней мысли, а получилось, что чуть ли не в любви призналась.
Магия потихоньку стала опадать, открывая пространство вокруг нас. Вскоре только огненное кольцо догорало на полу.
– Как я теперь объясню управляющему этот круг на ковре? – задумчиво произнесла я, разглядывая следы, оставленные магией.
– Договоримся, не переживай, – отозвался Люк и протянул мне руку. – Ты идешь спать?
Спать сегодня я собиралась, даже очень к этому стремилась, но не в мужском же обществе? Конечно, откровенные разговоры по душам вполне уместны уютными вечерами, но спать я желаю одна! В крайнем случае, с волком, только нужно помнить, что куратор в это время все видит и понимает.
– Эм-м… Люк, – замялась я.
– Обернуться? – понимающе спросил мужчина и начал раздеваться.
Экономия, конечно, хорошее качество, это я понимаю. Но это же не значит, что куратор должен раздеваться в моем присутствии, чтобы сэкономить одежду! Прошлого раза мне вполне хватило. При воспоминаниях о том, что успела рассмотреть сегодня ранним утром на постоялом дворе, я вспыхнула и побежала к кровати, нырнула под одеяло и там затаилась.
– Рея, прости, я не подумал. Привык жить один.
Послышались шаги, и он удалился. Высунула голову и осмотрела комнату – я была одна. Я очень обрадовалась, но и где-то чуточку огорчилась. За время нашего недолгого путешествия я успела привыкнуть к обществу куратора.
Но долго скучать и грустить в одиночестве мне не дали. Веселая серая морда показалась из дверей ванной, волк разбежался и с довольным видом прыгнул на постель. При этом пытаясь еще и облизать меня.
– Фу, серый, перестань меня облизывать! – успела я закрыться руками от четвероногого.
Волк покрутился на одеяле, устраиваясь, а потом улегся и подсунул голову мне под руку, как в прошлый раз на постоялом дворе. Нахальный, но такой обаятельный. Я улыбнулась зверюге. Рассматривала серую морду, и даже не верилось, что именно этими зубами он мог убить девушку. Разумеется, я не осуждала Ирэн. Не мое это дело, тем более чужая душа, чужие мысли.
Представила себя на ее месте. Нет, я бы не стала говорить так, как она. Конечно, я боюсь куратора, он строгий, он оборачивается в волка, зубы которого сейчас прикусывают мои пальцы. Но почему-то теперь у меня не было ощущения, что меня хотят съесть. Наверное, это началось в тот момент, когда я первый раз залюбовалась зеленью, ловившей закатные ответы солнца в кабинете куратора. У Люка очень красивые глаза. Я вижу, сколько в них понимания, добра и нежности. Не думаю, что он на лекциях таким взглядом смотрит на студентов, но то, как он смотрит на меня, мне очень нравится.
А этот его поцелуй! Невольно поднесла руку к губам и улыбнулась. Серый тут же ткнул мокрым носом во вторую руку и приподнял голову, чтобы лучше видеть.
– Подглядываешь? – спросила, сама не зная кого. То ли волка, то ли куратора. – Ай-яй-яй! – погрозила пальцем.
Волк довольно улыбнулся и опустил голову на одеяло, но внимательного взгляда с меня не сводил. Вот кто бы знал, что придется от волка прятать свои эмоции, ведь куратор это тоже все видит.
Вскоре я уснула, и мне снились карие миндалевидные глаза в обрамлении пушистых черных ресниц. А потом даже прикосновение губ почувствовала, такое легкое, почти незаметное. Чьи-то руки обняли и прижали к груди, стук сердца хорошо расслышала. Ладонь поглаживала волосы, а губы целовали в макушку. Так приятно и спокойно, что вскоре карие глаза перестали сниться.
Сны, которые прибежали ко мне после этого, были яркими и очень быстро сменяли друг друга. Танец снежинок, потом крадущаяся кошка, которая охотилась за своим хозяином почему-то с моей шапки, а затем стена моего магического огня. Но во сне я могла им легко управлять. Со мной рядом стоял Люк, он говорил, что делать, а я послушно управляла силой своего пламени. И так было почему-то все просто и легко, будто у меня всегда это получалось. Я чувствовала руки куратора на своей талии, а магия слушалась нас. Люк говорил, а я выполняла. После такого сна я проснулась в прекрасном настроении.

Глава 13

Волк сладко потягивался и зевал в кровати рядом со мной, потом постарался лизнуть в лицо, но достал только до ладоней, потом соскочил на пол и поклацал когтями в сторону ванной комнаты. Даже дверь за собой закрыл, чтобы меня не смущать.
Я же после всех этих разговоров вчера и из-за того, что мне опять пришлось спать в обществе мужчины, так и не переоделась в ночную рубашку с рюшечками. Представляю, сколько интереса мои бантики вызвали бы у волка. Даже Маркиз не мог мимо них пройти, все время пытался зацепить когтем и поиграть с украшениями на рубашке. Так что я снова спала в платье. Пусть на этот раз в домашнем, а не в дорожном, но все же.
Люк вышел из ванной чистый, умытый, капельки с черных локонов падали на рубашку. Я смотрела на этого мужчину, таким ранним утром уже готового к великим свершениям, и сравнивала с собой. Утренние процедуры мне точно необходимы!
Я вежливо кивнула куратору и отправилась в ванную комнату, думая о планах на сегодня. Задача передо мной стояла все та же – найти своего мужа. Теперь я представляла объем предстоящей работы и ее сложность. Невозможно же вваливаться в дома по списку и требовать показать мужские сапоги с квадратными пряжками. Хотя, после вчерашнего заглядывания в окно, это будет вполне мирный поход.
Я глубоко задумалась, а руки привычно делали свое дело. Все было тихо-мирно до тех пор, пока мне не показалось, что вода недостаточно горячая. Магия вырвалась из ладони и обвила трубу. Надо ли говорить, что вода нагрелась в тот же миг и из крана повалил обжигающий пар?
На мой визг в ванную прибежал перепуганный куратор. Он быстро оценил обстановку, обнял меня за талию и стал тихо на ухо говорить, что нужно делать. Растерянная и ошпаренная, я послушно выполняла все, что мне велели. Удивительно, но каким-то образом я видела все векторы и силовые линии, о которых говорил Люк. Раньше мне казалось, что моя магия – просто сила, которая живет своей жизнью, старательно мешая моей, особенно личной.
– Все, все, – приговаривал Люк, обнимая меня за плечи, когда мне удалось справиться с магией почти спокойно, ничего не поджечь, никого не подбросить.
– Как же мне повезло в жизни. Зачем Хранимая Дестиэль одарила такой силой? Вот кривоглазый Хариш и пользуется этим, подталкивая к разным каверзам, – вздыхала я в плечо куратора.
– Магия – дар. Мне вот его очень не хватает в жизни. Но ты справишься, за эти пять лет ты многому научилась, – говорил он, успокаивающе гладя меня по спине. – Теоретических знаний у тебя достаточно, осталось лишь научиться применять их на практике… ну, и контролировать непроизвольный выброс силы.
– Вот это у меня совершенно не получается, – снова горестно вздохнула я.
– Это я заметил, – по-доброму улыбнулся куратор. – Нужно у Монсеньора спросить, что с этим делать. Он помог мне, и тебе, я уверен, поможет.
– Ой, а ведь мне к нему нужно по одному делу, – вспомнила я о своем списке.
– Бал будет завтра, там встретитесь и поговорите, – успокоил меня Люк. – А сейчас предлагаю одеться, выйти в город и позавтракать. Ты не была в столице?
Я мотнула головой.
– Я покажу тебе самые красивые места, – пообещал Люк.
Он держал мое лицо в своих ладонях и слегка поглаживал пальцами щеки. Почему-то было очень приятно, и уходить никуда не хотелось. Но куратор прав, вчера я осталась без ужина и, кажется, без обеда, так что завтрак просто необходим.
Шортан был уже готов выходить из гостиницы и оставил меня одну в номере, взяв обещание, что не буду задерживаться и вновь пользоваться магией.
Развив бурную деятельность, а именно вытряхнув одежду из дорожной сумки, я пришла к выводу, что мне совершенно нечего надеть! Кто бы сомневался? Думается, это проблема всех девушек, идущих на свидание. Нет, конечно, никто не говорит, что завтрак – это свидание. Но ведь мне же хочется выглядеть красиво перед мужчиной, пусть я с ним и спала в одной кровати. Или с его волком? Или с ним?
Замерев на мгновение, я стала вспоминать свой сон. Что-то мне подсказывало, что не все это было во сне, а многое в реальности. Руки, которые обнимали и прижимали к себе, точно были настоящими. Вот только утром в ванной куратор меня обнял, и я их сразу же узнала. Это что же получается, Люк, когда я уснула, снова обернулся и прижимал меня к себе? Додумав до этого места, я вспомнила, в каком виде оказывается полуоборотень после оборота, вспыхнула и вознегодовала одновременно. Я делить кровать с мужчиной не договаривалась, только с волком! Немного, правда, успокаивало, что сама была в платье, но вероломство куратора меня возмутило.
Полыхая праведным гневом, я вылетела из номера и помчалась вниз, где в холле меня должен был ждать Люк. Ничего не подозревающий мужчина встретил меня улыбкой, но я была переполнена таким негодованием, что магия первая достигла куратора, превратив его в столб огня. Красное пламя полыхало, ревело, а я подбежала к Шортану и влепила пощечину со всего размаха.
– Милые бранятся – только тешатся, – раздался флегматичный мужской голос рядом с нами.
– Кто? – обернулась я в полном недоумении.
– Вы же из номера для новобрачных? Смотрю на вас и понимаю – горячая вы парочка. Мебель хоть целая? – так же спокойно хмыкнул мужчина за стойкой.
На месте вчерашнего управляющего сидел толстый и очень печальный мужчина. Возрастом старше моего папы. Он подпирал рукой щеку и уныло смотрел на буйство моей магии.
– Мебель целая, – подтвердила я.
– Рея, магию убери, – раздался голос куратора из пламени.
Он что, еще живой? Я уж думала, меня сейчас сдадут чародеям за убийство полуоборотня.
– Люк, прости! – я кинулась к нему и стала сбивать пламя руками. – Я не специально, она сама вырвалась.
– Да я даже не сомневаюсь, – хмыкнул куратор, который после моих стараний стал проявляться сквозь пламя.
– Дырка теперь на ковре будет, – уныло произнес мужчина за стойкой.
– Подумаешь, дырка! – несколько раздраженно сказала я. – Я тут чуть человека не спалила, а вы ковер пожалели.
– Да я, когда понял, кого мой работник пустил в номер для новобрачных за счет гостиницы, пожалел, что вообще гостиницу купил, – горестно вздохнул мужчина, оказавшийся хозяином.
– И кого же? – даже мне стало интересно, что такого обо мне мог придумать управляющий.
– Будущего чародея, – снова вздохнул хозяин гостиницы.
Вид у него был обреченный, как будто он смирился со своей участью и заранее подсчитывал убытки. А с чего это, спрашивается? Подумаешь, две дырки на полу. Краны в ванной остались целы, и гостиницу я не спалила… пока.
– С чего вы это взяли? – еще больше удивилась я.
– Вот-вот, – произнес хозяин. – Даже удивляетесь очень естественно. А уж как вы номер бесплатный стребовали, так сразу стало ясно – чародеи к нам пожаловали. Удивило только одно…
Он опять вздохнул.
– Что же? – меня разбирало любопытство, что могло удивить мужчину, при его-то рассуждениях.
– Зачем вы мужа с собой привезли на испытания? – озвучил свои мысли хозяин гостиницы.
– Мужа? – продолжала удивляться я. – На испытания? Я такого не говорила.
– Сам догадался. По городу со списком бегаете, с задания закопченной, будто специально маскировались в засаде сидеть, приходите, – пояснял непонятливой мне мужчина.
Интересные он выводы делает. Мне бы так!
– А муж-то тут при чем?
– Вот и я не понял, зачем вы мужа с собой взяли, – поменял руки мужчина. Теперь он подпирал другую щеку.
– С чего вы взяли, что он мой муж? – воскликнула я в сердцах.
Я закончила сбивать пламя с опаленного куратора, и мои недоумение и возмущение переключились на мужчину за стойкой.
– Так он сам сказал: «Сейчас жена спустится», – ответил хозяин гостиницы и показал рукой на Люка.
Вид у полуоборотня был жалкий, в обгоревшей одежде он выглядел, как какой-то оборванец, всклокоченные волосы торчали, а на щеке алел отпечаток моей ладони.
– Значит, жена? – повернулась я к нему возмущенно.
– Почти, – тут же пошел на попятную он. – О том, что собираюсь на тебе жениться, я еще в кабинете директора Академии сообщил.
Он отступал, выставив руки вперед:
– Рея, спокойно, спокойно!
Какое там спокойно! Меня уже в который раз без моего согласия и ведома выдают замуж, а я должна на все это спокойно смотреть?! Ну уж нет! Кажется, магия вновь полыхнула вокруг меня, а я наступала, уперев руки в бока.
– Рея! Спокойно! Это не Академия, здесь нет магической защиты, – пытался достучаться до моего сознания куратор.
– Я же говорил! Пропал бизнес! – в который раз горестно вздохнул хозяин гостиницы.
– Интересно у тебя получается! – продолжала наступать я на куратора, готовая в любой момент выпустить свое возмущение, подкрепленное магией, чтобы поджарить то, что еще осталось целым на теле полуоборотня. – Ты сообщаешь в кабинете директора о том, что я твоя невеста, при этом даже не спрашиваешь моего мнения! Потом тут сообщаешь, что я тебе жена, и я должна все это спокойно принимать?
Громыхнуло, громко так, с раскатами. Кажется, далеко было слышно – на улице собаки залаяли.
– А ты моего мнения спрашивал? Тебе оно вообще интересно? – продолжала бушевать я, как ни странно, очень умело втыкая молнии перед самыми сапогами куратора.
– Я же думал, ты меня любишь! – крикнул он.
– И ты считаешь это оправданием?
Воткнулась еще одна молния. А неплохо получилось! Мне даже понравилось.
– Рея, меня оправдывает только одно! – крикнул Люк и отскочил в сторону от следующей молнии.
– Интересно, что же? Скажешь, от шантажа меня спасал?
Еще раз громыхнуло. Но теперь я послала молнию из чистого удовольствия. Кажется, научилась рассчитывать расстояние и примеряться, а потом отпускать заряд с нужной скоростью, чтобы громыхало громко, попадало точно, красиво входило в пол, при этом нанося как можно меньше вреда. Я заметила, что от моих молний остается только небольшая прожженная дырочка.
– То, что я люблю тебя, глупенькая! – громко выкрикнул Люк в надежде прекратить мои атаки.
– ЧТО?!
От таких слов рука дрогнула, и молния точно вошла в сапог куратора. Он взвыл и начал оборачиваться.
– Только попробуй обернись! – пригрозила я Люку и запустила в него заряд магии. Только не боевой и грозный, а цикличный шар. Едва он коснулся быстро оборачивающегося волка, как заклинание раскрылось, расползлось по его груди и вернуло Люку человеческий облик. – Мы с тобой не договорили!
– И это они еще не женаты, – прокомментировал хозяин гостиницы. – А я на свою жену обижаюсь. Она у меня тоже женщина темпераментная, но с вами не сравнится. Можете мне поверить, вас точно в чародеи возьмут. Еще ни разу не видел, чтобы так точно молнии кидали.
– А вы много видели? – заинтересовалась я.
Люк в это время недовольно отфыркивался и пытался прикрыться обрывками одежды, что остались на нем после огня моей магии и начавшегося оборота.
– Порядочно. Раньше у меня была оружейная лавка, рядом с базаром. Так вот там часто вспыхивали драки, маги тоже отношения любят выяснять, – рассказывал хозяин. – Потом надоело каждый месяц ремонт в лавке делать, решил гостиницу в тихом районе купить. Уже не молод, чтобы разнимать драчунов. А чародеев повидал немало на своем веку, сколько показаний им давал по этим дракам, не сосчитать!
– Рея, – осторожно позвал куратор.
– Ой, – обернулась я к Люку.
Так совестно стало, за одно утро он уже несколько раз от меня пострадал, хотя и заслуженно.
– Простите, уважаемый, мы завтракать собирались, – сказала я мужчине за стойкой и побежала вверх по ступенькам.
Шортан направился вслед за мной. Хорошо еще, никто на лестнице нам не повстречался, а то бы я совсем со стыда сгорела.
– Рея! Рея! – раздалось сразу же, как только за нами захлопнулась дверь.
Завтрак, по всей видимости, откладывался. В общем, я была голодная и очень злая, а подходить ко мне, когда я в таком состоянии, чрезвычайно опасно. Но куратор сегодня вел себя, как самоубийца. Он протянул руки и быстро направился ко мне. Остатки одежды почти ничего не скрывали, и я отошла к окну и отвернулась, потому что порядочным девушкам, к которым я себя относила, несмотря на замужество, незачем смотреть на полуголых мужчин.
– Рея, прости, – мужские руки обняли меня за плечи. – Я не хотел тебе этого говорить. Понимаю, что мы не пара, нам никогда не быть вместе… и вообще, я вел себя как дурак, все время пользовался ситуацией.
Это он сейчас о чем? О поцелуях, от которых у меня все руки сжигает огнем? О том танце в вихре снежинок? Или о сегодняшней ночи, когда обернулся и обнимал меня? Ничего этого спросить я не успела, он стал торопливо говорить, оправдываться, только вот прижимал меня к себе с отчаянной силой полуоборотня.
– Рея, девочка моя неразумная, когда прочитал твое признание в тетради, я не смог сдержаться. Наговорил тебе кучу всего, напугал. Я видел, что ты боишься, и все равно не смог удержаться.
Я чувствовала его дыхание, его руки стискивали меня, почти не давая возможности дышать.
– Рея, так нельзя, это неправильно! Я полуоборотень, вчера рассказал, сколько проблем оттого, что могу в любой момент обернуться. Рея! Ведь у меня есть невеста, Элан ее нашел для меня.
От этих слов мне стало плохо. Но ведь я же не ревную, правда? Подумаешь, у куратора есть невеста, мне-то что? Он взрослый мужчина и может жениться на той девушке, на которой считает нужным… Но только почему меня это так сильно задевает? Почему мне вновь хочется почувствовать его поцелуи? Почему мне нравится, что он обнимает меня со всей своей волчьей силой? Почему меня вообще трогает, что у Люка есть невеста? Ведь недавно я была влюблена в Дариса и мечтала только о красавчике блондине. Он снился мне, и я представляла наши поцелуи. А когда Дарис пригласил на выпускной, вообще была рада безмерно, потому что только об этом мечтала – кружиться в танце в руках красавчика под завистливыми взглядами выпускниц-чародеек. Тогда почему мне сейчас неприятно слышать о какой-то там невесте? Почему вспоминаются танец в вихре снежинок и… поцелуи, от которых я таяла и которым не в силах была сопротивляться?
– Раита – волк-оборотень, – не понимая моего смятения, говорил Люк, – она хорошая девушка. Как раз в тот день, когда мы встретились в твоем родном городке, я спешил к ней в селение, чтобы договориться о браке.
Точно! Ведь он упоминал, что спешит к своей невесте.
– Я торопился к ней, но метель задержала, и мне чудом удалось успокоить ее отца, объясняя причину моей задержки в пути.
Полуоборотень не выпускал меня из объятий. Я слышала, как быстро бьется его сердце.
– Рея, понимаешь, я очень переживал за тебя, решив, что ты влюбилась в меня. Ведь я знаю, насколько нестабилен, знаю, к чему это может привести, а ты человек, совершенно беззащитна передо мной. Мы никогда не сможем быть вместе. Тот разговор в кабинете… сколько мне нужно было сил, чтобы говорить о том, что ты должна забыть свои чувства ко мне, как я переживал тогда, что приношу боль твоему маленькому сердечку, потому что мое рвалось в клочья, и единственное желание было – схватить тебя на руки и сбежать далеко-далеко, спрятать ото всех.
Он замолчал, шумно дыша.
– Совсем не ожидал, что нас увидит этот Типар, – в голосе Люка прозвучала неприязнь. – Он давно заметил мое к тебе отношение и пытался этим шантажировать, добиваясь высоких оценок, – мужчина судорожно сглотнул, – я не стал ему помогать, и тогда он пообещал, что расплатишься ты. Когда я увидел, как вы сидите за партой, а он пытается тебя поцеловать, все мои мысли, все планы держаться от тебя подальше, чтобы не портить жизнь нам обоим, улетучились в один миг. Тогда в кабинете Элана я сказал, что ты моя невеста. Да, я не спрашивал твоего согласия, но знал одно – тебя надо спасать от Типара и его шантажа. Это очень непорядочный человек, хотя у него много магии. Прости! Конечно, я должен был сначала спросить тебя и только потом говорить о женитьбе.
– У тебя уже есть невеста, – чуть хрипловатым голосом напомнила я ему.
– Да, – выдохнул Люк почти в отчаянии. – Есть. Рея, пойми, я тоже хочу обычной семейной жизни, но ты человек, а я нестабильный полуоборотень. Я могу жениться только на стабильном оборотне. Элан долго искал и договаривался, многие кланы отказывались от меня, хотя понимали, что новая кровь даст здоровое потомство и новый виток в развитии. Рея, я все забыл, обо всех планах, едва назвал тебя своей невестой. Как только представил, что могу обнять тебя, поцеловать, прижать к себе…
Кажется, он зарычал. Может быть, это волк сейчас рассказывал о своих переживаниях? Не знаю, но мне льстило, что я вызываю такую бурю чувств у мужчины. Пусть он прав, и мы не пара и никогда не будем вместе, но как же приятны были его поцелуи, как же здорово ощущать, что он прижимает меня к себе, а не Раиту-оборотниху, и признается в любви мне, а не ей.
– Люк, – выдохнула я, но меня вновь перебили.
– Рея, прости. Я знаю, что ты имеешь полное право сердиться на меня за все! За поцелуй в твоем доме, за то, что нас приняли за молодоженов, за то, что оказался раздетым перед тобой из-за оборота, за сегодняшнюю ночь. – Он перевел дыхание. – Я не удержался. Вчерашний поцелуй, твоя магия. Я дал себе слово, что никогда больше не нарушу твой покой, но не смог удержаться и обернулся. Это было такое счастье – обнимать тебя всю ночь, слушать твое дыхание, биение сердца, ощущать, как ты доверчиво прижимаешься ко мне, целовать твои волосы и вдыхать аромат. Это оказалось выше моих сил, волк меня понял, и я обернулся.
Мы немного помолчали, я не знала, что сказать. Его слова были откровенными, он открывал свою душу передо мной, а я… не могла ему ничем ответить, кроме того, что мне нужно найти неизвестного мужа, чтобы развестись. И, если честно, то мне очень нравилось целоваться и быть рядом с Люком. По какой-то необъяснимой причине, я чувствовала себя с ним очень защищенной, спокойной… и желанной.
В отношениях с Дарисом не было такого. Я смотрела на блондина, и сердце заходилось, если мы встречались взглядами. Но такого огромного, парящего чувства, которое будто отрывает тебя от земли и хочется лететь куда-то, не было. Только рядом с Люком оно появилось, в тот миг, когда я перестала его бояться, на том постоялом дворе.
– Рея, ты меня слышишь? – вывел меня из раздумий куратор.
– Да, конечно. Я все слышала, – тихо отозвалась я.
– Не молчи, – почти в отчаянии сказал мужчина.
– Люк, ты во всем прав.
А что я ему еще скажу? Брось свою невесту, единственную, с которой ты можешь жить обычной семейной жизнью, потому что мне нравятся твои поцелуи, но все равно я не люблю тебя? Это непорядочно – лишать его надежды на будущее, в том числе на детей. А я со своими всплесками магии, которые в последнее время случаются все чаще, усложняю жизнь не только себе, но и окружающим.
– То есть ты согласна? – спросил Люк.
– Эм-м… – глубокомысленно произнесла я.
На что это я должна была согласиться сейчас? Опять все прослушала, едва чуть-чуть отвлеклась.
– Ты права, ты снова права, нам действительно лучше остаться друзьями, – поник головой Люк. – Только одной Хранимой Дестиэль известно, как это будет трудно для меня.
Последнее он прошептал еле слышно, так, что я скорее догадалась, чем услышала. Он уткнулся мне в волосы и шумно вдохнул, потом неожиданно разжал объятия и отпустил меня. Я услышала шаги за спиной и хлопнувшую дверь.
Постояв еще некоторое время в раздумье, позвать Люка или идти завтракать одной, я медленно направилась к выходу. Когда положила руку на дверную ручку, я услышала, что Люк вышел из ванной. Он был снова чист и прекрасно выглядел. Мне показалось, или он и в самом деле пытается произвести на меня впечатление?
– Не нужно уходить из номера, – подошел ко мне куратор. – Я найду, где остановиться.
– Люк, я позавтракать хотела. Ты вроде бы приглашал, а я здесь ничего не знаю, – повернулась я к нему и взмахнула ресницами.
И откуда только это кокетство во мне взялось? Ведь я всегда осуждала такое поведение студенток, расценивая это как самый низкопробный прием. Будто невозможно увлечь парней своим умом. Зачем смотреть вот так вот глупо-невинно на мужчину и при этом строить из себя то, чем не являешься? Но почему-то сейчас мне хотелось вести себя именно так, и я непроизвольно повернулась к нему и взмахнула ресницами, уставившись невинным взглядом. Будто я сама не в состоянии найти, где мне позавтракать.
Снова зелень засверкала в карих глазах. Кажется, меня сейчас готовы были не съесть, а поцеловать. Люк слегка наклонился, но удержался и произнес:
– Конечно, я же обещал.
И что-то такое в его тоне было, будто глубокие вибрации проникли под кожу, заставляя быть с ним на одной волне.
Я плохо помню, что было потом. Мы бродили по заснеженному городу, устроились в кафе и что-то ели. Это я помню точно, потому что испачкалась пирожным, и Люк вытирал салфеткой мои щеки. Мы много-много смеялись. Он что-то рассказывал, и это все было одновременно интересно, поучительно и очень захватывающе. Я часто говорила: «О-ой!», вытягивая первую букву, до такой степени удивляло повествование.
Мужские руки во время прогулки лежали на моей талии и иногда, почти незаметно прижимали теснее. Огонь бушевал во мне, но я старалась сдерживаться и больше не показывать своих чувств. Мы все же были на людях, не хотелось, чтобы кто-то пострадал. А маленький секрет, что я иду рядом с мужчиной, который только утром признался мне в любви, с которым мы проспали всю ночь, а он обнимал меня, потому что не в силах был удержаться, придавал какое-то особое очарование прогулке. Добавлял романтизма и остроты, будто мы – два заговорщика, которые знают одну тайну и не хотят никому говорить о ней.
Наши взгляды встречались, губы, которые вечером сливались в поцелуе, улыбались, и дыхание у меня замирало. Я не хотела думать о Дарисе или о невесте куратора. Сейчас он был полностью мой. Мой оборотень, мой мужчина, который сказал о своих чувствах, который не выпускал меня из своих рук и который мне страшно нравился. Даже не знаю, чего в этом было больше – привычного страха или все же сильной симпатии.
Столицу Люк показывал, как человек, который долго прожил в этом городе. Он не повел меня на помпезные площади или к величественному королевскому дворцу. Нет! Люк открыл мне свои любимые и очень красивые местечки, которые в снежном обрамлении смотрелись потрясающе. Это был небольшой парк, где прогуливались лишь местные, не было столичных фатов, желающих покрасоваться, а было очень мило и уютно. Мы присели на укромную скамейку, и Люк рассказывал о прохожих, точнее, мы играли в игру «догадайся, кто это». А потом у меня замерзли руки, и он согревал их своим дыханием.
Обедали мы в кафе. Милая хозяйка очень приветливо встретила Люка, тут же принесла горячего супа, а потом самую вкусную и свежую выпечку. Мы еще долго сидели за столиком и болтали о пустяках.
Люк рассказал историю знакомства с директором и его женой. Я охала и ахала. Теперь меня не удивляло, что они называли друг друга по имени и господин ди Рив принимал такое участие в жизни куратора.
А потом был обратный путь в гостиницу. Если честно, то я вообще не запомнила дороги. Но рядом со мной был Люк, который прекрасно знал, куда мы идем, так что заблудиться не получилось бы.
День выдался просто прекрасным, а завтра нас ожидал бал во дворце и встреча с Монсеньором, которого можно попросить помочь в розыске моего мужа. Правда, эти поиски сегодня отошли на второй план, но очень скоро они о себе напомнили сами.
Когда мы, смеясь над очередной историей Люка, приближались к гостинице, из дверей вышел высокий, одетый в фиолетовый плащ мужчина. На пороге он закутался в одежду, как и тогда в Храме, не дав себя рассмотреть, и быстрым шагом стал удаляться по улице.
От неожиданности я замерла на месте. Смех оборвался сам собой. За мужчиной еле поспевал портье из нашей гостиницы. Это получается, мой «муж» был все это время рядом, а я бегала по столице в его поисках?
– Рея, что-то случилось? – обеспокоенно спросил Люк.
Объяснить я ничего не успела. Ноги побежали так быстро, что полуоборотень остался далеко позади. Но мужчину я не догнала. Когда я вывернула на улицу, где он только что скрылся, фигура в фиолетовом плаще садилась в наемную коляску. Сапог с квадратными пряжками на нем не было. Значит, это точно он!
Бежать с криками «стой!» по заснеженной улице я не стала, тем более что лошадка припустила очень резво, едва пассажир сел в коляску. Немного времени спустя ко мне подошел куратор.
– Рея, что случилось? – встревоженно спросил Люк.
– Нужно вернуться в гостиницу и узнать, где найти этого человека, – очень хмуро ответила я.
Ничего объяснять я не стала. Такой прекрасный день был испорчен! Широким шагом я возвращалась в гостиницу, полная решимости душу вытрясти из хозяина, если он мне сейчас не назовет имя этого мужчины. Люк со мной не спорил, тем более из моих слов он понял, что сейчас произойдет. Вполне возможно, потребуется не только усмирять, но и успокаивать.
– Это кто сейчас выехал из гостиницы? – взревела я, едва вошла в холл.
– Госпожа Варас, какие-то трудности? – вежливо поинтересовался хозяин гостиницы.
– Да!
– Мы не имеем права сообщать имена своих постояльцев, – был лаконичный ответ.
– Да чтоб тебя могильный червь пожрал! – заорала я в голос.
Или мне показалось, или стекла и правда зазвенели? Взгляд напротив из флегматичного стал заинтересованным. Мужчина внимательно посмотрел на нас, потом показал на амбарную книгу гигантских размеров перед собой, зевнул и произнес:
– Я тут отойду, водички попью, жарко что-то.
Если учесть, что на улице мороз, а сам хозяин сидел в холле в теплой душегрейке, то его слова можно было воспринимать однозначно – читайте, просвещайтесь.
Мужчина медленно поднялся, потянулся и направился к двери, ведущей к служебному помещению. Я едва дождалась, пока он скроется, даже притопывала на месте. Дверь хлопнула, и я в тот же миг развернула книгу с записями о постояльцах к себе. Последняя запись гласила: «господин ди Тифрин». Аристократ. Этот точно не будет мне показывать свои сапоги.
Настроение стало стремительно падать. Я развернула книгу обратно и осталась рядом со стойкой, не собираясь никуда уходить. Хозяин выглянул, увидел меня, опять вздохнул и степенно вернулся на свое место за конторкой.
– Почему я не удивлен, увидев вас здесь?
– Как мне найти господина ди Тифрина? – спросила я и сложила руки на груди.
При этом смотрела на хозяина гостиницы пристально, не сводя взгляда, и даже покачивалась с пятки на носок.
– Вы знаете, я даже рад, что вы еще не чародей. С вас вполне станется магический допрос учинить, – снова вздохнул мужчина.
Какого-то категорического неприятия моей персоны хозяин не выказывал, но так тяжко вздыхал, что у меня где-то в глубине души начинала шевелиться совесть. Где-то очень глубоко, потому что сейчас у меня на первом месте стояла единственная задача – найти моего мужа, а потому я запихнула совесть подальше и продолжала смотреть на мужчину.
– Господин ди Тифрин уже однажды останавливался у нас, примерно месяц назад, – смирившись со своей участью допрашиваемого, начал рассказывать хозяин.
Я быстро прикинула сроки. Точно! Бракосочетания Ланы и соответственно мое, как раз состоялись чуть меньше месяца назад. Подозреваю, что вновь свою амбарную книгу просмотреть хозяин гостиницы не даст, а потому будем ориентироваться на его память и те события, о которых он расскажет.
– Он заселился в номер шестнадцать. Вечером у него было свидание, так я понял. Он был хорошо одет и от него пахло духами. Утром он съехал в величайшем раздражении. Говорил резко, расплатился быстро. Появился в моей гостинице за день до вас, – закончил свой рассказ мужчина.
Раздражение после свидания я вполне могла понять. Меня тоже бесит, когда рисунок на руках полыхает и невозможно даже поцеловаться. Все же этого, как его там, ди Тифрина тоже достал брачный рисунок. Выехал из гостиницы, постарался меня найти, а там маг Храма, который пылинки сдувает с восстановленного алтаря и, в отличие от ритуального камня, не расколется, где меня искать. Он так был перепуган в последний мой визит, когда он снова выдал меня замуж, а потом я сама себе развод устроила! Теперь он побоится хоть слово обо мне сказать. Вот не везет! Именно сейчас, когда мне так необходим развод, чтобы жить нормальной жизнью, маг Храма уперся. В этом не было сомнений, исходя из того, что мой муж ди Тифрин был весьма недоволен.
Это что, значит, я сейчас аристократка?
– Куда он уехал? – задала я самый важный вопрос.
– Я так понимаю, в покое вы меня не оставите, – еще раз вздохнул хозяин гостиницы.
Надо вокруг него ветродуй поставить, что он зря воздух гоняет? А так дело будет.
– Господин ди Тифрин останавливался у нас, пока искал себе постоянное жилье. Он снял особняк на длительный срок…
Хозяин завозился. То ли искал адрес, то ли чувствовал себя неловко, что рассказывает о своем постояльце сведения, сообщенные в личном разговоре. Для меня это было неважно.
– Улица Третья Южная, дом семнадцать.
Я радостно выдохнула и выпрямилась. Теперь я знала, где искать моего «мужа». Быстрым шагом взбежала в номер и первым делом кинулась к своему списку. Такого адреса там не было. И не могло быть! Потому что мужчина только что снял особняк. Да, Рея, пора тебе хоть иногда пользоваться головой, а не магией. Сколько еще мужчин купили такие сапоги и сразу же забрали покупку с собой? Теперь что, будешь по всей стране разъезжать и искать их? А куратора возить с собой? От такой компании я бы не отказалась, но развод – прежде всего.

Глава 14

Начались суматошные сборы. Откладывать визит я не собиралась, а потому заполошенно металась по просторному номеру и пыталась сообразить, что мне может понадобиться.
– Рея, ты можешь толком объяснить, что случилось? – остановил меня в очередном забеге по номеру куратор.
– Люк, мне нужно срочно идти, – отозвалась я и помчалась на выход.
– Пальто надень! – донеслось вслед.
– А, ну да, – я вернулась в комнату.
Потом стала искать пальто в том бедламе, который только что устроила. Моя одежда упорно не находилась, причем категорически. Я уже начала подозревать куратора в похищении пальто, когда споткнулось об него и упала бы, если бы Шортан не придержал меня.
– Я иду с тобой! – решительно произнес куратор.
– Что ты! Я сама справлюсь!
– Знаю, чем обычно заканчиваются твои «я нечаянно», а потому справляться будем вместе! – произнес Люк и, подхватив меня под руку, направился к выходу из номера.
И как я теперь буду ему объяснять, что тороплюсь на встречу с собственным мужем?
Вечер в Астрее, как и по всей стране, уже наступил, зимой всегда быстро темнеет. Куратор уверенно шел по улицам, и я даже обрадовалась. Ведь самой пришлось бы искать Третью Южную улицу, а так у меня есть личный проводник, и пока неудобных вопросов не задает, что меня вполне устраивает.
Прохожих было еще много. Кто-то спешил домой, а кто-то, наоборот, после ужина решил прогуляться ввиду хорошей погоды. В общем, мы искусно лавировали между людьми, каретами и всадниками. Идти нам было далеко, почти через полгорода. Гостиница находилась в западной части, а мы направлялись на юг, о чем говорил адрес особняка.
В голове кружились мысли о происхождении моего «мужа» и глупости о том, буду ли я считаться аристократкой, если разведусь? Я даже вообразила себя законной женой, если мы не будем разводиться. Но как только представила перспективы такого брака, так сразу тряхнула головой и выкинула все лишнее. Только развод!
Не нужен мне неизвестный муж, пусть даже и аристократических кровей, и тем более не нужна такая жизнь, когда даже поцеловаться нельзя. Вспомнились Дарис и наш так и не состоявшийся поцелуй в классе, и я даже вздохнула. Такой повод был, а я, как всегда, осталась без возможности реализовать свою мечту.
Про Люка вообще молчу. Странные, запутанные отношения с ним, где смешалось все – от его признания в любви до моего страха перед ним, наши поцелуи, случайные и такие обжигающие.
Громкое «бам!» вывело из задумчивости мгновенно. Пока рассуждала о кураторе, я не вписалась в узкий проход между людьми, но зато точно врезалась в столб магического светильника.
– Ох! – я потрясла головой.
Второй раз за последние сутки страдает мой лоб, искры из глаз полетели, спасибо, вокруг снег и ничего не загорелось.
– Ой, бедненькая! – подлетела ко мне женщина. – Как же ты так?
От нее приятно пахло сдобой и выпечкой. Я подняла глаза и прочитала: «Кондитерская». Сама женщина была опрятной, в белом капоре с длинными, спускающимися ниже плеч широкими ленточками. Она мне представилась посланницей Хранимой Дестиэль, столько доброты и сочувствия было в ее голосе.
– Мы торопились… – начал говорить Люк.
– А фонарь я не заметила, – закончила я его фразу.
– Ой, шишка какая сразу выросла, – сочувственно произнесла женщина.
Мы с Люком промолчали о том, что шишка была еще вчера, а сегодня я лишь освежила ее и она заиграла новыми оттенками лилового.
– Ничего, – старалась успокоить меня женщина, – до свадьбы заживет!
Она переводила намекающий взгляд с куратора на меня.
– Мне бы пораньше. Завтра у нас бал во дворце, – простонала я, прекрасно понимая, что с таким украшением на лбу буду достопримечательностью.
– Да-а-а. Угораздило же тебя, деточка, – задумчиво протянула женщина. – Но я твоему горю помогу. Есть у меня одна мазь, как раз от синяков и шишек, только вонючая очень. У меня трое мальчишек, ни дня без драк не проходит, так что все время ею пользуюсь.
– Давайте!
Мне было все равно. Пусть хоть чем пахнет, лишь бы шишка сошла и я могла на балу показаться или хотя бы просто на людях. Посланница Хранимой Дестиэль легко впорхнула в дверь кондитерской и через некоторое время выбежала с большой банкой в руках. Я с благодарностью приняла помощь.
Женщина присела ко мне и сама, не жалея мази, стала намазывать. Причем делала это очень ловко, аккуратно и почти безболезненно. Сразу видно – опыт у нее имеется. Скосив глаза в сторону, я увидела трех мальчишек разных возрастов в витрине кондитерской, которые с любопытством смотрели на нас, при этом старательно отпихивая друг друга. Так что слова о том, что дети у нее часто дерутся, не вызывали сомнений.
– Действительно вонючее, – чихнул Люк.
Точно! У него же обостренный нюх, а мне такую смердячку на лоб мажут. Ну, ничего, на улице запах не так сильно чувствуется, а к утру развеется… Я на это очень надеялась.
– Вот, собственно, и все, – радостно произнесла добрая женщина. – Через сутки от синяка и следа не останется.
– Если только еще раз лбом куда-нибудь не попаду, – озадаченно произнесла я.
– Ну, вы уж постарайтесь! – хохотнула женщина. – А если что, так приходите за мазью. У меня ее еще много!
Она покачала в руке увесистой посудиной. За ее спиной в витрине что-то со звоном упало и с дребезжащим звуком посыпалось. Кажется, запасы мази скоро уменьшатся.
– Мне пора! – воскликнула добрая женщина и побежала к себе.
– Пусть вас благословит Хранимая Дестиэль за вашу доброту! – крикнула я ей вдогонку.
Она лишь махнула рукой, а мы через открытую дверь услышали грохот падающих стульев. Мальчишки не ожидали, что мама так быстро вернется, и помчались вглубь дома, спасаясь от наказания за все, что разбили, пока смотрели через витрину на улицу.
– Нам тоже пора, – сказала я, стараясь дышать через раз.
– Идем, – охотно согласился Люк.
Теперь мы не так торопились, и я внимательно следила за дорогой. Хотя прохожих становилось меньше. Может быть, потому, что еще сильнее стемнело, в такое время добропорядочные граждане сидят у своих очагов за ужином в кругу семьи, а может быть, потому, что мы вошли в квартал богатых особняков, где живет меньше людей и они предпочитают не ходить пешком, а перемещаться в каретах.
Нужный дом под номером семнадцать скрывался в темноте. Лишь магический фонарь освещал высокую деревянную дверь. Дорожка от ворот до парадного входа расчищена кое-как, видно, что торопились. Ничего удивительного, если вспомнить, что господин ди Тифрин лишь сегодня переехал. Два освещенных окна с левой стороны говорили, что в доме все же кто-то есть.
Я замерла перед воротами не в силах решиться на дальнейшие действия. В окно заглядывать, чтобы опознать мужа, я уже пробовала, и шишка на лбу очень красноречиво об этом напоминала. Просто постучать в дверь и попросить предъявить сапоги с квадратными пряжками для опознания? Визит молодой девушки поздним вечером могут неправильно понять. А до утра сил нет ждать. Что же делать?
– Рея, о чем задумалась? Вот дом, к которому ты так стремилась. Что ты собираешься делать дальше? – раздался голос Люка за моей спиной.
Правильно! Нужно попросить куратора, чтобы он позвал этого ди Тифрина, а я его из укрытия рассмотрю. Так, на всякий случай.
– Люк, мне нужно посмотреть на этого ди Тифрина. Ты мог бы придумать какой-нибудь предлог и вызвать его к двери? А я на него из укрытия взгляну, – попросила я куратора.
– Зачем? – удивился полуоборотень.
Он стоял от меня на некотором отдалении из-за запаха мази. Если я немного принюхалась к ней, то Шортану было тяжело находиться рядом.
– Как я ему покажусь с такой красотой? – показала я на свой лоб. – А мне очень нужно на него посмотреть. Пожалуйста!
Люк взглянул на тихий и пустынный дом, который не предвещал ничего дурного, обычный особняк. Только просьба у меня была, как всегда, из ряда вон.
– Я позову, но только если ты мне объяснишь, что происходит, – категорическим тоном заявил Люк.
Вот засада.
– Объясню, – тут же согласилась я. – Но потом, когда посмотрю на этого мужчину.
Молчание было мне ответом, куратор не сдавался.
– Люк, разговор долгий, время идет. Пока мы будем здесь объясняться, станет совсем поздно. Это же неприлично – приходить в дом, когда хозяева спать ложатся, – постаралась я оттянуть неприятный для меня разговор.
– Хорошо, – чуть подумав, согласился Люк. – Но как только мы уйдем из этого особняка, ты мне все расскажешь!
– Конечно-конечно! – закивала я.
Шортан направился по плохо расчищенной дорожке к дому, а я перебежками кралась так, чтобы не попадать в поле видимости из освещенного окна. Мне почему-то не пришло в голову, что за мной могут наблюдать из других, темных окон.
Люк подошел к двери и постучал кольцом, специально для этого предназначенным. Я присела в сторонке, стараясь расположиться так, чтобы видеть дверной проем, а самой остаться вне поля зрения.
Дверь открылась, показался мужчина. Это был не мой муж. Скорее, слуга или дворецкий.
– Могу я увидеть господина ди Тифрина? – спокойно осведомился Шортан.
Мужчина внимательно рассмотрел полуоборотня и ответил:
– Господина сейчас нет дома.
Правильно догадалась, что слуга.
– Когда я могу его увидеть? – спросил Люк, понимая, что меня это очень интересует.
– Он приедет завтра в обед, – был короткий ответ.
Потом слуга добавил:
– Ему что-то передать?
– Нет, я зайду завтра, – с легким поклоном ответил куратор.
– Как ваше имя? – из вежливости спросил мужчина.
– Люк Шортан, – отозвался куратор и пошел к воротам.
«Хариш! Хариш! Вот зачем он сказал свое имя?!» – ругалась я про себя.
Желтый прямоугольник на снегу не пропадал, говоря о том, что дверь еще не закрылась и дворецкий стоит на пороге, провожая взглядом незваного гостя. Люк спокойно шел к воротам, а я ждала, когда закроется входная дверь, чтобы выйти следом.
– Натан, закрой периметр, чтобы больше сюда никто не ходил! – раздалось из глубины дома.
– Слушаюсь, господин! – отозвался дворецкий, который все еще стоял у входа.
Едва Люк вышел за ворота, охранная магия вспыхнула по контуру ограды. Из этого можно было сделать два вывода: во-первых, ди Тифрин – маг; а во-вторых, мне отсюда не выйти.
Наконец-то дверь закрылась, оставив меня в темноте. Глаза быстро привыкли, я подождала немного, а потом быстро побежала к воротам, где в ожидании топтался куратор.
– И как это понимать? – он обвел широким жестом охранную магию, которая разделяла нас, иногда вспыхивая.
– Это не я! Это ди Тифрин. Я слышала, как он приказал своему дворецкому.
– Понятно, – задумчиво протянул Люк. – Надо тебя оттуда вытаскивать. В крайнем случае, просто перелезешь через ограду, и убежим.
– Нет, мне нужно в дом пробраться, – замотала я головой.
– Это еще зачем? – начал подозревать неладное учитель.
– Я же этого ди Тифрина так и не видела. И очень сомневаюсь, что завтра нам откроют, – уверенно произнесла я.
– Ты обещала все рассказать, – с нажимом произнес Люк.
– Не сейчас же! Сначала выбраться отсюда надо, – я развела руками и показала на охранную магию.
Куратор смирился. После раздумий он произнес:
– Попробуем пройти вдоль ограды, может быть, есть где-то лазейка.
– Угу, – согласилась я послушно.
Но в дом тянуло со страшной силой, очень хотелось посмотреть на ди Тифрина и опознать его. После всех событий я готова была допросить мужа с пристрастием, используя магию, и мне все равно, что он тоже маг.
Вот, например, зачем ставить защиту на дом, который недавно снимаешь, да еще чтобы завтра ночной визитер не смог пройти? Зачем скрываться в доме? Ведь это усложняет мне задачу! Негодяй! Нет, с таким мужем только разводиться! Почему столько времени не объявлялся и не искал меня, хотя ни одно свидание не могло у него пройти хорошо? Или вот, например, летняя беседка, а охранка на ней стоит даже посложнее, чем на всем доме? А это уже интересно!
Прежде чем подумать о том, каковы могут быть последствия моего поступка, я заглянула в просвет между столбиками беседки. Сейчас зима, буйной растительности нет, рачительный хозяин особняка еще осенью укрыл лозы от мороза. Только через стекла все равно плохо видно. Но все же из-за того, что на улице еще темнее, удалось кое-что разглядеть.
Посредине летней беседки в очаге догорали угли. А вот по углам что-то копошилось и… скулило. Причем от холода.
– Люк! Люк! – кинулась я к ограде. – Там!
Я бежала и не могла высказать своего испуга. Но почему-то было очень жаль тех существ, что жались от холода по углам, а к огню подойти боялись.
– Рея, не подходи ко мне! – громким шепотом предостерег полуоборотень. – Я попробую понюхать.
Я послушно отбежала в сторону. Из-за пробегающей волны охранной магии лицо куратора иногда высвечивалось в темноте. Я видела, как он старательно принюхивается, втягивает воздух носом, при этом лицо его немного удлинялось.
– Волки, точнее, волчата, – сказал Люк.
– Зачем магу волчата? – очень удивилась я.
Мы старались говорить тихо, почти шепотом, и не подходить к охранной магии, чтобы не поднимать тревоги.
– Не знаю, – задумчиво произнес куратор. – Но мне это точно не нравится. Просто так вызывать чародеев нельзя, мне нужно как-то попасть в особняк и посмотреть на щенков. Боюсь, что они оборотни.
– Ой, – потрясенно выдохнула я, прижимая руки к груди.
Больше Люк со мной не разговаривал, а очень внимательно нюхал. Сначала воздух, потом наклонился и пошел будто бы по следу, а я, ясное дело, за ним. Неужели я позволю какому-то подозрительному мужу мучить волчат?
Куратор долго шел вдоль ограды, а потом резко остановился и стал шумно принюхиваться.
– Рея, здесь есть проход. Понять не могу где, но есть. Пахнет сильно, потоки воздуха идут с завихрениями, – он еще немного понюхал воздух. – Рея, я сейчас постараюсь найти, откуда идет этот запах, потом тебе скажу.
Помолчав, он добавил:
– От тебя сильно пахнет, ты бы ушла подальше.
Такая мольба была в его голосе, что я не смогла даже возмутиться. Одно дело – смердячкой шишку на лбу намазать, а другое – волчат, возможно оборотней, из плена освободить. Мой ушибленный лоб был забыт. Сразу вспомнились намеки хозяина гостиницы, что я похожа на чародея, ведущего расследование. Даже как будто крылья за спиной развернулись!
«Да я… Да я сейчас!» – я решительно направилась к особняку.
Здание тонуло в темноте, видимо, все легли спать. И хозяин, и дворецкий. А когда меня что-то останавливало? Пусть даже и мирный сон подозреваемых? Я, конечно, в чародеи не записывалась, но и издевательств над беззащитными животными или полуоборотнями не потерплю. Пылая праведным гневом, я подошла к стене дома. Охранной магии на самом особняке не было, и это было их ошибкой. Лично для Реи Варас это означало – заходите, гости дорогие, и берите все, что хотите.
Мне требовалось удостовериться, что ди Тифрин мой муж, и освободить волчат, даже если они не оборотни.
Небольшое обследование дома выявило несколько дверей, для моей цели вполне подходила служебная. Я, конечно, не взломщик, но магии имеется немного, а уж праведного гнева еще больше. Вложив небольшой сгусток красной энергии в замочную скважину, я благоразумно отошла подальше. При моем-то везении даже такой заряд вполне может шарахнуть в полную силу.
Обошлось. В смысле, дом не стал трескаться и обрушиваться сразу. Я подождала немного и направилась к двери. Но ведь не мог же меня Хариш оставить без сюрпризов? Потому я протянула руку к ручке и замерла, решила легко коснуться, вдруг магия нагрела металл и я сейчас прижарюсь? Нет, холодная. Это подозрительно! Если такое серьезное дело, и вдруг все срабатывает, как нужно, – жди огромного подвоха от Хариша.
Я вздохнула и распахнула дверь, готовая встретить там волкодлака, геенну огненную или потусторонний мир, в который меня заманивает Хариш таким спокойствием. За дверью оказалась подсобка, мало похожая на владения темного бога, хотя света тут не было. Я щелкнула светлячка, чтобы не споткнуться и не перебудить хозяев. Зачем я сюда пошла и что хотела найти, я представляла слабо, а потому руководствовалась инстинктами. Вскрывать охранку на летней беседке, потом ловить волчат по территории особняка и перебрасывать в руки куратора представлялось полной глупостью. Но не меньшей глупостью было пробираться в незнакомое здание, чтобы найти непонятно что.
Цель, в принципе, у меня была – опознать своего мужа, точнее сказать, его сапоги. Если он их покупал, а сейчас их нет… А еще ритуальный рисунок должен вспыхнуть на руках, едва мы сплетем пальцы, это и будет доказательством нашего брака. Но почему-то последнее средство использовать хотелось в меньшей степени. Допрос по поводу сапог мне нравился больше.
Выйдя из подсобки, я оказалась в коридоре. Ровный, в хорошем состоянии – видно, что хозяин старался держать свой особняк в порядке для сдачи, – коридор закономерно закончился дверью. Вот теперь там меня должна ждать засада.
Я набралась решимости и нажала на ручку. Ти-ши-на! Такого не бывает! Если бы не дрожащие от холода волчата, я крикнула бы в холле, в котором оказалась: «Хозяева, я здесь!» Ну, чтобы ускорить появление приключений на мою голову, а то как-то уже не по себе становилось. Что же такое мог придумать Хариш, что оттягивает такое удовольствие, как подстава для Реи?
Ответ я получила почти сразу же.
В огромном темном холле, где было хорошее эхо, за дверью под лестницей раздалось очень характерное поминание того же Хариша. Видимо, человек сказал очень громко, а до меня через закрытую дверь донеслось едва слышно.
Я немного помедлила, задумавшись – бежать наверх и искать спальню хозяина, надеясь сплести со спящим мужем свои пальцы и узнать истину, или все же сунуть нос в закрытую дверь под лестницу. Победило второе.
Дверь запиралась висячим замком. Кто же, обладающий магией, не может его сбросить? Один простенький заряд, направленный в скважину для ключа, легко решил вопрос. Дальше оказалась крутая, темная лестница, которая резко уходила вниз.
– Э-эй! – тихо позвала я, но ответа не последовало.
Меня жуть взяла. Если Хариш кривоглазый решил меня в такую ловушку заманить, то я… обязательно пойду и посмотрю, что там внизу! Я щелкнула пальцами, запуская светлячка, он кинулся в противоположную сторону, ударился и испуганно метнулся ко мне. Перестаралась с силой запуска.
– Тише, глупый. Я здесь, – я поймала в ладошку свое создание и тихонечко отпустила с пальцев. Теперь он успокоился и слушался.
Светлячок плавно опускался, освещая несколько ступенек. Очень интересно, какие еще секреты в этом доме? Что скрывает Тифрин? Пока маг спит наверху в своей спальне, как раз самое время собрать компромат на мужа, чтобы были аргументы для развода.
Спуск был недолгим, но очень крутым, потому, передвигаясь в темноте, я старалась держаться за стены и ступать осторожно. Ступеньки закончились, и передо мной открылась комната. Сразу даже не скажешь, каких размеров. Пара новых светлячков разлетелась в разные стороны. Напротив входа, где стояла я, обнаружилась закрытая деревянная дверь.
Комната оказалась почти пустой, лишь пара колченогих стульев и стол, поставленный кверху ногами, ничего подозрительного. Видимо, хозяин особняка хранил здесь старую мебель. Странно лишь, что ее сюда спускали по такой крутой лестнице, но у каждого свои причуды. Я пожала плечами и отправилась обратно, когда очень четко услышала стон. Он раздавался из-за деревянной двери.
Тяжелая металлическая задвижка не поддавалась. Но когда это меня останавливало? Тем более что тревожное чувство, возникшее еще в холле, погнало меня сюда, и теперь я понимала, что мне не послышалось. Даже толстый кованый металл, специально сделанный, чтобы удержать сильный напор, не может устоять перед хрупкими женскими ручками, если девушке покажется, что ей это надо! А мне это было определенно, просто жизненно необходимо, и я трудилась над железякой, рассказывая ей все, что думаю о тех, кто ее сюда поставил, кто так плотно задвинул, и самое главное, о тех, кто такую штуку изготовил. Железяка устыдилась и все-таки открылась. На меня пахну́ло землей.
Светлячки, повинуясь моему призыву, послушно подлетели и осветили открывшийся проход. Это был подземный ход. Старый, им, судя по паутине, корням, высовывающимся из земли, и наглухо забитой задвижке, давно не пользовались.
Я шагнула в проход и замерла, прислушиваясь. Вокруг царила темень, в комнате, которая осталась за спиной, тоже, потому что светлячки кружились рядом со мной. Я отправила помощников вперед и стала присматриваться. Светлячки пролетели недалеко и скрылись за поворотом. А вот это неожиданно! Я застыла во мраке. Не хватало еще, чтобы позади дверь захлопнулась от какого-нибудь сквозняка, и я останусь тут навечно. Ну, или дом разнесу магией, выбираясь наружу. Представила себе картину, как красная магия вышвыривает комья земли, кромсает камень здания, чтобы дать мне возможность выйти на мороз, и я вся такая в земле и паутине и со смердячкой на лице. Не девушка, а мечта инфаркта! Так мой муж недолго проживет, оставив вдове все свое состояние и волчат в летней беседке.
Последнее воспоминание выдернуло из глупых мыслей и заставило сосредоточиться на происходящем, тем более что сверху посыпалась земля прямо на голову. Хорошо, что шапку снять не успела. Я позвала светлячков и шагнула назад, уверенная, что дальше идти нельзя, запросто землей засыплет.
Снова раздался стон, и я замерла в нерешительности. Если сейчас уйду и не проверю, кто там и что произошло с этим человеком, никогда себе не прощу. Отправила светлячков вперед и пошла за ними. Вот поворот, за которым в прошлый раз скрылись мои творения из магии. Передвигалась очень осторожно, стараясь не касаться головой и руками земли.
За поворотом оказалась стена из свежеосыпавшегося грунта, а тихое шуршание говорило, что обвал продолжается. Невольно сделала шаг назад. Светлячки качнулись от моего движения, и в их неярком свете я увидела, что на полу лежит человек. Присела, подзывая помощников к себе, чтобы осмотреть, кто тут и что произошло.
Засыпанный по грудь землей, там лежал Люк Шортан.
– Хранимая Дестиэль! – потрясенно прошептала я.
На мой голос полуоборотень отозвался еще одним стоном. Придавило его сильно, но он живой, а это главное. Задавать вопросы, как он здесь оказался, буду после, сейчас нужно его быстро откапывать. Руками я отгребала землю в стороны, а магией постаралась придержать потолок и стены, чтобы нас здесь не засыпало обоих. Разумеется, если грунт просядет, я и дом взорву, инфаркт его жителей меня совершенно не интересует.
Магия вокруг нас создала красный купол, достаточно прочный, чтобы удержать грунт, который начал быстрее осыпаться, едва я дотронулась до Люка. Рассуждать или чего-то ожидать я не стала, а просто копала, освобождая тело мужчины из земляного плена. Его прерывистое дыхание и тихие стоны заставляли работать быстрее.
Как же удачно получилось, что я вошла в тихий холл и услышала этот обвал. Ведь только из-за этого решила посмотреть, что скрывается за дверью под лестницей. Зашла бы чуть позже, и Люк тут остался бы навсегда. Брр! Меня передернуло от ужаса. О себе я даже не думала, главное, откопать и вытащить пострадавшего полуоборотня.
Место было узкое, руками особо не помашешь, да и землю откидывать почти некуда. Шапка наползала на глаза, и я решилась, сняла ее. Устало отерла лицо и снова принялась за спасение своего куратора.
Люк пришел в себя, когда я наклонилась близко к его лицу, стараясь прислушаться к дыханию. Полуоборотень вдохнул моей смердячки и громко чихнул. Земля угрожающе посыпалась на красный купол из магии. Но все же это помогло вернуть полуоборотня в сознание.
– Рея? – тихо спросил мужчина.
– Да, я, – ответила ему, довольная, что он пришел в себя. – Как тебя только угораздило сюда попасть?
– Я нашел проход. Магии не было, потому что подземный ход глубоко. А сам вход далеко от ограды.
Примерно так я себе и представляла. Ведь охранная магия тревогу не подняла, когда Люк прошел, значит, ди Тифрин не знал об этом ходе. Это позволило куратору проникнуть за ограду, но старый подземный ход осыпался, придавив его.
– А вот как ты здесь оказалась? – спросил в свою очередь полуоборотень.
– Через дом прошла. Повезло, что услышала обвал, решила посмотреть, что произошло. Вот так тут и оказалась, – говоря все это, я продолжала откапывать мужчину.
Люк немного отлежался, потом смог сесть и тоже начал откидывать грунт. Вдвоем дело пошло быстрее. Земля продолжала осыпаться, угрожая прорвать купол из магии и придавить нас обоих.
Светлячки метались по замкнутому пространству, бросая блики на наши лица. Люк старался не дышать, мазь, видимо, сильно ему мешала, но с этим я ничего не могла сделать. Пот смешался с грязью и мазью на лице. Кроме того, я очень торопилась откопать его, чтобы вырваться из подземной западни.
– Все! – выдохнул облегченно куратор и вытащил ноги из-под земли.
– Можешь идти? – с тревогой спросила я.
– Если что – обернусь, – успокоил меня полуоборотень.
Я начала отходить назад, а Люк, как был, сидя на попе, двинулся задом наперед следом за мной. Красный купол уже наполовину опустился, и выпрямиться в полный рост не было возможности.
На повороте я подхватила его под мышки и помогла встать, дальше проход был высотой в рост человека, хотя земля с потолка тоже сыпалась. О себе я старалась не думать, только о Люке, так, по крайней мере, я не впадала в панику.
Он поднялся, опираясь на стены, чем вызвал новое осыпание. Светлячки сопровождали нас, подсвечивая дорогу. Едва куратор направился к выходу, красный купол за нашими спинами рухнул. Грохота не было, но вот дрожь прошла по всему узкому проходу, и все стало осыпаться.
– Бежим! – схватила я Люка за руку.
Пострадавший старался изо всех сил поспевать за мной. И если честно, без моей помощи он вряд ли успел бы покинуть подземный ход. Новая волна обвала ухнула за нашими спинами, когда мы ввалились в комнату, где я открывала деревянную дверь с тяжелым засовом. Получается, что, если бы я не услышала тогда его вскрик и не решилась проверить, что произошло, Люка окончательно засыпало бы землей.
Светлячки еще дрожали вокруг нас, а мы смотрели, как из дверного проема высыпается земля. Комната была каменная, одна из составляющих фундамента особняка, строили на совесть, так что больше никакая опасность нам не угрожала. Но именно в этот момент до меня дошел весь ужас произошедшего и накрыла паника. Меня затрясло, и слезы полились от страха, что нас только что чуть не засыпало землей.
– Рея, тише, – обнял меня куратор. – Все закончилось. Все прошло.
Он поглаживал меня по спине, а я дрожала и плакала. И этот особняк с его хозяином, и этот подземный ход, а еще Люк…

Глава 15

– Люк, – всхлипнула я.
– Что? – тихо спросил куратор, не переставая успокаивать меня.
– Ведь мы могли погибнуть, – снова всхлип.
– Нет, Рея, нет. Ты пришла вовремя и магией правильно пользовалась. Так что у этого подземного хода не было шансов против тебя, – по голосу я чувствовала, что он улыбается.
– Люк…
– Что?
– Мне страшно.
– Нечего бояться, все прошло, – снова попытался успокоить меня куратор. – Нужно выбираться.
– А как же волчата? – я отняла заплаканное лицо от мужского плеча и заглянула в глаза полуоборотня.
– Их надо забрать, – в его глазах знакомо вспыхнула зелень.
– Ага, – согласилась я. – Только у меня тут еще одно дело есть.
Я вздохнула. Надо теперь как-то подойти к ди Тифрину и проверить у него брачный рисунок на руках. Можно еще поискать сапоги с квадратными пряжками, но ночью, в чужом доме, не зная расположения комнат, пока хозяева спят, это слишком даже для меня. Хотя если вспомнить, что Люк вырос в преступной среде… Додумать я не успела.
На лестнице послышались торопливые шаги, и в комнату ворвался дворецкий. В ночной сорочке до пят, на голове белый вязаный колпак, на босых ногах домашние шлепанцы. Орать он начал сразу же, как только нас увидел. Причем мужчина был вооружен! В одной руке зажженная свеча, во второй кочерга из камина.
Мы стояли и боялись шелохнуться, при этом могу себе представить, какое было выражение лица у меня, если у Люка на лице отразилось полнейшее изумление. Дворецкого мы видели вечером, когда он был одет в костюм, а тут ночная рубашка, понизу рюшечки. Может, он так боится, что мы кому-нибудь расскажем о его ночном облачении? И решил запугать криком.
– Кх-м, – вежливо кашлянула я, стараясь прервать ночную арию дворецкого.
От этого тактичного обращения крик захлебнулся, и мужчина кинулся наутек, голося при этом на высокой ноте: «Хариш! Хариш кривоглазый!» Я удивленно посмотрела на Люка, тот веселился от души, но ни слова не сказал. Пора было выбираться, пока нас не замуровали в этой комнате, тогда уж точно будем пробиваться с боем. А еще волчата ждут в летней беседке.
Я стала резво подниматься по лестнице, стараясь не отставать от дворецкого, и правильно сделала! Мужчина, едва вбежал наверх, попытался накинуть замок на дверь. Ну уж нет! Мне подземного хода вполне на сегодня хватило, потому я со всего разбега ударила магией.
Ничего не могу сказать, эффектно получилось. Красная магия в полной темноте выглядела как взрыв, пыль от вырванной двери, которая легко спланировала в другой конец холла, окрасилась в оранжево-кровавый цвет и клубами расползалась по комнате. И во всем этом блеске буйства моей силы выхожу я из раскуроченного проема, подсвеченная своими преданными светлячками.
– Хариш! Пощади! Я не хочу умирать! – взвыл не своим голосом дворецкий.
Собственно говоря, он и сам в своей белой рубашке с рюшечками и со свечой в руке, мечась по темному холлу, выглядел, как смерть, пришедшая за обитателями этого особняка. Так что я обиделась. Очень. Хотела ведь все объяснить и успокоить мужчину, а теперь решила, что пусть мучается… и отвечает на вопросы.
– Назови свое имя! – я постаралась придать голосу солидности.
– Натан Рич, – жалобно проговорил дворецкий.
– Кто твой господин? – решила я уточнить, так, на всякий случай.
– Господин ди Тифрин, – послушно ответил перепуганный мужчина.
Значит, пришли по адресу, уже хорошо.
– Когда он женился? – спросила я строгим голосом.
– Мой господин не женат, – в голосе было легкое удивление.
– Хм-м, – глубокомысленно произнесла я.
Возможно, дворецкий не знает о случайном браке своего господина, а возможно, тот и в самом деле не женат. Нужно это уточнить, тем более есть такая замечательная возможность.
– В гардеробе твоего господина есть фиолетовый плащ? – грозно спросила я дворецкого.
– Есть, – удивление в голосе мужчины начинало нарастать.
– А сапоги с квадратными пряжками? – спросила я о том, что меня волновало больше всего.
– А какое отношение имеют сапоги господина к моей смерти? – мужчина начал подозрительно ко мне присматриваться.
Мне море было по колено, я вышла на тропу поиска собственного неизвестного мужа, и меня уже не остановить.
– Огромное! – я создала такие же молнии, какими кидалась в Люка, громыхнула рядом с ногами перепуганного дворецкого и приблизилась к нему.
Смердячка сделала свое дело. Зеленое, перепачканное землей и мазью лицо, колоритный запах, спутанные волосы напугают кого угодно! И взрослый мужчина, живущий рядом с магом, перепугался до колик и стал икать.
– Могу показать, – услужливо предложил дворецкий.
– Показывай! – приказала я.
– Это может как-то отсрочить мою смерть? – почтительно поинтересовался мужчина.
– Конечно! Можешь не сомневаться! – заверила я.
Он, оглядываясь, семенил впереди меня, указывая дорогу. Люк шел за нами, я слышала, как он тихо хихикал.
– Рея, а зачем нам сапоги его господина? – прошептал куратор, нагоняя меня.
– Надо! – скривив губы, отозвалась я.
Люк решил не спорить, тем более что пока здесь боялись меня и допрашивала тоже я.
Наша процессия из двух людей и одного полуоборотня двигалась по широкому коридору первого этажа. Вскоре дворецкий остановился перед какой-то дверью и испуганно оглянулся на меня. Я благоразумно сформировала молнии в руках, чтобы у нашего проводника даже сомнений не было, как себя вести. Дворецкий нажал на ручку двери и вошел, я быстро последовала за ним.
– Вот здесь, – произнес мужчина и распахнул дверцы шкафа.
Вообще-то странно. Сапоги зимние, а ди Тифрин не носит их, а держит в шкафу. Или их там нет? Надежда возрастала с каждым мигом, потому что дворецкий копался в ящиках, приговаривая: «Куда же они делись? Ведь были же здесь. Сам сюда убирал».
Но моим надеждам не суждено было сбыться. Разрушил их дворецкий.
– Вот они! – победно закричал, наверное, на весь дом, мужчина и потряс передо мной мужской обувью.
Я недовольно скривилась. Получается, что франт в фиолетовом плаще и в сапогах с квадратными пряжками имеется в этом особняке, но он – не мой неизвестный муж. Поиски придется начинать заново! Разочарование настолько ясно было написано на моем лице, что дворецкий забеспокоился, что не угодил.
– Эти сапоги? – еще раз потряс передо мной обувью мужчина в белой ночной рубашке с рюшечками.
– Эти, – пришлось подтвердить.
– Тогда что не так? – мужчина начинал беспокоиться все сильнее.
– Волчат зачем держите в беседке? – угрюмо спросила я Натана Рича.
– Каких волчат? – переспросил дворецкий и попытался отойти от меня подальше.
– Тех самых, что сейчас дрожат от холода, – стала я наступать на него.
Если вопрос про моего мужа прояснился, то маленьких щенков надо спасать.
– Это не я, это все господин ди Тифрин, – пытался дворецкий отвести от себя смерть неминучую.
– Я спрашиваю, зачем они вам? – кажется, я зарычала.
– А может, у меня спросишь? – раздался мужской голос от двери.
Я обернулась, и в меня полетел желтый боевой заряд. Красный щит я выставила рефлекторно, даже сама не поняла как. На боевых занятиях куратор Дистен так гонял нас, закидывая своими зарядами, что ставить щиты все научились в первую очередь.
Красные всполохи обиженно загудели, когда в них вошла чужая магия, но нападать я не торопилась. Мне в первую очередь нужны были ответы. Благодаря дворецкому, на один вопрос ответ у меня уже был. Даже представлять не хотелось, что сейчас этому магу пришлось бы объяснять, зачем нам нужно переплести пальцы. Фигурой ди Тифрин, конечно, был очень похож на моего мужа. Такой же высокий и немного сухопарый, но можно вздохнуть спокойно, сапоги у него в гардеробе есть, а значит, это не он, но подозреваемым он оставался по-прежнему. Допросить его надо хорошенечко. История с волчатами, да еще нападение мага при вопросе о щенках были очень подозрительными.
Все эти мысли пронеслись, пока я делала вдох-выдох, потому что дальше думать стало некогда. Маг оценил цвет моей магии, и его заряды стали сложными. Он закручивал вьющиеся спирали, которые летели и извивались, как гусеницы, причем их траекторию вычислить или предугадать не мог сам хозяин, чем они и были опасны. Щит я не убирала, запаса мне хватало, тем более что прикрывала не только себя, но и Люка. Куратор в этой битве помочь ничем не мог, магии у него не было, а вот подсказать и заметить что-то раньше меня – вполне.
– Рея, он делает заклинание дождя, – тихо шепнул Люк.
Говорить громко тоже нельзя, услышав, что я знаю о том, какой заряд в меня полетит, маг мог в последний момент изменить заклинание, и я получила бы совсем другой вид. Так что Люк старался стоять в моей тени, подсказывать и не попадаться на глаза нападавшему ди Тифрину.
– Эллипс с оттяжкой.
Конечно, все эти заряды мы проходили на учениях у Дистена, они не были для меня новинкой. Я знала, как ловить и вбирать в себя чужую энергию, но сейчас это был не урок, пусть и по боевой магии, а самый настоящий бой. Тихий голос Люка не давал растеряться. Он, словно путеводный маяк, вел за собой, подсказывал направление.
Пальцы тряслись, когда я складывала их в заученные фигуры, чтобы создать свой заряд. Да, я тоже атаковала, а не просто отбивалась. Шипение, взрывы, сотрясения пробегали волнами по гардеробной. Что-то где-то загорелось, кажется, первыми вспыхнули занавески. Запах горелого стоял очень устойчивый.
– Змейка, – снова подсказка.
Пальцы привычно сложились на одной руке для отражения удара, чтобы погасить ударную и направляющую силу, а на второй – для захвата энергии. Мой противник лишь тратил магию. Интересно, его не учили, что можно принимать энергию противника в себя? Думать об этом было некогда, заряды сыпались один за другим. При этом самой нужно было тоже атаковать, потому что, как ни крути, защита – дело хорошее, но отступать бесконечно невозможно.
– Шар в сочетании с вихрем, – подсказка от Люка.
Ой, обожаю этот трюк, он у меня так классно получается. Только летел он не от меня, а ко мне, потому делаем вот так, и здесь пальчиком прижали, и… вуаля! Попался, миленький! А теперь добавим перчинки и отправим твоему создателю. Ага! Кто нам шарик запустил, тот от шарика штаны и потеряет. Маг попытался поймать сползающие портки, подвязанные веревочкой, но, увы, мой заряд был особым. Шар отвлекал, вихрь втягивал энергию, а я добавила огоньку. В общем, ходить тебе, неудавшийся муж, без штанов, пусть и домашних. Вихрь стянул ткань, а огонек спалил относительно безопасно для ди Тифрина.
Но это разозлило мага, и он сначала запустил в меня несколько десятков мелких боевых зарядов, которые вгрызались в мой щит, а потом выкрикнул приказ своему дворецкому, стоявшему в уголке гардеробной. Тот при очередном взрыве прикрывал голову руками и возносил молитвы по очереди то Хранимой Дестиэль, то кривоглазому Харишу. Последнему, видимо, из тех соображений, что показал ему в моем облике сапоги господина.
– Натан! Иди к волчатам и взрывай охранку! – голос был злой и решительный.
Дворецкий тут же воспользовался возможностью сбежать с поля боя, тем более что ди Тифрин его прикрывал своим щитом.
– Рея, – в отчаянии прошептал Люк.
Полуоборотень никак не мог ни на что решиться. Оставить меня здесь без помощи и подсказок – вполне возможно, я что-нибудь пропущу и получу удар от очень опытного мага. Остаться со мной – подписать смертный приговор волчатам-оборотням.
– Иди, прибить себя я все равно не дам! – отозвалась я.
И запустила в окно простой разрывной снаряд, стекло со звоном осыпалось на пол в комнате и на снег. Люк, когда выпрыгивал, обернулся, и я увидела, как блики луны прошлись серебром по его серой шкуре. Красиво! Но больше отвлекаться у меня не было возможности.
Новая атака обрушилась на меня. Маг понял, что подмога покинула глупую студентку, и принялся бомбардировать простыми, но очень мощными зарядами. При попадании в щит они вспыхивали и разрывали на какие-то доли мгновений оболочку, оставляя меня беззащитной. Маг старался этим воспользоваться, но я смотрела внимательно и быстро восстанавливала защиту, тратя на это все свое время. Куратор Дистен в этом вопросе был категоричен – защита восстанавливается в первую очередь. Для особо самонадеянных студентов был преподан не один урок, где наглядно доказывалось, что без защиты ты козявка, а с защитой – умный маг.
Скоро мой щит стал похож на дуршлаг, сквозь него уже можно было вермишель откидывать, но я упорно латала дыры, не забывая забирать энергию зарядов. Маг пошел в наступление, конечно, именно тогда, когда я была наиболее уязвима, и я это понимала.
Когда несколько мощных зарядов прорвали мою защиту, он запустил змеек в прорехи. Больно же! Вот реально пробрало до костей, будто раскаленным железом прошили. И как я теперь с такими ранами покажусь на балу? Это меня взбесило окончательно.
Если до этого он просто был неудачным кандидатом на роль моего мужа, то сейчас он покушался на мое прекрасное платье, о котором я мечтала еще со вчерашнего дня. Я этого стерпеть не могла. Смачно плюнув на всякую науку о защите, я пошла в наступление. Теперь полыхала огнем защита мага.
Создавать всякие хитрости мне возмущение не позволяло, а потому я лупила по нахалу, позволившему себе встать между мной и балом, всей своей мощью, благо, никто не предупредил, к чему это может привести. Точнее сказать, меня все просили сдерживать магию, не выпускать ее полностью, но если женщина в гневе, то ей становится вообще все безразлично. Единственное желание было – придушить гада, располосовавшего мне плечо змейкой. А потому справедливый гнев выплеснулся наружу, и…
То, что произошло потом, я осознала намного позже. Маг пытался отразить мою суматошную, неправильную и очень активную атаку, используя не только щит, но и встречный заряд, как оказалось, тоже приличной силы. Наши магии встретились, и, по всем законам, разнонаправленные энергии с одинаково мощными зарядами просто взорвались.
Дом не выдержал. Точнее, та его часть, где происходила наша битва, не скажу титанов, мне до профессионала еще учиться и учиться, ди Тифрин с его желтой магией, которая своим цветом говорила, что он маг хоть и сильный, но не настолько, как я, был намного опытнее. А когда встречаются сильный и опытный, еще неизвестно, кто победит.
Комната взорвалась вместе с нами. Спасло меня лишь то, что я не забыла обновить свой щит, едва запустила заряд в противника. Камни, из которых был сложен особняк, разлетались в разные стороны, щепки от мебели и паркетных полов летели со скоростью пули, стекла лопались от жара, и осколки со звоном вонзались во все, что можно.
Ударная волна подбрасывала все на своем пути, времени сообразить, как наложить цикличность, чтобы уменьшить разрушения, просто не было – я падала головой в огромный сугроб, наметенный нерадивым дворецким рядом с летней беседкой. Увидеть, что стало с ди Тифрином, у меня возможности не было. Торча из сугроба вверх ногами, не много разглядишь.
Рядом со мной рычал волк, жутко, протяжно, отчаянно. Я даже не сомневалась, кто это. Работая руками, я выбиралась из снега.
Когда я вылезла из сугроба, мне представилась потрясающая по своей трогательности картина: Люк защищал летнюю беседку с волчатами, а на него с факелами и кухонными ножами кидались все слуги этого особняка. Как оказалось, их здесь немало. Выделялся, конечно, дворецкий в своей ночной рубашке с рюшечками. Но положение было очень серьезное.
Все, что нужно было сделать людям, – добраться до охранного контура и коснуться его, тогда магия взорвется и беседка запылает в огне. Но волк, мой милый и такой добродушный серый товарищ, который спокойно делил две последние ночи со мной кровать, сейчас был настоящим зверем. Он успевал достать самых храбрых или отчаянных. Я видела, что многие уже покусаны. Действовал Люк с быстротой не просто зверя, а именно оборотня. Он оказывался сразу в нескольких местах, было ощущение, что оскал мелькает повсюду. Угрожающий рык стоял такой, что даже я испугалась.
Когда люди пошли в наступление одновременно со всех сторон, я не выдержала и принялась метать в них молнии.
– Хариш! – снова воскликнул дворецкий.
Этому простительно, он меня много раз сегодня так называл. Перепутал, ничего, бывает. Но вот когда остальные стали так ко мне обращаться, я задумалась. Неужели я настолько страшно выгляжу? Долго думать над этим было некогда.
Люди с криками: «За оборотней сам Хариш заступается!» – стали разбегаться, бросая свое оружие. Веселей всех выглядел дворецкий с босыми пятками, в домашних шлепанцах и со взметающимися рюшечками.
Убежать далеко у них не получилось. Мы еще не отошли от атаки и внезапного бегства нападавших, как охранная магия по всей ограде особняка вспыхнула. Тревожный вой поднялся такой, что я заткнула уши, терпеть было невозможно. Волку – тем более, и он завыл в унисон с сиреной. Я посмотрела на полуоборотня с укоризной, будто без него мало тут орет повсюду.
А вокруг разворачивалось что-то странное и непонятное. Желтая охранная магия полыхала, но ее поглощало синее пламя. Оно будто сворачивало ее, пригибало к земле, заполняя собой все пространство.
Слуги остановились в оцепенении перед домом, тем более что до входа было далеко. Люди жались к стене, округлившимися глазами смотрели, как синяя магия заливает белый неубранный снег. Выглядело очень эффектно и страшно. Будто что-то живое, гигантское, заполняет огромный двор особняка.
Когда желтая охранная магия погасла, через ограду стали перескакивать темные тени. Их было много. Если слуги из особняка боязливо отступали перед магией, то те, кто вторгался на территорию, смело погружались в синее марево.
Что удивительно, вроде ночь, небо темное, даже луны нет, а все очень хорошо видно. Отсветы от снега и магического огня все обрисовывали очень четко.
Люк радостно взвизгнул и понесся навстречу темным теням, которые рассредоточились по территории особняка. Слуги, опознав чародеев, кинулись в дом, но их легко перехватывали. В тот миг, когда я поняла, что помощь, пусть и в лице ужасных чародеев, пришла, я выдохнула с облегчением и съехала на попе с сугроба. Комья слежавшегося снега больно прошлись по мягкому месту. Я поднялась, покряхтывая и потирая пострадавшую часть тела.
Мне в плечо радостно ткнулся вернувшийся Люк. Я выпрямилась и получила совершенно незаслуженное:
– Хариш кривоглазый! – причем сказано это было стройным мужским хором.
– Сами вы три дня не умывались, – буркнула я недовольно.
– Варас, что у вас на лице? – выступил вперед Монсеньор.
– Масочка для сохранения молодости, – обиженно ответила я.
– Монсеньор, вы точно уверены, что это человек, а не Хариш? – раздался нерешительный мужской голос из-за спины главного чародея.
– Видимо, во мне и правда есть что-то божественное, – задумчиво произнесла я.
Ну и что, что Хариш – темный бог. Он ведь бог, а меня сегодня всю ночь его именем называют.
Мужчины в масках рассмеялись в ответ на мое замечание. Почему-то именно в этот момент я перестала к ним относиться как к ужасным чародеям, за масками скрывались все те же люди, очень сильные маги, и они тоже могли перемазанную зеленой смердячкой и землей девчонку принять за темного бога Хариша.
Если вокруг нас царило веселье, то остальные чародеи были заняты делом. Одни увели полураздетых слуг в разрушенный дом и допрашивали их, другие осторожно вскрывали охранный контур летней беседки.
Люк метался между ними и старался сунуть нос везде, при этом что-то объяснял своим тявканьем и поскуливанием. Его серый хвост мотался из стороны в сторону и часто стучал по моим ногам. От его присутствия и поддержки было приятно на душе. Мокрый нос тыкался в ладонь, а я поглаживала серую морду.
Эта ночь приоткрыла в кураторе что-то новое для меня. Будто тревоги, переживания и опасности, что обрушились на нас, сблизили, заставили меня открыться перед Люком. Я перестала его бояться, а начала доверять ему, переживать за него. В какой-то момент испугалась, что могу потерять мужчину, а потом восхитилась отвагой и самоотверженностью, с которой волк защищал щенков-оборотней. В эту ночь вообще все изменилось. Я смотрела совершенно другими глазами на Люка, пусть даже в образе волка, смотрела на него своей душой и видела очень смелого, благородного и такого прекрасного мужчину, что сердце невольно начинало биться сильнее. Намного сильнее и быстрее, чем когда я замирала от страха под его взглядом.
Чародеи допрашивали всех обитателей особняка, в том числе господина ди Тифрина.
Правда оказалась неприглядной. Маг, разорившийся на сомнительных махинациях, продавший последнее имущество, доставшееся по наследству от родителей и дальних родственников, решил заработать нечестным путем.
На мой вопрос, а как же он тогда мог себе позволить дорогую одежду, Монсеньор ответил, что это дело статуса. Все, что ди Тифрин зарабатывал, он тратил на поддержание образа успешного человека, чтобы ему давали ссуды процентщики, а знакомые – в долг. Ведь богатому человеку каждый готов отдать последнюю рубашку, а бедному монетки пожалеют.
Чтобы поправить свое финансовое положение, маг стал искать нечестные способы быстро разбогатеть. Несколько раз он попадал в такие передряги, связавшись с преступным миром, что ноги уносил только благодаря своей магии и опыту.
Теперь он связался с контрабандистами, которые поставляли кому-то оборотней. Что собирались делать с волками и рысями, которых ди Тифрин переправил в прошлый раз, слуги не знали, а маг еще приходил в себя после удара моей магии и давать показания не мог.
В прошлый раз все тоже прошло не очень гладко. Несколько рысей напали на самого ди Тифрина, тому пришлось с помощью магии отбиваться. Все же волки и рыси – разные оборотни. Природа наградила их различными способностями к обороту. Если волки почти с рождения могли оборачиваться, то рыси – только по достижении совершеннолетия, потому рыси, которые напали на ди Тифрина, были взрослыми и понимали, что происходит. В результате двое рысей были убиты, и маг заработал меньше. Я вклинилась в разговор, стараясь прикинуть по датам, когда это было. Как и предполагала, именно в то самое время, когда меня выдали замуж. Хозяин гостиницы еще говорил, что ди Тифрин был очень недоволен. То есть маг точно не мог быть моим неизвестным мужем. Это с одной стороны радовало, с другой не отменяло поисков.
Волчат должны были передать через несколько дней, так что мы появились очень вовремя. Конечно, щенки, едва поняли, что получили свободу, тут же разбежались по большому двору особняка. Я с интересом наблюдала в окно, как чародеи, путаясь в длинных одеждах, гоняются по глубокому снегу за перепуганными волчатами. Люк старался их призывать, многие подходили, жались к взрослому волку, но, как только появлялись люди, снова удирали. Эта игра в салочки продолжалась долго, пока кто-то не сообразил и не принес с кухни сырого мяса. Голодные щенки какое-то время еще бегали, но потом все же стали подходить.
Люк каждого испуганного волчонка подталкивал носом к кускам свежего мяса, а потом прикрывал собой от людей, чтобы зверек мог спокойно поесть. Только после этого сытого и слегка осоловевшего щенка чародеи могли взять на руки. Было так трогательно на это смотреть.
Привести себя в порядок было некогда. При слабом освещении в разрушенном особняке я старалась к зеркалам не подходить. Потому когда ди Тифрин очнулся, выйдя из прострации, то первое лицо, которое он увидел, было мое, размалеванное зеленой мазью и землей.
– Хариш!
И этот туда же. Они так добьются того, что я и впрямь почувствую в себе божественную сущность.
Но оказалось, что маг просто выругался, угадав во мне ту самую недоучку, которая пристукнула его своей магией.
Господин ди Тифрин, после упоминания темного бога, начал выражаться такими словами, которых в обществе приличных девушек не говорят. Я обиженно надулась и отошла в сторону. Если не умеешь проигрывать, вовсе не обязательно поливать грязными словами победителя, даже если это девушка. Точнее, тем более если это девушка.
Монсеньор это быстро прекратил и начал магический допрос. Я смотрела во все глаза и пыталась запомнить каждую деталь. Как учил в свое время куратор, нужно любой поток магии разложить на составляющие, чем я незамедлительно занялась. Как интересно!
Ментальная магия подчинялась тем же магическим и физическим законам. Те же векторы, те же направляющие, только центры, в которые они направлены, другие. Было настолько интересно, что сам допрос я пропустила. Запомнилось лишь то, что ди Тифрин подтвердил показания слуг. Разорился, хотел заработать, и так далее.
Разумеется, маг называл имена, какие-то города, рассказывал о связях, паролях и магических маячках. Но я была настолько далека от всего этого, что просто пропустила мимо ушей. Зато Монсеньор был настроен решительно и серьезно. Мне понравилось отношение главного чародея к своей работе. Он не пропускал ни одной мелочи, ни одной детали, расспрашивал очень и очень подробно.
Меня же интересовала только магия, ее красота и плетение заклинаний. В тот самый момент, когда я уловила цепь взаимосвязей, заставляющих допрашиваемого отвечать на вопросы, в ладонь ткнулся мокрый нос.
– Люк! – радостно присела я к волку. – Это так красиво! Посмотри! Вот здесь идет заклинание подчинения, а вот ударный вектор, несущий подпитывающую силу, здесь переплетается с заклинанием подавления воли, а вот тут… Ты смотри! Смотри! Здесь завиток, видишь? Этот завиток дает цикличность. И если его вот так повернуть, то допрашиваемый может легко уходить от ответов. Здорово! Правда?
Я восторженно тискала серую морду.
– Что-о-о?! – загремело над нами.
От неожиданности я плюхнулась на попу рядом с полуоборотнем.
– Что – что? – захлопала я глазами на Монсеньора.
Из прорезей маски сверкала синяя магия, а вся фигура настолько угрожающе надо мной нависла, что я не знала, чего ожидать.
– Как ты сказала? Допрашиваемый может уходить от ответов? – наступал на меня Монсеньор.
– Ну да. Это же видно. Там завиток лежит в одной плоскости, но если его перевернуть, то магия будет перенаправлена, и человек больше не подчиняется чужой воле.
Я потихонечку отползала от Монсеньора, который продолжал на меня наступать.
– Вот, значит, как они могли обойти магический допрос! – задумчиво протянул Монсеньор, останавливаясь.
– Недооценил я тебя. Что там с завитком? – спросил ди Тифрин таким голосом, будто ничего не произошло.
– Мои лучшие ученые над этим голову сколько лет ломали, а пришла студентка и с ходу все нашла! – покачал головой главный чародей.
Даже непонятно, то ли похвалил, то ли отругал. А если отругал, то кого? Меня? Ученых? Привычнее было думать, что меня, но вроде бы я правильно сказала?
Главный чародей протянул руку и помог подняться. Он повернулся к ди Тифрину, предоставив меня самой себе.
– А теперь… – сказал он строгим голосом.
Дальше было неинтересно, Монсеньор расспрашивал о том, о чем я понятия не имела, о тех людях, которые ни разу в моей жизни не встречались, и я начала клевать носом. Рассвет очень откровенно намекал собравшимся, что ночь давно закончилась, и кто не выспался, он не виноват. Признавая правоту такого аргумента, я уснула прямо в кресле, свернувшись калачиком. Серый положил голову мне на колени и согревал. Все же разгромленный особняк, у которого наполовину снесло крышу и развалило стены, был выстуженным, и холод проникал даже сквозь теплую одежду.

Глава 16

– Рея, – тихо позвал меня Люк.
Просыпаясь, я подумала: «Странно. Вроде бы волком был, когда засыпала». Спала без снов, глубоко, будто организм пытался восстановить все свои силы. Помнила только, что уснула в кресле, а Люк положил мне голову на колени.
– Рея, – легкий поцелуй в висок, – скоро вечер, и будет бал. Ты пойдешь?
Вот кто бы еще раз меня так разбудил?!
– Конечно, пойду! – я тут же села.
Какая девушка откажется от бала в королевском дворце? Даже если у нее нет платья, она сумеет за пару часов найти его, соорудить прическу и даже туфли раздобыть, пусть не всегда подходящие по размеру и цвету. Главное, что будет бал и я там! Все остальное абсолютно неважно. Можно купить, создать или, в крайнем случае, сделать вид, что это такая мода, а вы просто ничего не понимаете.
В общем, самые главные слова были сказаны: «Скоро бал!» – остальное приложится. Глаза еще не открылись, но мысль заработала четко и ясно – что из того, что я привезла, можно надеть на бал? Ответ пришел быстро – ничего. Что из этого можно быстро переделать? Такой же ответ не утешил. Я горестно вздохнула и со стоном: «Мне совершенно нечего надеть!» – упала обратно в мягкие подушки.
Кстати, откуда подо мной подушки? Впрочем, неважно.
Мне нужно платье для королевского бала! Все мысли крутились вокруг этого. Все остальное несущественно… подушки, Люк и его рука, которая поглаживала меня по обнаженному плечу, его утешающие слова. К ним я не прислушивалась, проблема платья поглотила меня полностью.
– А платье уже доставили, и за дверью ждут цирюльники, – откуда-то издалека донеслось до меня.
– Что?! Кто?! – подскочила я снова и распахнула глаза.
Кажется, эти слова были произнесены много миллионов раз, прежде чем просочились в мое сознание.
– Люк! Ты самый лучший! Люк, я так тебя люблю! – взвизгнула я на всю комнату.
А кстати, где мы? Оказалось, все в том же номере для новобрачных. А у окна, на манекене, висело бальное платье, белоснежное!
Я замерла в восхищении, прижав руки к груди. Никогда не думала, что бывает такая красота. Серебристый мелкий узор пробегал по подолу платья и по лифу, плечи оставались обнаженными. Я понимала, что это бал и наряд должен быть соответствующий, и все же для меня оно было очень откровенным. Широкая лента проходила под грудью, подчеркивая стройность манекена.
Не была бы я женщиной, если бы у меня не возникло желание примерить это бальное платье, а потом покружить… ну, хотя бы в этом номере.
– Рея, тебе нравится? – немного смущенно и с какой-то смесью волнения и неуверенности спросил меня Люк.
– Очень! – восторженно воскликнула я.
А дальше меня было не остановить. Подскочила с вертикальным взлетом. Забег в ванную был стремительным. Голова и лицо быстро отмылись от земли и мази, и я выпорхнула, просветленная.
– Зови, кто там у нас ждет своего часа? – сказала я очень уверенно Люку.
Полуоборотень тактично вышел из номера, а вместо него вошли несколько человек. В основном женщины, но была и пара мужчин. Я плотнее запахнула халат, но меня каким-то непостижимым образом из него вытряхнули и закрутили в вихре чего-то невообразимого.
Уложили на скамейку, с собой принесенную, чем-то намазали. По запаху напоминало ту самую смердячку, что приблизила меня к божественному состоянию. Спорить было бесполезно. Мое малейшее сопротивление тут же вызывало закатывание глаз и всеобщий стон. В итоге я решила отдаться в руки профессионалов. Ведь хуже, чем есть, они сделать не могли? Как оказалось, я оптимист!
Болезненные пощипывания и ощущения, что по мне прошлись колотушками, оказались еще цветочками. По всему телу меня облепили полосками бумажной ленты и неожиданно стали их отдирать. Я взвыла. Люк вбежал почти сразу, но за это время с меня успели содрать половину бумажек, а слезы текли по щекам.
– Это ты! Все ты! – я принялась колотить по мужской груди кулаками, стараясь доставить ему столько же страданий, сколько он мне.
– Рея! Рея! – пытался остановить мой натиск мужчина.
Подумать о том, что на мне из одежды лишь неоторванные бумажечки, времени не было.
– Господин! – подбежала к нам одна из моих мучительниц. – Девушка не одета! Выйдите сейчас же! Вы ее скомпрометируете!
– Все вон! – крикнул Люк и, кажется, клацнул зубами.
– Но-о-о… – кто-то пытался возразить.
– Вон! – рявкнул он снова.
Мои мучители с недовольным видом покидали наш номер. После слов о том, что я не одета и прижимаюсь в таком виде к мужчине, мои щеки вспыхнули, и я спрятала лицо на плече все того же моего защитника.
Дождавшись, когда выйдут все, Люк, продолжая обнимать меня, дотянулся до простыни и накинул мне на плечи.
– Что здесь произошло? Почему ты так кричала? – куратор присел со мной рядом и обнял за плечи, ласково поглаживая.
– Вот! – я высунула ногу из-под ткани и показала ему полоску.
– И? – не понял мужчина.
Сразу стало ясно, что он никогда о таком способе издевательства не слышал.
– Сначала ее приклеили, а потом отрывали, – пояснила я.
– Зачем? – на лице куратора отразилось неподдельное изумление.
– Сказали, что так кожа будет гладкая.
– Это же больно! – возмутился мой спаситель.
– Еще как!
Но ведь как-то теперь нужно освобождаться от этого пыточного материала! Я собрала небольшие потоки магии и погладила по полоске бумаги – отвалилась сама! Меня это вдохновило. Я высунула из-под простыни вторую ногу и проделала то же самое. Открывая все новые участки, обернутые бумагой, я как-то забыла о том, что со мной рядом мужчина. Очнулась, когда он сказал:
– Теперь, как порядочный мужчина, я просто обязан на тебе жениться.
Голос был немного задумчивым и в то же время довольным.
– Ой! – был от меня достойный и ожидаемый ответ.

Присланная за нами дворцовая карета подкатила к парадному входу. Слуги распахнули дверцы, Люк вышел первым и подал мне руку. Он был очень вежливым, внимательным, а я… А я все время смущалась и боялась поднять на него глаза.
После того, как он сказал, что готов на мне жениться, мое сердце прыгало от радости, и мне хотелось повиснуть на его шее и ответить: «Да!» – но я уже была замужем, это все портило, и я лишь виновато прятала глаза.
Признаваться, что я уже вышла замуж, пусть и случайно, не хотелось. Ведь я приехала в столицу, чтобы найти мужа. И сейчас у меня появился еще один повод ускорить розыски. Как Люк и обещал, встреча с Монсеньором была назначена на балу. Вот на него я возлагала огромные надежды. Ночные похождения по чужим особнякам нужно заканчивать. Это, конечно, хорошо, что мы раскрыли планы ди Тифрина по вывозу оборотней из страны, но сами чуть не остались в подземелье и дом разнесли. Люк сказал, что чародеи возместят убытки владельцу, все же особняк был разрушен при задержании преступника, но меня это мало успокаивало. Еще неизвестно, чем для меня обернется такая чародейская щедрость.
Дворец сверкал великолепием. Слуги забрали верхнюю одежду, и мы оказались посредине огромного зала, где наши фигуры отражались в зеркалах.
Я еще в номере обратила внимание, что платье изумительно подошло по размеру. Белый цвет подчеркивал мою смуглую кожу. Каникулы, проведенные дома, напоминали о себе всю зиму. Почти все студенты появлялись к началу занятий круглощекими и загорелыми, и лишь к концу года становились бледными и худыми после учебных нагрузок. Сейчас эта стройность была мне лишь на пользу. Платье сидело изумительно!
С прической трудностей не возникло. Мы с Ланой часто зимними вечерами экспериментировали над волосами, так что соорудить что-то высокое, пышное, завить локоны и украсить белыми лентами я умела, были бы шпильки в руках и немного бытовой магии. Сестра научила пользоваться малым количеством, чтобы волосы не сжечь, пока прическу делаешь. А так были случаи – страдали и мои локоны, и сестры. Запах паленого навсегда остался в памяти о тех временах.
Люк был одет в темно-серый костюм. Вроде бы цвет неброский, но на нем выглядел очень эффектно. Может быть, потому, что у его волка был такой окрас? Я смотрела на наши отражения, проходя мимо зеркал, и что-то мелькало в сознании, но остановиться и подумать не было возможности. Нас встречали на лестнице. Люк протянул наши пригласительные, и мы шагнули в бальный зал.
Много пар уже кружились в танце, музыка звучала громко, но ненавязчиво, можно было отдаваться на волю танца или спокойно разговаривать, не повышая голоса.
Мы танцевали, Люк был прекрасным партнером, он двигался со звериной грацией. Я таяла в его руках, хотя по-прежнему не могла поднять на него глаз. Забытая робость в присутствии куратора вновь вернулась. Люк вел себя так, будто ничего не случилось, стараясь не напоминать о своем предложении, а я никак не могла отделаться от мыслей о происшедшем.
Когда музыка отзвучала, распахнулись двери, и в бальную залу вошел король. Какой же он красивый! Высокий, светловолосый, с голубыми глазами, его величество улыбался всем собравшимся. Под руку с королем шла его супруга. Она тоже улыбалась, но ее улыбка была скорее сиятельная, будто подчеркивала дистанцию между ней и приглашенными гостями.
– Король Тирасс и королева Олесия, – тихо и очень тепло сказал мне Люк.
Их величества раскланялись со всеми и направились к приготовленным для них местам за невысоким столиком.
– Идем! – потянул меня за руку Люк.
– Куда? – уперлась я сразу, как только поняла, что мы направляемся к королю.
– Я же обещал тебя познакомить, – ответил полуоборотень.
Упираться на гладком паркете неудобно. Тем более что бальные туфли не приспособлены к этому. Был бы на них хоть какой-нибудь каблук, а так меня провезли по гладкому полу и доставили к столику королевской четы.
– Ваше величество, ваше величество, – вежливо склонился перед обоими супругами полуоборотень.
– Люк! – одновременно и очень радостно воскликнули их величества.
– Разрешите представить вам Рею Варас, самую магически опасную студентку Академии королевских чародеев, – с улыбкой произнес куратор.
Я мысленно застонала. Вот за что он так со мной? Мог бы обойтись без этого эпитета в мой адрес. Конечно, такое звание приклеилось ко мне давно, еще с первого дня обучения, но это же не значит, что нужно меня выставлять в таком свете перед королевской четой!
– Рея Варас? Эта прелестная девушка? – в глазах королевы сверкали смешинки. – Наслышана о ваших подвигах.
– Ну, я же не специально, – упавшим голосом произнесла я.
– Конечно! – улыбнулся король. – Я тоже громил эту Академию, когда в ней учился. Теперь твоя очередь.
Голос какой-то подозрительно знакомый. Я никак не могла вспомнить, где слышала его раньше. Но определенно, с этим высоким мужчиной мы уже встречались. В памяти почему-то упорно всплывало, что голос был не такой, как сейчас, чистый, открытый, а какой-то приглушенный, нечеткий. Я старательно прислушивалась к мужскому тембру, пока Люк и король с королевой разговаривали об общих знакомых. Кажется, они вспоминали господина директора ди Рива и его жену. Но для меня это было неважно.
Жуткая догадка стала проникать в мое сознание, кажется, у меня даже волосы зашевелились на голове. Вспомнилась картинка морозного дня, когда состоялась свадьба Ланы, а потом моя, случайная. Высокий мужчина в фиолетовом плаще, закутанный по самую шляпу, сапоги с квадратными пряжками. Причем уехал мой муж в столицу!
Чтоб меня могильный червь пожрал!
Мой муж, которого я так долго и упорно искала, – король! В ужасе я переводила взгляд с короля на королеву. Они же, не подозревая о моих предположениях, мирно разговаривали с Люком.
– Рея, что-то случилось? – вежливо спросил король, заметив мои расширенные от страха глаза.
– Вы – мой муж? – не подумав, спросила я о самом главном и важном для меня.
Король замер от неожиданности с поднятой рукой, в этот момент он поправлял волосы на виске. Королева открыла рот от изумления, а потом в ее глазах блеснула звериная зелень. «Она оборотень?» – мелькнула мысль и сбежала. Люк поперхнулся какой-то фразой и закашлялся.
Первой отмерла королева.
– Дорогой? – спросила она, и в ее голосе прозвучал скрытый рык, свидетельствующий, что ей это очень не нравится.
Но мне было важно выяснить все сейчас, и даже ревнивая оборотниха не испугала.
– Ваш голос мне очень знаком. Помню, что в последнюю нашу встречу вы были закутаны и голос был приглушенный, – я не сводила взгляда с короля.
– Рея, ты замужем? – спросил Люк.
Ой!
– Люк, понимаешь, я не хотела! Это случайно получилось! – я резко повернулась к куратору и прижала руки к груди.
Только сейчас до меня дошло, что я сказала вслух о своем браке, хотя не хотела об этом говорить полуоборотню.
– У тебя все случайно.
И голос такой холодный, что сердце невольно замирало.
– Трисс, кажется, нам нужно поговорить, – прозвучал металлом голос королевы Олесии.
– Да, Рея. Наслышан о твоей способности попадать в переделки, но вот уж никак не ожидал, что ты можешь и меня во что-то такое втянуть, – а вот король был очень доволен. – Да, разговор у нас будет серьезным, а потому давайте перейдем в мой кабинет, там нам не помешают.
Люк предложил мне руку, но был настолько отстранен и холоден, что казалось, он мою руку замораживает. Вот правильно, что не хотела ему рассказывать о своем случайном замужестве. Как я не сдержалась и при всех такое ляпнула? А он? Люка я понимала. Только он сделал мне предложение, а тут оказалось, что я уже замужем, да еще неизвестно за кем.
Пока мы шли к кабинету, я вздыхала о том, что опять сама испортила себе жизнь. Вспомнила, как Люк признавался мне в своих чувствах и говорил, что мы не можем быть вместе, а ведь все равно сегодня решился. А почему мы не могли быть вместе? Потому что он нестабильный полуоборотень и у него есть невеста – чистокровный оборотень.
В кабинет я вошла, как раз вспомнив об этом.
Наши с королевой возмущенные крики слились в один. Причем орали мы на своих мужчин, не отвлекаясь на пару рядом.
– У тебя самого есть невеста! Как ты можешь на меня обижаться, что я случайно вышла замуж? – это орала я, захлебываясь эмоциями и ревностью.
Вы представляете? У него есть какая-то там оборотниха! Еще и невеста! А я преданно искала мужа, чтобы развестись. Ну и что, что начинала поиски, еще не влюбившись в куратора? Сейчас-то я его люблю! И ревновать имею полное право!
– Ты женился во второй раз?! – это кричала королева.
– Олесия! Опомнись! Как можно жениться дважды?! – отбивался король, отступая от разозленной женщины.
– Легко! – тут же прокомментировала я. – Мне это удалось!
– Но перед этим ты развелась? – повернулся ко мне король.
– Нет, я была дважды замужем! – ответила ему и повернулась к Люку, чтобы продолжить наш скандал.
– Ты замужем, – таким холодным тоном произнес Люк, что меня пробрало до мурашек.
– Значит, ты женился на студентке во второй раз, – шипела за моей спиной ревнивая оборотниха, чем доставила мне моральное удовлетворение.
Пусть она его накажет за то, что мне пришлось столько времени гоняться за неизвестным мужем. Причем я-то в этом браке совершенно не виновата!
– Нет, Олесия! Нет! Давайте сядем и спокойно поговорим. Рея всех запутала, – громко сказал король, успокаивая всех нас.
Король перехватил свою супругу за руки и насильно усадил в кресло, встав рядом с ней.
– Рея, присаживайся и рассказывай, почему ты решила, что я твой… кх-м… муж? Олесия, я этого не утверждаю, а только спрашиваю.
Король положил руку на плечо своей жены, которая готова была подскочить из кресла.
– Голос ваш мне знаком, определенно, я его слышала раньше. И такой он был приглушенный в прошлый раз. А мой случайный муж, – покосилась я на окаменевшего Люка, – был замотан по самую шляпу, и его было плохо слышно.
– Понятно, из чего ты сделала выводы. Но они ошибочны, – улыбнулся король. – Когда ты вышла замуж?
– На зимние каникулы, когда на свадьбу к сестре ездила, – ответила я его величеству и в недоумении уставилась на него.
А где тогда я могла слышать его голос? Что-то у меня не сходилось.
– Придется тебе, Рея, открыть государственную тайну, иначе моя Олесия порвет меня на тысячу маленьких котят, – он поднес ручку жены к губам и поцеловал. – Не так ли, дорогая?
В ответ он получил очень даже хищный оскал, обещавший расправиться в самое ближайшее время, если супруг сейчас же все не объяснит.
– Я являюсь главным чародеем королевства, то есть мы встречались с тобой сегодня ночью на задании, – последнее слово король произнес с нажимом, не выпуская опасную ручку жены из своей хватки.
– Вы Монсеньор?! – воскликнула я, потрясенная.
– Да. Именно поэтому мой голос тебе знаком, – улыбнулся довольный король.
Я сидела ошеломленная и, кажется, даже не моргала.
– Рея, ты понимаешь, что это государственная тайна и об этом нельзя распространяться? – строго произнес король.
– Угу, – кивнула я. Это единственное, на что я была способна.
Спустя продолжительное время я озвучила свои выводы:
– Если не вы мой муж, то кто тогда?
– Теперь давай разбираться с этим подробно, – отозвался король. – Рассказывай, как все случилось.
Я посмотрела на все еще молчавшего Люка, вздохнула и начала в который раз свой рассказ. Сперва о метели, которая кружила всю ночь. Потом о том, что должна была состояться свадьба сестры, а гости побоялись прийти в Храм по такой погоде, и на свадьбе не было свидетелей. А мне очень хотелось, чтобы событие прошло, как положено. Рассказала, что маг Храма всю ночь откидывал снег, засыпавший его сарай, и не выспался. Как я бросилась к постоялому двору рядом с Храмом и попросила встреченного мужчину в фиолетовом плаще и в сапогах с квадратными пряжками быть свидетелем на свадьбе.
– Эти сапоги? – спросил король, поднялся и направился куда-то вглубь кабинета. – Мне их передал Элан, чтобы я помог найти их владельца. Правда, он не объяснил, зачем ему это нужно.
– Я просила не рассказывать о своем случайном браке. И так со мной что-то вечно происходит, вот и не хотела, чтобы об этом знали в Академии, – пояснила я.
Монсеньор вернулся с теми самыми сапогами, что я нашла в карете и опознала как сапоги моего мужа.
– Рея, – вздохнула королева, то ли сочувствуя мне, то ли жалея.
– Мои сапоги? – удивился Люк. – А я их забыл в карете. Вернулся на постоялый двор, а мне объяснили, что их забрали чародеи. Еще так странно на меня смотрели при этом.
Полуоборотень забрал обувь из рук короля и с удивлением рассматривал сапоги. Но в мою сторону не смотрел по-прежнему. Я же снова была в каком-то ступоре, только сознание работало очень четко.
Ведь если это сапоги Люка, значит, он мой муж? Но вслух почему-то об этом я сказать не могла, только хлопала глупо глазами и смотрела на мужчину, который игнорировал меня.
Получается, все это время мой муж был рядом, я его боялась жутко и старалась о своем браке никому не говорить. Но даже сейчас, рассказав лишь начало истории, я поняла, что он – мой муж. Только сам Люк этого не знает. Ведь он ушел из Храма до слов мага: «Можете поцеловать свою жену, господин».
– Люк, а ты что помнишь о том Храме? – спросил король так просто, будто о каком-то пустяке.
– О каком Храме? – поднял удивленные глаза куратор на своего суверена и друга.
– Там, где я алтарь разбила, – подсказала я своему мужу.
– Действительно. Было такое, помню, – ответил Люк, но смотрел все равно на короля. – Это и помню, что алтарь собирали.
– Собрали? – с интересом спросила королева.
– Да, – коротко кивнул полуоборотень.
– Недогадливость мужчин меня всегда удивляла, – сказала, ни к кому не обращаясь, Олесия.
– Рея, расскажи, что было потом, после того, как ты позвала незнакомца с постоялого двора быть свидетелем на свадьбе твоей сестры, – мягко попросил король.
– Он и я положили руки на алтарь, а маг Храма, из-за того, что всю ночь не спал, разгребая снег, вместо того чтобы произнести заклинание, делая нас свидетелями на свадьбе, поженил, – со вздохом закончила я.
Король и королева, как два близнеца, уставились на Люка, который стоял все с тем же сумрачным видом.
– Непрошибаемый, – покачала головой королева.
– Люк, тебя просили быть свидетелем на свадьбе в том городе, где Рея разбила алтарь? – спросил своего друга король.
– Да, ко мне подбежала девчонка, закутанная в теплый платок, и поволокла к Храму. Я тогда очень боялся опоздать к отъезду кареты, – наконец-то отозвался Люк.
– Это была я, – призналась я.
Повисла пауза. Супруги не улыбались, но смешинки плясали в их глазах. Я же не знала, как себя вести, и не понимала, как ко всему этому отнесется Люк.
– Ты хочешь сказать, что маг Храма тогда нас поженил? – первый раз за все время полуоборотень повернулся ко мне.
– Угу. Ты убежал, не дождавшись последних слов.
– Проверить это очень просто, – произнес король, – переплетите пальцы рук.
Король и королева встали лицами друг к другу и, глядя в глаза, сомкнули руки, показывая нам, неразумным, как надо сделать. Брачный рисунок красиво обвил их кисти, подтверждая законность брака, освященного магией.
Я медленно поднялась из кресла и подошла к куратору. Чувствовала себя страшно неудобно. Люк развернул меня к себе лицом, и мы переплели пальцы рук. Брачный рисунок вспыхнул, показывая, что мы являемся супругами. Не было никакого жжения или неприятных ощущений.
В его глазах блистала привычная зелень. Кажется, я научилась различать оттенки. Сейчас это был оттенок его чувств ко мне. Мужчина склонился, его лицо было очень близко, наши губы почти соприкасались.
– Ты моя жена, – то ли утвердительно, то ли с удивлением произнес Люк.
– Муж, – выдохнула я в ответ.
Наши губы слились в поцелуе, и мир вокруг пропал. Сильные мужские руки обнимали твердо и нежно, прижимали к груди, и я слышала, что наши сердца бьются громко, рассказывая, как мы долго искали друг друга.
Какое же это счастье – любить и быть любимой! Я отдавалась этому чувству, открываясь и ничего не боясь. Люк, мужчина-полуоборотень, которого я боялась с первого дня нашей встречи, от которого готова была прятаться и убегать в испуге каждый раз, когда он смотрел в мою сторону, мой милый и нежный волк, как же я тебя люблю!
– Надо же, как Хранимая Дестиэль распорядилась нашими жизнями, – весело проговорил Люк, прижимая меня к себе.
После долгого и умопомрачительного поцелуя мой муж сел в кресло и усадил меня на колени. Королевская чета посмеивалась над нами и нашими приключениями, но мы не обижались, мы были слишком счастливы, что нашли друг друга.
– Только не могу понять. Ведь мне сказали, что мужчина в фиолетовом плаще уехал в столицу, как же ты оказался вновь на постоялом дворе, где тебя нашел мой отец? – спросила я Люка.
– На ту почтовую карету опоздал, – пожал плечами он. – Фиолетовый плащ тонкий, и я его все время боялся испачкать или помять. Я вообще его и сапоги эти купил, чтобы перед кланом волков показаться.
– Невеста! Ведь у тебя была невеста! – воскликнула я и отодвинулась.
– Я ее даже ни разу не видел. Когда опоздал к отъезду кареты, решил, что отправлюсь в путешествие в другой раз, и вернулся. Погода была слишком снежная, все время на метель срывалась.
Это я помню. Вечером после свадьбы только успокоилось. Луна светила ярко, а меня провожал домой второй муж.
– На обратном пути я встретил тебя, спящую в карете, и всю дорогу ты проспала в моих руках, – Люк произнес это с такой нежностью, что на сердце стало очень тепло.
– Ваше величество, объясните мне, как маг Храма мог во второй раз выдать меня замуж? – спросила я, когда немного пришла в себя после долгого поцелуя, которым наградил меня нежный муж.
– Магия – безличная сила. Она не делает оценок «правильно-неправильно». Для этого есть маг Храма, он произносит заклинания обряда, в его обязанности входит следить за тем, чтобы все прошло правильно. Рея, вот скажи, когда маг произносил заклинания, выдавая тебя второй раз замуж, ты ничего не почувствовала? – спросил король.
– Как же не почувствовала! Руки пекло так, будто в жаровню с углями засунули! – почти возмущенно ответила я.
– А почему магу Храма об этом не сказала? – спросил король.
– Потому что считала, что меня магия наказывает за развод, – пояснила я.
– То есть ты считала, что разводишься со своим случайным мужем? – уточнил он.
– Ну да. Ведь, когда с ним целовалась, на руках рисунок не вспыхивал, – откровенно ответила я.
И услышала, как мой волк зарычал.
– Люк, не ревнуй! Я же тогда понятия не имела, что ты мой муж. А вот только непонятно, почему рисунок не отозвался? – спросила я короля.
Мне казалось, что его величество знает все и даст ответы на все интересующие меня вопросы. Так и получилось.
– Потому что тот поцелуй у тебя не вызвал никаких эмоций. Тебе не понравился тот парень? – спросил всезнающий король.
– Совершенно! – так искренне отозвалась я, что даже Люк улыбнулся и перестал ревновать.
– Тогда все понятно. Ты решила, что он твой случайный муж, из-за того, что не вспыхнул рисунок, а маг Храма тебя выдал замуж во второй раз, – кивал король. – А что случилось потом?
– Потом я развелась со вторым мужем, – ответила я.
И услышала, как мой ревнивый полуоборотень облегченно выдохнул.
– Рея Варас, ты меня удивляешь все больше и больше! – весело произнес король.
– Бедная девочка, – посочувствовала мне королева, улыбаясь.
Я бы тоже веселилась, если бы все это произошло не со мной.
Если у меня и не было традиционной свадьбы, то свадебный танец был самый потрясающий! Его величество остановил бал и представил нас с Люком как молодоженов, которые только что поженились. Нам так громко аплодировали, что я сильно смутилась. А потом мой муж повел меня в танце, мы были единственной танцующей парой, все приглашенные стояли в сторонке и смотрели нас. Мы снова остались одни во всем мире, и только музыка кружила нас. Или это была моя магия?

Эпилог

– Рея Варас! – крикнули в коридор из кабинета, приглашая меня войти.
Я робко приоткрыла дверь и вошла, оглядев такие знакомые и привычные лица преподавателей. Еще сидели трое чародеев и Монсеньор.
– Прошу прощения, куратор Линардо, Рея Шортан, – громко произнес директор Академии.
– В каком смысле? – в недоумении повернулся к господину ди Риву куратор.
– Рея – моя жена, – просто сказал Люк и улыбнулся мне.
В Академии мы решили не говорить о нашем браке, чтобы у меня была возможность спокойно доучиться. Дарис пытался ко мне подкатить несколько раз, причем старался это сделать в присутствии моего мужа, но я с такой милой улыбочкой отвечала ему отказом, что в недоумении оставались не только блондин, но и все его поклонницы.
Дариса, кстати, к защите диплома не допустили, единственного из всей группы. У него оказалось столько задолженностей, что он остался учиться еще на год. Это был сильный удар по самолюбию красавчика. Дарис был так уверен в нашем договоре, что я покажу себя хуже его, что махнул рукой на все контрольные и курсовые, которые у меня были сданы заранее благодаря Маркизу. Весь расчет блондина сводился к тому, что он покажет себя более сильным на защите диплома и его возьмут на службу к чародеям без всяческих подготовительных работ. На все увещевания и напоминания Дарис отмахивался, уверенный в своей победе.
А теперь я стояла перед экзаменационной комиссией, и у меня дрожали коленки. Хотя с Маркизом все было несколько раз отрепетировано, кот ученый гонял по всем вопросам, находя все более каверзные, все равно меня сильно трясло от страха.
– Итак, Рея Шортан, прошу! – произнес куратор Линардо.
Дрожащим испуганным голосом я начала свою вступительную речь, написанную Маркизом и моим мужем поправленную. Это надо было видеть, как они, не имея возможности общаться друг с другом, переписывались ссылками и исправлениями, а я оказывалась крайней у обоих.
Семейной жизни у нас с куратором не было. Я продолжала жить в доме госпожи Ланц, а Люк на своей квартире. Если уж придерживаться версии, что мы не женаты, то до конца.
Как только мы вернулись в Академию, нас вызвал директор. Его интересовало, смогла ли я найти того человека, которого уехала искать? Вот ему пришлось сообщить всю правду, а в доказательство мы переплели пальцы, и брачный рисунок вспыхнул на наших руках.
– А ведь я тебя предупреждал, что твой муж не захочет с тобой разводиться, – весело подначил меня ди Рив.
– Вы знали, что Люк – мой муж? – я очень удивилась.
– Нет, Рея, что ты! Если бы Ева могла, она бы сразу сказала, чьи это сапоги. Потому я отправил тебя к Монсеньору, – ответил господин директор.
– Он тоже оборотень, – пояснил Люк.
– Я догадалась, – улыбнулась я обоим мужчинам. – Тогда почему вы предположили, что муж не захочет со мной разводиться?
– Потому что ты – сокровище! – сообщил мне довольный ди Рив. – Только не говорите об этом моей жене. Она в своем положении чрезвычайно ревнива, а для меня лучше нее никого нет!
– Ева – настоящее сокровище! – тут же подтвердил Люк, за что получил чувствительный тычок локтем в бок. – Рея, оказывается, тоже ревнивая.
Мужчины по-доброму засмеялись.
А вот Маркиз новость о том, кто мой муж, воспринял нерадостно.
– Просто не люблю я всяких собак и волков, – прокомментировал он свое недовольное фырканье. – Но все равно, лучше куратор, чем этот твой блондин!
– Ой, не вспоминай! – отмахнулась я.
Как только я осознала, что всем сердцем люблю своего волка, мне стало понятно, что чувство, которое я испытывала все это время к Дарису, даже на влюбленность не тянуло. Какая-то почти болезненная привязанность к красавчику, который кичился силой своей магии и внешностью.
– Ну что же, суть поднимаемого вами в дипломе вопроса нам понятна. Теперь хотелось бы посмотреть практическое применение ваших математических выкладок, – произнес куратор, приглашенный из Академии магии и правопорядка.
На него посмотрели с опасением, потом поняли, что посторонний куратор не знает о моих подвигах в Академии королевских чародеев, и постарались его переубедить, доказывая, что всем присутствующим вполне достаточно теоретической части диплома. Только чародеи сидели спокойно, ни в какие споры и разговоры не встревали и ничего не обсуждали. Их устраивала роль безголосых наблюдателей.
Эти обсуждения и пререкания, позволять ли мне показывать практическую часть диплома или нет, заставили меня еще сильнее разволноваться. Судя по тому, что на меня стали кидать встревоженные взгляды, магия вновь вспыхнула над моей головой. Но пришлого куратора заверения моих учителей не убедили, и я начала демонстрацию.
Что-нибудь взорвать и разрушить одной своей силой мне не привыкать, так что за этим дело не стало. Но вся прелесть моей практической части диплома была в том, чтобы людей оставить в статическом положении, при этом не отключая их сознание и позволяя им наблюдать, как я буду справляться с расходящимися потоками энергии, разрушающей здание Академии. Ага! Ни много ни мало! Это Маркиз с Люком придумали, переписываясь по поводу моего диплома.
– Уж если что громить, так сразу Академию! – пафосно произнес Маркиз и хлопнул когтистой лапой по многострадальным страничкам, исписанным моим убористым почерком.
Отдельно надо вспомнить, сколько раз я переписывала этот диплом и перечерчивала схемы! Рычала тогда не хуже моего волка.
– Может, не надо Академию? – жалобно спросила я у своего мужа в кабинете.
– Надо! – и таким же жестом полуоборотень хлопнул по исписанным листочкам.
Я вздохнула и смирилась.
Ударная волна магии расходилась от меня, громя, взрывая, разрушая и сметая все на своем пути. Все преподаватели за столом, студенты в коридоре, сторож в своей будке остались на месте. Знакомые крики: «Это Рея! Берегись!» – раздались сразу же, едва треснули стены между аудиторией и коридором. Но мне отвлекаться было нельзя, я чутко улавливала и удерживала направляющие в руках, мне даже на реакцию экзаменационной комиссии некогда было смотреть, я работала! Причем очень хорошо, самой нравилось.
Когда в здании Академии не осталось ни одной целой стены, я повернулась к комиссии и произнесла:
– Теперь включаем цикличность возврата, и все становится на свои места.
Эту фразу я репетировала много раз, потому что понимала, в ответственный момент могу просто ее забыть. Маркиз даже среди ночи меня будил, и я должна была ее произнести. Старания не пропали даром, я все запомнила и сказала вовремя.
Перевернула направляющие, задала точку возврата и запустила механизм в обратную сторону, включая временной оборот, чтобы все вернулось к своему первоначальному состоянию, а не было склеено заново. Так и было задумано. В общем, я старалась, а магия начала обращать во времени мою разрушительную деятельность. Сначала стали складываться стены, потом вещи возвращаться на свои места. Все происходило несколько замедленно, так Маркиз посоветовал, и Люк полностью одобрил, чтобы эффектней было и произвело нужное впечатление на экзаменационную комиссию.
– Вот, собственно, на этом можно закончить практическую часть моей работы, – произнесла я, убедившись, что даже цветы и вода вернулись в вазу.
– Я же говорил, что можно было обойтись без этой демонстрации! – вскочил перепуганный куратор Линардо. – Вы этого хотели? Этого? Варас пять лет дожидалась момента, когда сможет разнести Академию на кусочки, и вы ей это сегодня разрешили.
– Куратор Линардо, выпейте воды и успокойтесь! – прикрикнул на учителя директор.
– Это что сейчас было? – осипшим голосом спросил пришлый куратор. – Мне тоже водички, пожалуйста.
– Рея, ты справилась! – похвалил волнующуюся меня господин директор.
– Удивительно, но факт, – неожиданно для всех произнес Монсеньор. – Я готов был вмешаться, но увидел, что Рея все держит под контролем. Кто был твоим наставником в дипломном проекте?
– Я, – отозвался Люк.
– А еще кто? – маска сверкнула синей магией. – Узнаю размах и руку наставника… или, точнее сказать, лапу.
Я смутилась. Ведь Маркиз говорил, что никто не знает о том, что он может разговаривать, а тут получается, Монсеньор в курсе о коте ученом. Вернусь домой, ох и допрошу этого пушистого! Он у меня хвостом не отмашется!
– Рея Шортан, предлагаю вам работать в Службе королевских чародеев. – Монсеньор произнес это таким официальным тоном, что возразить я просто не смогла.
Я не собиралась на эту службу поступать, я просто хотела защитить диплом, поехать к родителям и наконец-то познакомить их с моим мужем. В письмах сообщила им, что нашла его, и обещала привезти в наш городок, а вот служба чародеем в мои планы не входила.
В растерянности я посмотрела на Люка, он улыбнулся и прикрыл глаза, как бы говоря, что все в порядке и переживать не надо.
А потом был выпускной бал. Дариса, по понятным причинам, никто сюда не пригласил. Здесь был весь наш курс. Одногруппники кружились в танце, а я теребила платочек в руках, ожидая, когда придет Люк.
Платье было заказано из самого лучшего модного дома столицы. Девчонки бросали на меня завистливые взгляды, а я волновалась и переживала.
– Что, Дариса нет и некому тебя пригласить? – подошла ко мне Виктория. Ехидство сквозило в голосе.
– При чем здесь Дарис?
– Притом, что больше никто не хочет с тобой танцевать, – произнесла девушка. Она даже на выпускном осталась верна своим убеждениям, надев черное платье.
– Рея, ты позволишь тебя пригласить? – раздался рядом со мной рычащий, такой родной и любимый голос, от которого дрожь прошла по всему телу.
– С удовольствием, любимый, – повернулась я к своему мужу.
И увидела, как в глазах моего полуоборотня вспыхнул зеленый огонек. О! Этот оттенок мне был хорошо знаком.
Руки Люка уверенно повели меня в танце, а музыка снова звучала только для нас. Мы кружились по большому танцевальному залу Академии, забыв обо всем.
– Рея и Люк Шортан признаны лучшей парой этого выпуска! – раздался голос господина директора.
– Но ведь я не учился, – отозвался с улыбкой мой муж на эти слова.
– Учился. Учился любить и доверять. Вы действительно самая замечательная пара. Магия Реи позволит тебе сохранять стабильность, а ты будешь ей помогать справляться с ее огромной силой. А то, что вы еще и любите друг друга… – господин ди Рив говорил все это, обнимая за талию свою красавицу жену с заметно округлившимся животиком.
– Подарит вам замечательных и очень стабильных деток, – закончила за мужа Ева ди Рив, погладив себя по животу.
Эти слова меня смутили окончательно, Люк понял, прижал к себе и произнес:
– Пойдем танцевать.
Мы снова закружились в танце, не отрывая взглядов друг от друга. Мы настолько хорошо чувствовали движения партнера, что казалось, будто мы – единое целое.
– А ты знаешь, я тут научилась еще одну интересную вещь делать, – шепнула я Люку и замерла, ожидая, как он воспримет мои слова.
– Что? – спросил он с улыбкой.
– Перемещаться, – сообщила я довольно. – Вот загадай, куда бы ты хотел сейчас попасть?
– Ко мне в дом, – в тот же миг ответил мой муж.
– Хорошо, – шепнула я. – Смотри!
Магия вихрем окружила нас, растворив пространство вокруг. Вслед нам понеслось уже знакомое: «Это Рея! Берегись!»

– Итак, Лияна Трисс, тяните билет, – благожелательно произнес куратор Линардо на вступительных экзаменах в Академии королевских чародеев.
Светлокудрая девушка уверенно прошла к столу, прикрыла глаза, протянула руку, и билет легко спланировал ей в ладонь.
– Билет номер четыре! – сообщила девушка.
– Идите готовиться, – обмахиваясь, чтобы хоть немного освежиться, сказал куратор.
– А зачем? Я и так могу! – жизнерадостно произнесла Лияна Трисс.
После этого она сотворила небольшой вихрь и опустила его на пол.
– Это называется направляющие векторы, а вот это… – свои действия девушка сопровождала комментариями, и кураторы, не ожидая подвоха, спокойно наблюдали за абитуриенткой. – Атмосферные линии, которые прекрасно ложатся…
Договорить Лияна Трисс не успела. Молния разрезала крышу Академии, громыхнуло так, что уши заложило. В небе собрались тучи, молнии били точно в вихрь на полу. Вскоре погодный катаклизм, вызванный молодой абитуриенткой, разросся и снес все, что было в аудитории, – экзаменационную комиссию, саму девушку и мебель.
– Лияна Трисс, вы приняты! – раздался из распахнутых дверей голос директора.
– Эта будет похуже Реи! – взвыл кто-то из кураторов, продолжая кружиться в вихре по комнате.

– Трисс, твоя девочка наделала шуму в Академии, – произнес Маркиз, растягивая слова.
– Сильный маг и очень одаренная, – с гордостью ответил его величество.
– Как только здание устояло? – хитро прищурился кот ученый, наблюдая в окно сгущающиеся тучи над учебной территорией.
– Сам удивляюсь, – проговорил, довольно улыбаясь, король. – Возьмешь к себе в ученицы?
– Такую кошечку? – повернулся к Триссу Маркиз. – Конечно!
– Но-но! Она оборотень, но не забывай, кто ее родители.
– Забудешь тут. Каждый раз напомнят, – фыркнул кот ученый. – Только у меня все строго! Никакого баловства!
– Подходит, – соглашаясь, кивнул король.
– Чтобы за все время обучения не видел тут ни тебя, ни твоей королевы, – очень серьезно произнес Маркиз.
– Ох, какие строгости!
– А ты как думал!
Король сидел напротив окна, в которое просматривалась лишь часть крыши Академии королевских чародеев – кузницы самых сильных магов, которые потом уходили на государственную службу. А где, как не здесь, должна обучаться принцесса-оборотень, наследница королевства Альзур? Ее отец тоже в молодости громил это здание, теперь пришла очередь его дочери. Королева, конечно, сильно будет горевать в разлуке, но ведь существуют каникулы. Сама Ли была счастлива оказаться в таком обществе, где никто не знает о ее происхождении, конечно, кроме самого директора ди Рива и его супруги.
Маркиз, пушистый кот ученый, воспитавший и обучивший не одного студента Академии, сидел на коленях повелителя королевства, самого сильного мага, как обычный кот, и довольно щурился оттого, что мужчина-оборотень его поглаживал.
А за окном над Академией королевских чародеев бушевала буря, вызванная новой студенткой Лияной Трисс, наследной принцессой.